Сяо Бао

— Так значит, — после объяснения Лань Чжаня Цзэу-цзюнь решил сделать определенные выводы. — Вы нашли это вино в «Комнате древностей», и оно превращает человека в ребенка, если тот его выпьет. — Мгм. — И это случилось с господином Вэем. — Мгм. — Хм… Интересно, откуда это вино? — задумался Сичэнь. — Не знаю, но оно довольно крепкое, — подал голос сидячий рядом с Лань Чжанем Вэй Усянь. — Аж меня с первого глотка вынесло. — Мгм, — подтвердил слова супруга Ванцзи. — И проснулись Вы уже в своем теле утром. — Да! — Хорошо, — встал Лань Сичэнь. Вслед за ним — Вэй Ин и Лань Чжань. — Пусть тогда оно останется у Вас, пока мы его не заберем.       На этом они и распрощались. Был уже вечер, поэтому супруги направились в цзинши: Вэй Усянь шел вприпрыжку, что-то говоря мужу, а тот в ответ шел рядом спокойным шагом и лишь иногда кивал на слова супруга. Вдруг тот остановился и повернулся к Лань Чжаню: — Гэгэ, а каким ты был маленьким? — его глаза засияли. — Наверняка, ты был ангелочком, очаровывая всех. И также никому не показывал своих эмоций, ха-ха-ха! — Не шуми, — строго сказал ему Второй Нефрит. Но Усянь знал, что тот всего лишь смущен: мочки ушей немного порозовели. — Хах, гэгэ, — опасная мысль возникла в голове Старейшины Илин. — Выпьешь со мной перед сном? — Мгм, — Лань Чжань не мог отказать в просьбе своему мужу, особенно, когда тот смотрел на него таким взглядом. Любовным. Страстным. И… предвкушающим.       Ханьгуан-цзюнь сел за низкий столик, пока Вэй Усянь доставал из тайника вино. Но не то, о котором думал Второй Нефрит…

***

— И последнее…       На следующий день Два Нефрита клана Лань встретились утром, чтобы обсудить дела Ордена. Медленно прогуливаясь по тропинкам, Цзэу-цзюнь, шедший немного впереди младшего брата, наслаждался общением с Лань Чжанем, пока позади него не раздался напуганный вопль проходившего мимо адепта: — Ханьгуан-цзюнь?!       Развернувшись, Лань Сичэнь увидел мальчика в белоснежных одеждах Гусу, которые были заметно ему велики, и со съезжающей лентой на лбу. Ребенок сидел, недоуменно смотря на свои руки, которые не были видны под широкими рукавами ханьфу. — Ванцзи? — неуверенно позвал мальчика Лань Хуань. Тот поднял голову и посмотрел на него: — Братец Сичэнь? — не понимая, что происходит, Лань Чжань позвал брата на диалекте Гусу, вложив свою ладошку в протянутую руку. Но Лань Сичэнь ничего не ответил, а замер и стал наклоняться назад, пока совсем не упал. — Главе Ордена плохо! — крикнул один адепт, вопреки правилам. — Зовите лекаря!       Пока между ними была суматоха, маленький Ванцзи сидел над плачущим братом, уперевшись своими руками ему на грудь. Понимая, что это из-за него, на его глазах появились слезы: — Простите, это все из-за Ванцзи, — при этом он выглядел настолько мило, что от умиления Лань Хуань, очень любивший своего младшего серьезного брата, окончательно потерял сознание. — Душа Главы Ордена улетает! Ловите ее!!!

***

— Ха-ха-ха, — смеялся Вэй Ин, сидя перед двумя Нефритами: у Лань Сичэня лицо было до ужаса радостно-серьезное, а у Лань Чжаня, переодетого в подходящие ему одежды и теперь сидевшего у брата на коленях, — недовольное, из-за чего его детское лицо казалось только еще милее. — Господин Вэй, это очень серьезно, — старался как можно серьезнее сказать Цзэу-цзюнь. Кашлянув в кулак, он посмотрел на ребенка и сказал: — Так как Вы виноваты в том, что А-Чжань стал младенцем, то будете за ним приглядывать. Это Ваше наказание. — Хах, — усмехнулся Вэй Ин и посмотрел на насупившегося мальчика. — И чем же это наказание опасно? Ханьгуан-цзюнь в теле ребенка очень мил, Вам не кажется? — Хм, — спрятал улыбку Лань Сичэнь, передавая брата его мужу. — Вы просто не знаете, каким он был в детстве.

