Lady Misfortune

      «В руки себя взяла, истеричка!» — агрессивно пищала я мысленно на себя, внешне спокойно поглощая любезно очищенное Наной-сан едва-едва кисловатое яблоко. У меня, кажется, подрагивали кончики пальцев и всё ещё горело лицо на пару с ушами, однако я старалась показать всем в этом доме, что я в данный момент абсолютно ничем не смущена (особенно всякими Реборнами!) и вообще такое солнышко, что пипец просто. В принципе, делать ничего даже не нужно было — находящиеся в доме подростки и без того умилялись и незаметно пытались сфотографировать меня на свой телефон, скорее всего, для того, чтобы в будущем предъявить мне что-нибудь в качестве «удара ниже пояса» или доказательства, что я с самого детства такая рыжая-бесстыжая и конопатая. Если честно, то такое внимание меня немного… смущало? Возможно, даже нервировало. В этом возрасте дети не особо любят, когда к ним лезут с фотоаппаратом, поэтому я вполне оправданно могу начать капризничать, но… Мне тут, вообще-то, жить ещё неделю. Боюсь, что всё пойдёт немного не по тому пути, который мне нужен, если я с самого первого часа дам о себе знать, как об избалованной девчонке. Так себе репутация. Но, с другой стороны, рядом сидит Реборн, которого я должна смущаться ещё больше, чем повышенного внимания. Он меня поцеловал всё-таки! Ладно, по-детски — в кончик носа. Но моё сердцебиение в тот момент нужно было слышать, вот серьёзно. А, может, он и слышал, потому что мне казалось, что в тот момент всю улицу заполнило моё отнюдь не ритмичное и слишком быстрое «ту-дум». Выбор из двух зол, да?       …Ох. Я же всё-таки ребёнок! Чего я так разволновалась? В любом случае, всё это можно объяснить тем, что я просто… м-м-м, посчитала его своим старшим братом? В азиатских странах так и принято — к парню, который не слишком старше тебя, обращаться как к старшему братику. Довольно-таки мило, если честно. Стоит как-нибудь попробовать.       Я чуть пододвинулась к нему, схватилась пальчиками за края пиджака и спрятала лицо где-то в его животе, наглядно показывая, где я видела всё вот это повышенное внимание и чересчур активных подростков. Реборн глянул на меня, смущённо жавшуюся к нему, и что-то доступно объяснил кому-то из ребят на недоступном мне языке. Итальянский или испанский? Отличий, конечно, между ними не особо много, но… Неважно. Красивый беловолосый парень, который ко мне, в принципе, не лез и не пытался как-то отвлечь от других, побледнел больше всех и отвёл взгляд красивых изумрудных (линзы или настоящий цвет? Тоже хочу себе такие!) глаз, то ли пугаясь, то ли смущаясь сказанного.        — Я сильно не понял, но суть уловил, — понятливо откликнулся Цуна, заметно похорошевший через года, и спрятал телефон в карман толстовки. — Гокудера-кун, а что он сказал ещё?        — Джудайме… — с сомнением выдохнул названный «Гокудерой», не желая раскрывать значение, несомненно, красиво звучащих слов, и стушевался под любопытным взглядом моего старого друга. — Да я что-то сам не понял, хе… Совсем язык родной забыл! Пойду учить. Домой. В Италию, похоже…       А, ну, кажется, я поняла, куда Реборн их послал.       Цуна непонимающе склонил голову к плечу, а потом попросил повторить на японском, чтобы все поняли, а я предусмотрительно заткнула уши руками и хлопнула глазками, как умная и послушная девочка. Тут же на мои ладошки легли тёплые и большие руки, прижимая чуть посильнее, и я недовольно заметила, что не слышала теперь абсолютно ничего. Хотя, судя по стремительно бледнеющему Хи-тяну (прозвище «Огонёк» сейчас ему идёт даже ещё больше, чем в детстве), и слава богу.       Симпатичный японец (больше походящий на азиата, чем мы все здесь вместе взятые), кажется, не воспринял всерьёз слова моего сопровождающего и только пожал плечами, переведя всё в шутку и заразительно посмеявшись. Мои губы невольно дрогнули в улыбке при взгляде на него, а потом я дёрнулась и отвела взгляд в сторону, отчаянно смущаясь того, что здесь так полно красавчиков (вот где они все были в моей прошлой жизни?! До двадцати пяти дожила — ну вот ни одного похожего мужика не встретила! А тут — смотрите-ка — девке пять годиков, а вокруг неё вьются парни, вполне годящиеся на места новых айдолов местных визжащих девушек), а парень, до этого заметив мой взгляд и мелькнувшую на губах улыбку, моргнул чуть удивлённо, а потом улыбнулся ещё шире и подмигнул мне. Я отзеркалила его улыбку и показала ему большой палец, хихикнув с того, насколько он похож на щенка — такой же забавный, весёлый, да и глаза у него добрые, тёплые такие. Находись мы в какой-нибудь манге или аниме, такого кадра смело назвали бы генки, но… Это всё-таки реальная жизнь! Хотя мне иногда кажется, что я попала в какой-нибудь симулятор красивых парней, вот хоть убейте.

