Попытка не пытка

      Он сам не знает, какой сатана заставил его пойти в парк во время сегодняшнего обеденного перерыва. Обычно Малдер не грешит ни перерывами, ни обедами, ни тем более походами в парки, но именно сегодня какое-то шестое чувство словно бы само направило его ноги в этот тихий скверик неподалеку от Гувер-Билдинг.       Малдер уделяет столько внимания этому обстоятельству, потому что если кто-нибудь – кто-нибудь гипотетический, кто мог бы подслушивать его мысли или наблюдать за ним за стороны (Консорциум не дремлет!), – мог бы ненароком подумать, что он отправился сюда проследить за Скалли. Но Малдер бы никогда так не поступил. И меньше всего ожидал увидеть здесь ее.       Хотя не меньше всего, нет. Меньше всего он ожидал увидеть здесь ее в компании незнакомого мужчины.       То, что они оказались фактически на соседних лавочках, неудивительно, учитывая микроскопические размеры этого, с позволения сказать, парка. Удивительнее то, что природа разместила прямо между этими скамейками огромный платан, ствол которого на пару с несколькими ветками успешно скрывает его от Скалли. Но, что поразительно, не наоборот.       Она сидит, положив ногу на ногу, задорно покачивая ступней, и самозабвенно беседует с мужчиной приблизительно ее возраста и крайне привлекательной наружности – высокий, подтянутый светловолосый красавчик. Нечто среднее между Робертом Редфордом и Джеймсом Дином, если вообще допустить, что такой гибрид действительно может ходить по нашей грешной земле. Он не похож на госслужащего, хотя держится очень строго, если не сказать чинно, особенно в сравнении с нетипично расслабленной Скалли.       На кого бы он ни походил, вероятнее всего, это какой-то коллега Скалли из прошлой жизни. Том Колтон номер два. С кем еще станешь встречаться во время обеденного перерыва? Не с поклонником же.       Хотя…       Нет, не может быть. Если бы он и правда был ее кавалером и они только познакомились, то Скалли вела бы себя значительно более чопорно. И их беседа не текла бы так ровно и свободно. А будь он неким давним секретным воздыхателем, которого Скалли удавалось чудом скрывать от Малдера, это бы давно проявилось в каких-то знаках внимания…       Типа этого. Скалли вдруг, счастливо улыбнувшись, кладет голову на плечо своему раздражающе идеальному спутнику, и Малдер чувствует, как учащается его сердцебиение.       А когда он вспоминает кое-что, случившееся на прошлой неделе, сердце так и вовсе пускается вскачь.       «Малдер, я возьму лишний выходной. У меня будут гости».       На слове «гости» ее глаза как-то странно закатились и подернулись поволокой, что Малдер с опрометчивой легкомысленностью списал на легкий насморк, который мучил Скалли в последнее время.       А еще она купила новый костюм – куда откровеннее прежних.       Несколько раз выходила из офиса поговорить по телефону, хотя обычно не стеснялась делать это при нем.       И наконец… событие, на которое он по глупости не обратил особого внимания. Огромный букет роз, поджидавший Скалли в кабинете поутру. Она сказала, что сегодня ее именины, и Малдер охотно поверил, что букет был подарком от кого-то из родственников.       Впервые за столько лет. Как бы не так.       Это наверняка кто-то из прошлого. Ох уж эти таинственные «бывшие» Скалли! Кое-кого из этих счастливцев ему даже удалось повстречать, информацию об остальных приходилось собирать по крупицам: случайные оговорки, намеки и прочие косвенные данные. Поэтому мозг услужливо заполнял пробелы самостоятельно, рисуя ему подходящий образ. Двухметровый молодец с внешностью Аполлона и с парой научных степеней в кармане – по физике и медицине. Должно быть, именно тот, что возил ее на выходные в Париж. Он зовет ее «Даной» и уже присматривает новый дом с белым заборчиком в самом благополучном районе города, где их ждет щенок лабрадора и радушные соседи. В свободное время он занимается серфингом, рисует натюрморты и коллекционирует древние японские мечи. Ее мать и братья, ясное дело, обожают избранника Даны: Маргарет зовет его «сыном», а Билл…       Как раз в этот момент порыв ветра доносит до Малдера маленький, но красноречивый отрывок из их беседы: «Билл будет рад…» – говорит красавец, словно в унисон мыслям Малдера. Наверняка они приятели. Нет, должно быть, дела обстоят еще проще: все это дело рук Билла. Это он подослал своего дружка к Скалли давным-давно, еще когда она только начинала работать в «Секретных материалах», придумав хитрый и коварный план по изъятию своей сестры из цепкого капкана подвала в Гувер-Билдинг и не менее цепких лап ее ненормального напарника. И вот сейчас, окончательно разочаровавшись в Малдере, она вспомнила, что счастье было близко и возможно, и решила наверстать упущенное.       Заметив, что Скалли смотрит на часы и, взяв своего спутника за руку (!), поднимается со скамейки, Малдер стремительно срывается с места и галопом возвращается в офис.