***

— Тебе лет… пять-шесть? Тогда почему ты не можешь ходить самостоятельно? — недоумевал Усянь, неся на руках Хуаньгуан-цзюня в библиотеку. Было решено, что до вечера они побудут в ней, чтобы Второй Нефрит мог выполнить все дела, которые никто не отменял. Тот молчал всю дорогу, уткнувшись лицом в шею мужа и обвив ее руками. «Неужели он хочет спать?» — мелькнула мысль. — Лань Чжань, — легонько потряс его Вэй Ин. — Гэгэ, ты хочешь спать?       Тот в ответ только незаметно мотнул головой и сильнее прижался к Усяню. «Он ведет себя не так, как обычно. Он стал более… открытым?» — Лань Чжань, посмотри на меня. — Мгм? — не поднимая головы, Ванцзи посмотрел своими золотистыми глазами на мужа. Тот, как завороженный, уставился на Ханьгуан-цзюня, поэтому не сразу сообразил, что они стояли посреди тропы. Помотав головой из стороны в сторону, Вэй Ин с улыбкой спросил: — Чего-нибудь хочешь? Может быть, еды или чая?       Лань Чжань отрицательно мотнул головой. — Хмм, — зайдя в библиотеку, бывший Старейшина Илин посадил мальчика за столик и, сев напротив, сказал. — Если что-то понадобится, то говори, я принесу. Сейчас лучше не покидать стены библиотеки, чтобы не пугать остальных адептов. — Хорошо, — пробормотал, Вэй Ин мог бы поклясться, немного недовольно Ванцзи и принялся переписывать иероглифы из открытой книги. «Он не сказал «мгм» как обычно», — заметил Усянь.       Так прошло несколько часов. Лань Чжань все это время занимался переписыванием, а Вэй Усянь, как верная нянька, сидел напротив него и скучал. Очень скучал, поэтому решил помочь мужу. Однако почерк у него был хуже, чем у Второго Нефрита, поэтому вскоре мальчик посмотрел на написанное хмурым взглядом и сказал: — Убожество. — Ха-ха-ха, — смеялся Усянь, держась за живот. Вытерев выступившие слезы, он посмотрел с издевательской улыбкой на Ханьгуан-цзюня: — Гэгэ, несмотря на то, что ты стал маленьким, ты все такой же Лань Чжань. — Пф, — фыркнул мальчик, отвернувшись от собеседника. — Какой ты… милый, — хмыкнул Вэй Усянь. Вдруг ему в голову пришла идея. — Лань Чжань, посмотри на меня! — Мгм?       Подняв голову на мужа, Второй Нефрит заметил резкое движение по направлению к себе и хотел было отскочить, однако он доверял своему Вэй Ину, хоть тот иногда и творил бесстыдные вещи. Когда улыбающийся Вэй Усянь сел обратно и посмотрел с радостной улыбкой на Ханьгуан-цзюня, он спросил: — Что ты сделал? — Гэгэ, — томно протянул бывший Старейшина Илин, — посмотри на себя! Тебе идет!       Протянув руку к своим волосам, Второй Нефрит коснулся чего-то гладкого и… влажного. В недоумении он пытался касаниями узнать, что это такое, но потом до него дошло. Как тогда. — Гэгэ, тебе очень идет, не снимай, — послав воздушный поцелуй, Вэй Ин оперся локтями о стол и положил на сплетенные пальцы голову, смотря влюбленным взглядом на мальчика.       В прошлом Вэй Усянь нарисовал портрет Ванцзи с плетенным в его волосы лотосом. И сейчас, когда Второй Нефрит в детском теле, бывший Старейшина Илин решил вспомнить былое, вплетя в гладкие волосы цветок, который и нащупал Лань Ванцзи. — Убожество, — только и сказал он, однако лотос из волос так и не вытащил. Чем и порадовал мужа. Тот сел позади него и приобнял за шею, немного наклонившись вперед. — Лань Чжань, ты всегда был честен, — прошептал он в алеющее ухо и тыкнул пальцем в щеку. — А сейчас еще и миленький, ха-ха! — Прочь. — Что? — не расслышал Вэй Усянь. — Я сказал «прочь»! — крикнул мальчик, спрятав покрасневшее лицо от мужа. Не хватало ему только, чтобы тот увидел его смущение. Потому что Ханьгуан-цзюнь вспоминал былые дни, проведенные с любимым, когда те были в библиотеке. Одни. Вместе.