Открыт новый персонаж истории! +100G; +150 опыта; +120 свободных очков. Просмотреть лист персонажа Ямамото Такеши?

      Парень подошёл и присел передо мной на корточки, чтобы мы хоть немного сравнялись по росту (а ведь я сидела на стуле!), пока Реборн отвлёкся на бесплатную и безвозмездную раздачу действенных лещей здесь находящимся, после чего протянул руку на западный манер для рукопожатия:        — Меня зовут Такеши! — вот только его буквально на секунду опередила Система, предоставив окно персонажа вместе с созданной репутацией. Имя: Такеши Ямамото Возраст: 16 лет 10 месяцев; Уровень: 36 (54/100) Статус: «Бейсболист»; «Школьный айдол»; «Кровавый дождь»; «Третий Император Мечей»; «Спортсмен»; «Звезда бейсбола»; «???»; О.З.: 94/100 (абсолютная бодрость); О.М.: Дождь — 100% (активно)        — Нацу, — кивнула я и без заминки пожала его большую ладонь.        — Ха-ха, слушай, Цуна, ведь Нацу — это анаграмма твоего имени! Может, вы потерянные в детстве близнецы или типа того?       Я только открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла, потому что… Ну, звучит прикольно! Конечно, если рассматривать иероглифы наших имен, то да, похожего тут мало будет, однако если на английском, русском и других языках, где написание будет почти одинаково, или просто произношение, то вполне сносная теория. Жаль только, что обречённая на смерть, ведь родственных связей у нас с Хи-тяном нет и в помине, даже если и найдётся какой-нибудь дальний родственник — например, какое-нибудь девятое колено седьмого дяди моего пятого прадеда на фотографии в правом левом углу, то и это не будет считаться.        — А ты смешной, — добродушно улыбнулась я Такеши, а тот в свою очередь весело рассмеялся. Койну, вот вылитый. Так и запишу его в Системе, не надо будет имя запоминать.       Вот такая я умная! Хе-хех…       В общем, первое впечатление создано — задача выполнена! Так я думала, по крайней мере, но, не получив от Системы никакого сообщения или плюшек, прервала свои радости и задумалась, есть ли в этом доме кто-то ещё, с кем мне нужно познакомиться.       Ах, да, точно. Я незаметно посмотрела процесс выполнения задания и с недовольством отметила, что оно готово только наполовину.       Придётся ещё немного поулыбаться, не так ли?       Реакция особей прекрасного пола этого «семейства» была немного… если я скажу странной, то преуменьшу раз в пять. Сначала меня приняли за какую-то дальнюю сестру самого Цуны, но, стоило самому Хи-тяну упомянуть тот факт, что я ему не сестра и не родственница, то тут уже начался самый смак:        — Ха-хи! — пискнула незнакомая мне дамочка, а я чуть поморщилась и приложила ладошку к уху, проверяя целостность того. Не ультразвук, конечно, но герц там много, это я точно вам скажу. — Неужели ты дочь Цуны-сана?! — где-то послышался хлопок — кажется, чья-то рука соприкоснулась с чьим-то лицом. Я оглянулась по сторонам и заметила разную реакцию — Гокудера (надо будет уточнить его имя) стоял с таким лицом, словно спросить «ты глупая или где?» для него уже будет слишком утомительным, ибо ответ заранее ясен. Хозяева же были разные — ладонь Реборна, а мордашко-то Цунина. Мне его даже жаль стало. Но, как сказал мой временный опекун, сам начал — сам и разгребай.        — Нет, Нацу, она… — Цуна тяжело вздохнул, нервно почесал макушку, после чего глянул на меня и сурово заключил: — Да, она моя дочь, — я поперхнулась чаем и неверующе уставилась на своего дружка-пирожка, малость растерявшись от такой «откровенности». От этого заявления все в комнате потеряли дар речи и застыли по своим местам, даже те, кто был посвящен в превратности и настоящие причины моего пребывания здесь. — Ай! Реборн! Всё, всё, сейчас правду скажу! — а, нет. Показалось. Не все. Ну хоть кто-то ему голову просветлил, ей богу. — На самом деле… Она… — я ободряюще улыбнулась ему и покивала головой для поддержки, мол, давай-давай, — дочь Реборна! — печенье встало поперёк горла. Послышался смачный хлопок — это ему достался очередной бесплатный лещ от Реборна, после которого перед глазами, по идее, должны виднеться одни вертолётики. Ну да. Назвать меня дочерью Реборна — самый оптимальный вариант, который вообще можно придумать, если узнать все аспекты нашего общения. Буквально весь день мы проводим вместе, он даёт мне какие-либо советы или читает нравоучения, да мы даже спим в одной кровати! Нет, всё, конечно, не в такой степени ужасно, как сейчас подумали защитники детей — спим мы, разделённые баррикадой из одеял и подушек, да и рядом, на полу спит Цуна, поэтому можно смело сказать, что я сплю с двумя мужчинами. В одной комнате, в смысле, кхем! Сперва меня это, естественно, смущало, ведь Реборн — всё-таки очень даже красивый мужчина в расцвете сил. Но потом, стоило мне одну ночь поспать на этой мягкой кровати и с чувством защищённости и безопасности из-за кадра, находящегося буквально под боком… Это даже лучше, чем обнимать во сне плюшевого медведя! Игрушка ведь тебя не защитит, а вот Реборн — вполне. Хотя, если честно, несмотря на стену из спальных предметов, просыпаюсь я каждое утро всё равно где-нибудь около Реборна, как магнитом притянутая. А ещё «папа» звучит лучше, чем педофил и лоликонщик, не так ли? — …сестра? Нет? Хи-и! Да всё-всё, стой! Ладно, всё! Вот правда: она дочь Ямамото! И… Хаято? — он беспомощно озирался по комнате в поисках жертвы своих манипуляций в неожиданном сводничестве, а названные (так вот, как зовут того блондина!) так и застыли соляными столбами, посмотрели друг на друга как-то беспомощно и непонимающе, словно не хотели предавать друга, но и оправдывать его бред желания не было. +1 к комедии        — Хоть понял, что сказал? — почти равнодушно произнёс Реборн, как-то отстранённо наблюдая за мной, которая пыталась остановить стремительным свой полёт фантазии и скрыть ухмылку, а Цуна интенсивно помахал головой в разные стороны.       Я хрюкнула со смеху, после чего смущённо, но всё ещё с улыбкой зажала рот ладонями, пытаясь не расхохотаться.        — Она из прошлого, — тяжело вздохнул Хи-тян и взглядом побитой собаки глянул на меня. — Поменялась местами с нашей Нацуми, теперь мы думаем, как вернуть её обратно.       Девушка похлопала глазами с умным лицом, после чего возмущённо запищала не хуже сирены:        — Ха-хи! А сразу сказать?! Цуна-сан, я бы сразу поняла!       Он беспомощно развёл руками.       Девушка присела передо мной, протянула хрупкую ручонку и улыбнулась ярко-ярко, совсем по-детски:        — Зови меня Хару, хорошо? Имя: Хару Миура; Возраст: 15 лет 6 месяцев; Уровень: 29 (30/100) Статус: «Дизайнер»; «Ученица Мидори»; «Отличница»; «Дочь математика»; ; О.З.: 70/100 (бодрость); О.М.: Ураган — (недоступно)        — Хорошо, а ты меня Нацу, — я с тихим и весёлым смешком зажмурилась, после чего пожала протянутую ладошку.