***

      Весь оставшийся рабочий день он пристально наблюдает за Скалли, пытаясь заметить малейшие изменения в ее поведении. Но она похожа на страстно влюбленную женщину не больше, чем боевой дроид из «Звездных войн». С монотонным спокойствием Скалли продолжает печатать отчеты и очень аккуратно раскладывать их по папкам, как будто ничего не произошло.       Как будто ее напарник не осознал неожиданно для самого себя, что профукал лучшее, что могло случиться с ним в этой жизни.       Эта мысль наполняет Малдера таким отчаянием и настолько близко подводит к точке невозврата, после которой терять уже и вовсе нечего, что он решает пойти ва-банк.       – Так что, Скалли, – говорит он хрипловатым неуверенным голосом, – впереди долгие выходные?       Она смотрит на него как-то странно и немного чересчур долго, прежде чем ответить:       – Три дня, Малдер. Мы же договорились. – Он кивает. – Надеюсь, у тебя не возникло на меня внезапных планов?       Внезапных? О нет, отнюдь.       Малдер качает головой.       – А у тебя какие планы? – спрашивает он как бы невзначай, пытаясь подчеркнуть свою «незаинтересованность» активной заточкой карандаша.       Скалли снова окидывает его хмурым взглядом и молчит.       Малдер замечает, что все это время усердно точил ручку, и пытается спрятать неблаговидный результат сего действа в ящик стола.       – Я говорила тебе: у меня гости.       – Те самые, которые подарили тебе тот шикарный букет?       От удивления брови Скалли взмывают на максимально доступную высоту, и брови Малдера чуть было не проделывают точно такой же кульбит. Он и сам не ожидал, что задаст подобный вопрос «в лоб».       Скалли опять выдерживает паузу, и Малдеру начинает казаться, что он разговаривает не то с ленивцем, не то с самым первым прототипом искусственного интеллекта.       Она, очевидно, взвешивает в уме каждое свое слово. Наверное, не хочет обидеть его и выбирает, что лучше – сорвать этот пластырь одним движением, рассказав всю правду, или юлить и изворачиваться.       – Ну да.       Это все, что произносит Скалли, прежде чем снова вернуться к работе. Малдер ждет продолжения, но впустую.       Черт возьми, какая мучительная незавершенность! Как когда думаешь, что у тебя еще остался кусочек шоколадки, но никак не можешь его отыскать и понимаешь, что, видимо, доел ее до конца и забыл об этом.       Малдер долго обдумывает дальнейшую тактику. Своим дурацким «ну да» Скалли эффектно закрыла для него все возможности и дальше вести беседу в невинно-шутливом ключе. Он не может оставить все в нынешнем подвешенном состоянии, но сочинить подходящее продолжение разговора тоже не получается, поэтому Малдер только глупо елозит на стуле, периодически открывая и закрывая рот, а Скалли не обращает на него никакого внимания.       К концу дня он сдается и понимает, что ему остается только одно.