***

      Вэй Ин ушел.       Смеясь, он покинул библиотеку и отправился в неизвестном направлении, чем и был расстроен Второй Нефрит. Тишина библиотеки давила на него, а солнце, светившее за окном, никак не могло коснуться ребенка своими теплыми лучами. Будто с уходом Вэй Усяня ушла сама и жизнь. Как тогда.       Отложив кисть, Ханьгуан-цзюн направился к выходу из библиотеки. Он и подумать не мог, что Вэй Ин его бросит одного в таком теле. Он никогда не мог подумать, что Вэй Ин может его бросить, исчезнуть, как тогда. Поэтому, стараясь подавить в себе страх, мальчик побежал. Но, пробежав около двух ли*, он споткнулся и упал.

*Ли — китайская мера длины, примерно 0,5 км.

— Ты слышал? — донесся до него голос Усяня. — Нет, — голос Цзян Чэна. — Иди уже куда шел. — Да, да, да, иду уже, — как будто отмахиваясь, вяло проговорил Вэй Ин. Испугавшись, что он уйдет, Лань Чжань направился в сторону голосов через кусты и, когда он вышел, то напугал Саньду-шеншоу. Теперь прямые волосы были растрепаны, в них торчали листья, белое ханьфу позеленело и посерело в некоторых местах, а лобная лента держалась только за пучок на голове. Естественно, Глава Ордена Цзян напугался, увидев ребенка в таком виде. Присев перед ним, Ваньинь посмотрел в золотистые глаза: — Привет, ты откуда? Кого-то потерял? — судя по всему, мужчина не узнал мужа своего шисюна.       Лань Ванцзи молчал. Ему было стыдно, но еще больше — обидно. На себя за такой вид, на Вэй Ина за то, что он его бросил.       Вэй Ин! — Я провожу тебя к Главе Лань, там уж он сам разберется, — предложил Цзян Чэн и встал, но не успел он сделать и шагу, как маленькая ручка схватила его за подол ханьфу. — Что?..       Насупившееся лицо мальчика, в глазах которого стояли слезы, еще больше напугало Главу Ордена Цзян. Несмотря на то, что он воспитывал своего племянника, он понятия не имел, как успокоить плачущих детей, ведь обычно этим занимался либо Гуанъяо, либо няни Цзинь Лина. Когда крупные капли покатились по алым щекам, Цзян Чэн чуть не взвыл от своего бессилия и опустился перед мальчиком на колени: — Эй, не плачь! Т-ты! Чего хочешь? Как тебя успокоить? — Чэн-Чэн, — послышался в стороне смеющийся голос Усяня. — Как ты мог обидеть ребенка? — О-он сам! — покраснел Ваньинь. — И вообще, что стоишь? Лучше бы помог успокоить его! — Хах, это легко, — подойдя к ребенку, Вэй Ин взял мужа на руки. Тот сразу же перестал плакать и стал вытирать слезы рукавом, лишь иногда пошмыгивая. Но дуться он продолжил. — Видишь, дети меня любят, ха-ха! — Идиотина! — вскочил на ноги Цзян Чэн. Сделав глубокий вдох, он спросил. — Чей это ребенок? — Мой! — с некой гордостью воскликнул Вэй Усянь, заставив подавиться шиди своей же желчью. — Он не может быть твоим! — с красным лицом воскликнул Ваньинь. — Как бы ты его р… род… — Родил? — смеялся Вэй Ин, смотря на лицо шиди и гладя Лань Чжаня по спине. — Я могу. Ханьгуан-цзюнь каждый день наполняет меня таким количеством сперм… — Вот это мне знать не надо!       