Система поздравляет Вас с успешным прохождением побочного ивента «Улыбаемся и машем»! Награда и свободные баллы, начисленные за выполнение, уже отображаются в Вашем листе персонажа.

      Я кивнула и со знанием дела начала весело насвистывать какую-то знакомую мелодию, абсолютно довольная всем, что происходит вокруг. Настроение безвозвратно поднято до отметки «пик счастья».       Ух, держитесь! Сейчас вы увидите всю прелесть гиперактивного ребёнка.

***

      — Цуна, — болтая ногами в воздухе и периодически отпивая чая из стакана, позвала я парня, а тот улыбнулся и приподнял брови, мол, что нужно тебе, старче, после чего присел на корточки и сложил руки на коленях, готовый выслушать любой мой каприз.       В принципе, моя гиперактивность за парочку часиков сошла к отметке «ноль», поэтому теперь он, конечно, спокойно подходит ко мне, не боясь быть разрисованным или затисканным до смерти, уловил момент ведь! У Хи-тяна были интересные подходы к детям — если они бесятся, то он просто давал им выпустить всю накопленную энергию, а потом вёл себя так, словно всё было задумано с самого начала.       Кстати, о детях.       Я оказалась не одним ребёнком в этом странном доме — помимо меня здесь жил семилетний итальянец с пышной шевелюрой, в которой, кажется, я и сама бы поместилась, по имени Ламбо, очаровательная робкая китаянка И-Пин и милый паренёк с русыми волосами и тёплыми карими глазами с довольно-таки красивым и необычным именем — Фуута. Он меня, кстати, заинтересовал больше всех, ведь один раз я заметила, как тот с помощью какой-то магии (?) левитировал предметы во всей комнате, да и сам парил в воздухе так, словно плыл по волнам. Я поставила себе чёткую задачу: узнать, какой тип магии (всё ещё не уверена, можно ли так это называть, ведь и у Шоичи, и у Цуны, да и у всех других в компании очки магии присутствуют, однако за ними никаких сверхъестественных сил я не замечала) у этого «звёздного» Фууты (ну вот какой родитель даст своему ребёнку имя, которое будет означать «бегство от кого-либо»? Как корабль назовешь, так он и поплывет!).       И да, у ребят уже был опыт общения с детьми, поэтому они довольно-таки быстро поняли, что мне нужно — еда, свободное пространство и иногда что-нибудь порисовать. Идеальная жизнь! Когда я просила — ко мне не лезли, когда мне нужно было чьё-то внимание — Реборн, да и не только он, следил за каждым моим шагом, хвалил мои каракули и вообще все вели себя так, словно я первое солнышко в этом доме. Приятно, конечно, но немного несправедливо по отношению к другим детям, хотя тем, что нужно было мне, они интересовались от слова «нет». Им всё стрелялки и войны подавай. Дети всё-таки, что с них взять.       — Что случилось?       Я посмотрела на него пару секунд, похлопала глазами и уточнила, не меняя незаинтересованной интонации в голосе:       — А это правда, что Реборн — мой муж?       Где-то подавился водой Хаято, который решил освежиться после длительных посиделок за математикой, фонтанчиком пустив её прямо в лицо Такеши, которого я, после случайной оговорки в разговоре, назвала «Койну», а теперь учусь называть по имени. Тот словно даже не заметил, похлопал рефлекторно заходящегося в кашле Хаято, после чего пространственно уставился в стену. Цуна же просто сел. На пол. Прямо так. И плевать, что он, вообще-то, стоял до этого.        — На… кхм, — пискнул по-девичьи Такеши, после чего прокашлялся и вернул себе мужской голос. — Нацуми, кхем, кто тебе такое сказал?       Я помахала ногами в воздухе ещё раз, собираясь ответить что-то вроде «никто», после чего почувствовала на своей талии теплые мужские ладони, которые бережно перехватили меня и усадили поудобнее на руках.       Подняла голову, встречаясь с чернющими глазами Реборна, и поморгала пару раз, пытаясь избавиться от сверкающих перед взором золотинок, пока он осторожно сажал меня к себе на шею.       — Я так сказал, — просто и лаконично сказал он, после чего прищурился и оглядел интересную компанию — сидящий на полу Цуна, все ещё кашляющий Хаято и мокрый Такеши, который все ещё не понимал, что происходит. — Или кто-то против?       Я хотела было выкрикнуть «я!», однако вовремя прикусила язык и мстительно подумала о том, как подложу ему под подушку муравьев из сада. Меня они не трогают — прирученные уже, а вот Реборна… Пусть почешется немного женишок!