***

      Ну ладно, если говорить начистоту, он ни разу не делал этого раньше. Ну, то есть, конечно же, ему доводилось бывать в барах, а еще чаще – в пабах, во время учебы в Оксфорде, но от сегодняшнего похода Малдер ожидал кое-чего другого. Что он будет глушить виски, курить сигареты одну за другой и, грязно ругаясь, изливать душу бармену. А потом забудется пьяным сном, после которого ему слегка полегчает.       Барменом, точнее – барменшей – оказалась полная пожилая леди с довольно аристократичными манерами, совершенно не склонная лезть посторонним в душу. Сколько бы Малдер ни вздыхал и ни вертел в руках стакан, она только вежливо улыбалась. «Глушить» виски с непривычки оказалось тяжело, и он даже заказал порцию орешков, чтобы немного упростить процесс, но их соленый вкус каким-то загадочным образом только умудрился подчеркнуть горечь напитка.       Про сигареты и говорить нечего. После первой же затяжки ему показалось, что из выпущенных им колец дыма прямо у него на глазах материализуется Спендер, и Малдер от греха подальше выкинул всю пачку в урну.       Однако всласть порефлексировать ему все-таки удалось.       Какой же он болван!       Все – абсолютно все события последнего времени – теперь виделись ему в совершенно ином свете. Каким слепым кротом надо быть, чтобы не заметить очевидного? Скалли питала к нему вполне определенные чувства и была готова шагнуть дальше. Пока не явился этот призрак из прошлого.       Дабы разжалобить себя еще сильнее, Малдер представляет себе их диалог:       – А что с этим твоим напарником? – вкрадчиво спрашивает «Аполлон».       Скалли равнодушно машет рукой.       – Он просто псих. И к тому же круглый идиот. – А потом притягивает «Аполлона» к себе за ворот рубашки и жарко шепчет: – Не волнуйся. Он тебе не соперник.       После чего они весело хохочут и сливаются в страстном поцелуе.       Это срабатывает: Малдер чувствует, что теперь по-настоящему готов надраться как свинья и заснуть в ближайшей подворотне, если госпожа Мэйбл, которая, честно говоря, плоховато справляется со своей прямой обязанностью – служить жилеткой для мужчин с разбитым сердцем, – не станет вмешиваться.       Но как только он подносит к губам стакан с виски, его останавливают зазвучавшие неподалеку знакомые звуки. Очень знакомые звуки голоса Скалли.       Малдер пытается прикинуть, достаточно ли выпил для слуховых галлюцинаций, и, решив, что все-таки нет, воровато оглядывается по сторонам.       Да, вон та рыжая макушка в одной из кабинок не может принадлежать никому, кроме его напарницы, а этот великолепный профиль, словно выточенный из мрамора, – никому, кроме ее прекрасного принца.       Он с трудом удерживается от того, чтобы рассмеяться вслух. Из всех баров в городе они решили притащиться именно в этот. Да уж, судьба, кажется, решила всласть над ним поиздеваться.       Какое-то извращенное желание наказать себя заставляет его остаться тут вместо того, чтобы втихаря выбраться наружу и слинять. Его вряд ли заметят. Во-первых, они сидят слишком далеко и спиной к барной стойке. Во-вторых, они слишком увлечены друг другом.       Нависающее над Малдером проклятье продолжает преследовать его и тогда, когда он наконец выходит на улицу, с огорчением понимая, что никакого спасительного опьянения так и не случилось. Стоит ему на мгновение остановиться, чтобы вдохнуть свежего воздуха, как он слышит позади все те же знакомые голоса.       Спутник Скалли галантно помогает ей надеть пиджак, а она со смазливой улыбкой принимает его помощь и разворачивается к нему лицом.       Как вдруг получает крепкий удар под дых.       Малдер прирастает к месту и смотрит на происходящее, открыв от изумления рот. Он действительно только что это видел?       Скалли, недаром ведь федеральный агент, не теряется. Правда вместо того, чтобы сразу же достать пушку и заорать благим матом, просто выпрямляется и бьет красавчика по плечу.       Малдер ловит себя на том, что наблюдает за ними так, словно смотрит реслинг по телевизору. С трудом удержавшись от желания крикнуть «Бей по яйцам!», он наконец делает то, что должен был сделать с самого начала, – подлетает к ним и со всей силы врезает «Аполлону» кулаком.       