Пожевав желваками от смущения и злости, он развернулся и, попрощавшись, ушел. Супруги остались одни.       Когда Вэй Усянь посмотрел с улыбкой на мужа, тот смутился и обхватил шею Усяня еще крепче, уткнувшись носом в ее изгиб, вдыхая родной запах специй. Ванцзи почувствовал руку, нежно гладившую его спину, пока они шли, судя по всему, в цзинши. Лань Чжань был все еще одет в грязные одежды Гусу Лань, а в таком виде ходить по территории Ордена было нарушением правил. — Гэгэ, — позвал его Вэй Ин, — а почему ты плакал?       Молчание. — Гэгэ? — остановился заклинатель и постарался посмотреть на мужа. Тот напрочь отказывался показывать свое лицо. — Ну Лань Чжань, что с тобой случилось? — Не уходи больше, — с трудом разобрал слова Усянь. — Больше не бросай меня одного. — Угу, хорошо! — слегка подбросил его на руках Вэй Ин. Мальчик поднял голову и недовольно посмотрел на супруга. — Вот так! Лань Чжань, ребенком ты был таким эмоциональным! Такой прелестный, не удивительно, что я в тебя влюбился! Правда, тогда на твоем лице не было эмоций, но ты все ра-а-а-ай! Лань Чжань, не кусай меня за шею, будет засос! — Знаю, — облизнув губу, ребенок посмотрел на Вэй Усяня и повторил. — Знаю. — Тогда зачем ты это сделал?! — засмущался заклинатель, одной рукой прикрывая шею и смотря возмущенно на Ханьгуан-цзюня. Тот в ответ улыбнулся, и Вэй Ин понял, что пропал окончательно. Своими ладошками обхватив симпатичное лицо Вэй Усяня, Второй Нефрит посмотрел прямо в удивленные серебристые глаза, нежно поглаживая щеки. — Мой, — послышалось бывшему Старейшине Илин, прежде чем его поцеловали. Причем не невинно, а страстно и нежно. И делал это его любимый муж. Который был ребенком.       «Ребенком!» — дошло до Вэй Ина. — Э-эй, стой! — отклонил он голову от недовольного мальчика, который все еще держал его за щеки. — Гэгэ, нельзя! Пока ты ребенок, никакого каждого дня! — Пф, — фыркнул Лань Чжань, отвернувшись с видом оскорбленной невинности, однако руки не убрал. — О, это же Учитель Вэй! — воскликнул подошедший к ним адепт. — Учитель Вэй, я все хотел с Вами поговорить, однако возможности никак не было: с Вами рядом все время был Ханьгуан-цзюнь! — Да, что ты хотел узнать? — спросил паренька Усянь, убрав со своего лица детские ладошки и уложив голову мужа себе на плечо. Тот засопротивлялся, но все же послушался его. — А! Я хотел Вам давно высказать свое восхищение! — глаза адепта, судя по одеждам, из Ордена Цинхэ Не горели восторгом, а руки были сжаты в кулаки и приподняты перед собой. — Вы мой идеал! Но я не могу понять одного, почему Вы вышли замуж за Ханьгуан-цзюня? — Эм… — Просто… Вы ведь такой веселый и позитивный, а он — полная Ваша противоположность! Не трудно ли Вам живется в таком браке? — искренне недоумевал парень.       «Ой, не могу! — сдерживал смех внутри себя бывший Старейшина Илин. — Паренек, знал был ты, что эта «полная противоположность» сидит у меня на руках. Кстати, мы ведь теперь и в возрасте абсолютно противоположны…» — Живется хорошо, — улыбнулся он адепту Цинхэ Не. — Я его люблю, а он — меня, несмотря на все наши недостатки и недопонимания. — А-а-а… — протянул собеседник. — Кстати, а почему ты решил спросить это? — Я знаю значение лобной ленты Гусу Лань, однако ни разу не видел, чтобы кто-либо из супругов Ордена носил ее. В том числе и Вы, Учитель Вэй, — извиняющимся тоном проговорил молодой человек.       «А ведь и правда, — вспомнил Вэй Усянь. — Я не ношу ее, но и гэгэ никогда не был против этого». — Ничего страшного, но если это все, то я бы пошел, меня ждет муж. — А! Да, конечно, еще раз простите мою бестактность! — сделал глубокий поклон адепт и только потом заметил мальчика в ранее белых одеждах, который, судя по всему, дремал на руках супруга Второго Нефрита. — Простите, а кто этот ребенок? — Это мой… Ай! — подскочил с ребенком на руках заклинатель. — Все в порядке? — обеспокоенно подбежал к нему молодой человек. — Да, все хорошо! — выставил руку вперед Вэй Ин. — Прости, мне пора идти. — Угу, до встречи! — он убежал.       Как только силуэт исчез из поля зрения, недовольный Вэй Усянь поставил на ноги Лань Ванцзи и, присев перед ним, строго посмотрел на мальчика, который недовольно сверлил мужа своими золотистыми глазами, скрестив руки на груди. Вэй Ин надул губы и спросил: — Что это было?       Лань Чжаню не нужно было объяснять, что имел в виду его супруг под «это». Он отвернулся. — Гэгэ! — вскипел Вэй Усянь. — У меня теперь шея в твоих засосах! Последний укус был особенно сильный, засос от него будет сходить не меньше недели! — Мгм, — с довольным видом кивнул Ханьгуан-цзюнь. — И как мне прикажешь ходить с такой шеей! Меня ведь неправильно поймут, если я ее прикрою платком, а ворот ханьфу слишком короткий! Гэгэ, посмотри уже на меня! Разве тебе не стыдно?       Ханьгуан-цзюнь посмотрел на раскрасневшееся лицо Вэй Ина, тяжело дышащего после своей речи. Подойдя к нему, он обнял супруга за шею и уткнулся носом в ее изгиб. — Прости, — виновато сказал мальчик. — Хех, — от неожиданности Вэй Усянь завалился назад и теперь он полулежал на траве, а на нем растянулся Лань Чжань. — Гэгэ, только не говори, что приревновал меня к этому пареньку. Зачем он мне, если сам Второй Нефрит мой супруг? Я тебя очень люблю, поэтому быстрее становись самим собой, чтобы я мог тебе показать, насколько. Хорошо? — Хорошо, — прижался щекой к волнистым волосам Ванцзи и замер на несколько минут. — Лань Чжань, идем, надо еще переодеться, — наконец-то позвал его Вэй Ин. Тот согласился.

***

— Почему все так странно на меня смотрят? — никак не мог понять Вэй Ин поведение адептов, пока он с Лань Ванцзи шли в библиотеку. Конечно, они могли удивиться тому, что их Учитель ходит не с Ханьгуан-цзюнем, а с мальчиком, поразительно похожим на Второго Нефрита, однако это был не повод останавливаться и пристально рассматривать бывшего Старейшину Илина, будто он ходит беременный. При этой мысли на лице непроизвольно расцвела улыбка, и Вэй Ин посмотрел на супруга. — Гэгэ, как думаешь, какими мы были бы родителями? Был бы у нас мальчик или девочка? Думаю, что она любила бы «Улыбку Императора», а он — локву. А! Еще бы им нравилась игра на гуцине. Просто представь — я с животом, уже заметно округлившемся, сижу рядом с тобой и поглаживаю его, потому что детки пинаются, слушая твою игру на гуцине. Не это ли идиллия, к которой стремится каждый человек? — Каждый заклинатель стремится к бессмертию, которое достигается путем долгого самосовершенствования, — монотонно произнес Ханьгуан-цзюнь, за руку ведя своего мужа в библиотеку, не обращая внимания на любопытные взгляды. — Это да, — поспевал за ним Усянь. — Но это заклинатели, а я имею в виду самого человека. Семья, дети, внуки, домик в какой-нибудь глуши. Только ты и я каждый день. Мы могли бы путешествовать всей семьей, ходить на ночные охоты, наши дети стали бы такими же великими заклинателями, как и ты. Они бы все были похожи на тебя! — Мгм, — детская рука сжалась сильнее. — Мы пришли. — Эх… Лань Чжань, — Вэй Ин посмотрел вперед, глубоко задумавшись о своем. — Я очень рад, что ты стал ребенком. Прости, что опоил тебя тем вином, но я хотел узнать, каким ты был в детстве: смеялся задорно или сдержанно, что говорил, чем занимался, твои мысли… И тогда я мог бы узнать, нет, представить себе наших детей, похожих на тебя. Хех, что-то я размечтался. Гэгэ, я не смогу подарить тебе детей. И мы останемся только вдвоем, однако знай — моей, нашей любви хватит нам до конца жизни. Мы преодолеем все и уйдем из этого мира стариками, слухи о Старейшине Илине исчезнут окончательно, но имя Второго Нефрита и его взбалмошного супруга будут помнить всегда. А пока будем жить и идти вперед. — Вэй Ин… — И под «вперед» я имею в виду не библиотеку! — Усянь резко поменял выражение лица на задорное и засмеялся. — Пошли половим фазанов! — На территории Гусу запрещено… — … убивать, знаю! — проговорил Вэй Ин и посмотрел на супруга. В неверии его глаза распахнулись и открылся рот, однако в следующее мгновение он подарил Второму Нефриту ласковую улыбку, слегка прикрыв глаза. — Гэгэ, с возвращением! — Мгм, — кивнул Ханьгуан-цзюнь, вернувшийся в свое взрослое тело. Полы белых одежд колыхнулись, когда он подошел к любимому и прижал к себе. Тот сразу же обхватил тонкую талию в ответ, положив голову на грудь, туда, где должно было находиться сердце. — Гэгэ, оно так часто бьется, — прошептал Вэй Ин и посмотрел в золотистые глаза. — Гэгэ, я люблю тебя. И буду любить любым. И пусть мы умрем и переродимся, я обязательно найду тебя и полюблю снова. Это мое обещание. — Быть вместе и всегда, — согласился Лань Чжань, поцеловав супруга. «Быть вместе и всегда. Неплохо звучит». — Кстати, почему адепты на меня так смотрели? — оторвался от мягких губ Вэй Ин, немного отодвинувшись. Но руки с талии так и не убрал. — И не отворачивайся, ты в этом точно как-то замешан. Пристально смотря в серебристые глаза, Ханьгуан-цзюнь протянул руку к волосам Усяня и поймал кончик ленты, показав ее супругу. Кончик белой ленты. Удивившись, Вэй Ин погладил свои волосы и почувствовал разницу в материи лент. — Но когда ты… Лань Чжань резко отвернулся. — Это было тогда, да? — догадался Усянь. Алеющие мочки подтвердили его слова. — Неужели ты приревновал меня к этому адепту? — Мгм. — Хах, Лань Чжань, знаешь, хорошо, что у нас нет детей. — Почему? — прижал он мужа к себе, нежно поглаживая щеку. — Он был бы ужасным собственником! Как и его отец! — рассмеялся Усянь. — Мгм. — Лань Чжань, давай всегда будем вместе, — потянувшись, слегка поцеловал он Второго Нефрита. — Угу. «Вечность рядом с гэгэ. Большего мне и не нужно. И пусть наш путь будет длинен, я буду дорожить каждым мгновением с ним. Ведь он моя единственная любовь».