Тот, согнувшись пополам, жалобно стонет и хватается за лицо, а Скалли визжит, как барышня викторианской эпохи, напоровшаяся на мышь в своих покоях. Малдер пытается мужественно заслонить ее своим телом, но она почему-то оббегает его сбоку и бросается к своему обидчику.       – Чарли! Боже мой! С тобой все в порядке?       Чарли?       Ну надо же, этого типа зовут точно так же, как…       О Господи…       Понимание холодной липкой волной накрывает Малдера ровно в тот момент, когда Скалли – и, надо сказать, весьма разъяренная Скалли – подлетает к нему, чтобы сообщить то, о чем он уже и так догадался.       – Малдер! Это же мой брат, черт подери!       – Скалли…       – Ты что о себе возомнил?       – Скалли…       – Ты что, пьян?       – Скалли…       – Ты следил за мной? – спрашивает она тихим опасным голосом, с подозрением сощурив глаза.       – Нет! – Он поднимает руки в знак капитуляции. – Клянусь, я за тобой не следил! Это совпадение! Я увидел, что он тебя ударил, и…       – Ударил? – Скалли возмущенно упирает руки в бока. – Малдер, да мы просто дурачились, как в детстве! У меня в кобуре пистолет и значок в кармане! Даже если бы меня били, я бы как-нибудь справилась без тебя!       Ее возмущенный спич прерывает жалобный стон Чарли. Выпрямившись, он стоит задрав голову и сжимает переносицу двумя пальцами.       Малдер пытается выдавить из себя извинения, но никак не может решить, как ему лучше обратиться к своей жертве. Мистер Скалли? Чарли? Чарльз?       Все же нечасто люди заводят знакомство таким экстравагантным способом.       Наконец он мямлит что-то, чего сам не может разобрать, и Чарли, кивнув, окидывает его нечитаемым взглядом.       – Приятно познакомиться, мистер Малдер, – гнусаво говорит он, продолжая держаться за переносицу. – Я слышал, что у вас плохо складываются отношения с мужчинами семьи Скалли. – Он опускает руку и боязливо двигает кончиком носа. – Но до сих пор не понимал, почему.       Малдер от безвыходности только печально улыбается, а Скалли горестно вздыхает и, приложив ко лбу ладонь, качает головой.       Оценив всю степень ее отчаяния, Чарли мужественно делает шаг к примирению первым. Он подходит поближе к Малдеру, и они обмениваются крепким, хотя и осторожным, рукопожатием.       – Я, пожалуй, поеду в отель, Дана, – говорит он, повернувшись к сестре.       – Ты как? – убитым голосом спрашивает она. – Вести сможешь?       – Все в порядке. – Он мягко сжимает ее плечо целует в щеку. А потом, кивнув напоследок Малдеру, уходит в сторону парковки.

***

      – Скалли, мне так жаль...       – Просто… просто помолчи, Малдер.       В машине воцаряется тишина, но прерывает ее сама Скалли:       – Что ты вообще тут делал? Ты же вроде не из тех, кто ходит по барам?       Малдер уныло вздыхает. У него не осталось сил врать.       – Заливал горе алкоголем, Скалли. Пытался, – поправляется он.       – Какое еще горе? – спрашивает Скалли, скрестив руки на груди. Она немного смирилась с самим фактом его существования, но злость все еще то и дело прорывается наружу.       – Я принял Чарли за твоего нового воздыхателя, – сознается Малдер и ждет заслуженной кары. Скалли хмурится. Понятное дело: тут многое не сходится. Она, однако же, предпочитает не вдаваться в ненужные детали.       – Короче говоря, приревновал, – резюмирует Скалли, и Малдер кивает.       Скалли раздраженно трет лоб ладонью.       – Скажи-ка мне вот что, Малдер.       – Хм?       – Вместо того, чтобы мутузить моего брата…       – Скалли…       – …ревновать, пренебрегать своими обязанностями, изобретать надуманные поводы…       – Скалли…       – Я не идиотка и не слепая, Малдер! – прерывает она его резко, повысив тон. – Вместо всего этого, ты не мог просто… – Она с непониманием разводит руками, – просто пригласить меня на свидание?       Малдер долго смотрит на нее, почему-то полагая, что вопрос не требует ответа, но Скалли, кажется, искренне его ждет.       – Ты ведь знаешь, что такое свидание, правда? – уточняет она. – Это когда…       – Знаю, Скалли. – Голос Малдера звучит глухо, как будто раздается со дна бездны отчаяния. Где Малдер сейчас и находится. – Я решил, что это глупо.       – Глупо?! – Скалли снова приходится возвращать свои брови на место. – А лупить почем зря моего младшего брата не глупо?       – Ладно. – Малдер поднимает руки. – Я просто струсил. Ты довольна?       – Нет, Малдер. – Она качает головой. – Я недовольна. И крайне зла.       И с этими словами Скалли вдруг бросается на него.       Но не с целью избить или покусать, как Малдеру показалось сначала. Не проходит и секунды, как ее губы впиваются в его рот, а руки жадно обхватывают за шею. Проявив необычайную смекалку, он быстро отодвигает назад водительское кресло, и Скалли ловко взгромождается на него. Когда его язык сплетается с ее собственным, она издает протяжный стон, и Малдер окончательно теряет голову. Его тело реагирует на происходящее с молниеносной скоростью, но скрывать это больше незачем, поэтому он стремительно расстегивает ширинку и задирает юбку Скалли, с восторгом отмечая, что на ней надеты чулки, а не колготки. Его пальцы проникают под шелковую ткань ее трусиков, он чувствует жар и влажность…       Как вдруг раздается громкий стук в окно.       Они синхронно поворачиваются к источнику звука и видят в окне чью-то голову, покрытую головным убором весьма знакомого вида – полицейской фуражкой. Проезжающая неподалеку машина освещает своими фарами лицо копа, и Малдер понимает, что легко они не «соскочат». Перед ними – офицер в летах с на редкость кислой миной, а рука его уже угрожающе лежит на кобуре.       Малдер опускает стекло и заискивающе улыбается.       – Добрый вечер, офицер.       – Вы что тут устроили?! – вопрошает тот, даже не представившись. – Вроде как уже не школьники! – добавляет он, окинув их брезгливым взглядом, с негодованием качая головой. – А ну-ка, показывайте документы! И пройдитесь-ка оба по прямой!       Малдер врубает обаяние на полную и заверяет:       – В этом нет необходимости, офицер…       – Офицер Хенли. В участок захотели?       – Офицер Хенли! – вдруг вступает в разговор Скалли, совершенно невозмутимо продолжая сидеть на коленях у Малдера, и извлекает из кармана пиджака значок. – Настоятельно рекомендую вам вернуться в служебный автомобиль и не вмешиваться в операцию, проводимую Федеральным бюро расследований. – Офицер Хенли пораженно переводит взгляд со Скалли на Малдера. – Или я арестую вас за воспрепятствование осуществлению правосудия.        – ФБР? – испуганно переспрашивает полицейский, мгновенно растеряв всю свою строгость. – Что же это у вас за операция такая? – Его взгляд довольно красноречиво говорит о том, что стоит за словом «такая».       – Мы под прикрытием, – хладнокровно врет Скалли. – Если позволите, – сухо добавляет она и закрывает окно.       А потом, убедившись, что офицер Хенли вернулся в свою машину, вздыхает и перебирается на пассажирское сиденье.       – Ничего себе, Скалли, – присвистнув, с уважением замечает Малдер.       – Заводи мотор и поехали, – мрачно командует Скалли, и Малдер решает не спорить.       – Куда едем? – осторожно спрашивает он, вырулив с парковки.       – Ко мне домой, – убийственно-решительно отвечает Скалли. – Мы едем ко мне домой, где наконец-то займемся сексом. – Малдер сглатывает так громко, что его, должно быть, слышно даже в соседнем автомобиле. – И лучше молись, чтобы по дороге с нами ничего не произошло.       – Понял, – хрипло выдавливает из себя Малдер и прибавляет газу. – Ну ты и чертовка, Скалли! – через какое-то время, не сдержавшись, говорит он с усмешкой.       – А ты просто-напросто рохля, Малдер, – беззлобно отвечает она и поворачивается к нему. – Но что поделать? За это я тебя и люблю.       Он расплывается в улыбке и мягко сжимает ее колено.       А потом кладет обе руки на руль и старается сосредоточиться на дороге, чтобы мимоходом не впутаться еще в какую-нибудь переделку.       Но что-то подсказывает ему, что сегодня с ними не случится ничего плохого.