***

      Проснулась я от того, что тепло, сохраняемое всю ночь, куда-то бесстыдно и безвозвратно исчезло. На улице всё ещё было темно, что можно было увидеть благодаря всё ещё незашторенным окнам (обычно кто-то утром их закрывал, чтобы солнечный свет не мог разбудить меня часиков так до десяти точно), в доме было тихо, и только верное сопение Цуны где-то внизу говорило о том, что есть ещё здесь жизнь.        — Реборн? — сонно пискнула я, вяло пытаясь выбраться из своего кокона из скомканных одеял, а бесшумно натягивающий брюки мужчина замер на секунду, после чего обернулся на меня через плечо и добродушно хмыкнул, отвернувшись обратно на мгновение, чтобы застегнуть ремень.        — Доброе утро, детектив Хиноде, — чуть улыбнулся он уголками губ, а я потёрла глаз тыльной стороной ладони, сжатой в слабый кулачок, и, быстро вызвав меню Системы, глянула местное время — да уж, утро. Четыре тридцать. — Застала меня прямо на месте преступления, а ведь я почти сбежал.        — Куда ты собираешься? — непонимающе пробормотала я, еле ворочая языком, окончательно выбралась из своей одеяло-пледовой ловушки и уселась на всём этом, словно король горы. — Я с тобой?       В принципе, за эти… два дня? Три? Не помню уже, особо счёта не веду. В общем, за всё это время я уже привыкла к званию «хвостик Реборна» — куда он, туда и я, другого не дано. У него есть всё — еда, деньги на мои развлечения, ещё еда… Поэтому я, в принципе, не особо и против этого, ведь что ещё нужно для содержания молодой женщины в самом рассвете сил?       Он, всё так же бесшумно ступая, подошёл и, потрепав меня по и без того растрёпанным волосам, похожим на птичье гнездо, после чего присел тихо на кровать и выдохнул вполголоса, словно недовольный произнесёнными словами:        — Нет, ты не со мной.        — Почему? — растерялась я. — Ты вернёшься утром, когда я проснусь? Поэтому уходишь сейчас?       Реборн отрицательно качнул головой, не отрывая от меня бездонных чёрных глаз, а мне осталось только… расстроиться? Да, именно. Я отвела взгляд и укуталась в одеяло, потому что босым ступням вмиг стало холодно, и по ногам поползли мурашки. Я к нему очень сильно привыкла, и мне было как-то грустненько от того, что я не увижу его, как обычно, утром.       Обычно до, по крайней мере, середины дня мы оставались дома у Цуны втроём: я, Реборн, присматривающий за гиперактивным дитя в виде меня, и истинная домохозяйка Нана-сан, которая весь день хлопотала и не выглядела даже запыхавшейся. Цуна, его компания и другие дети, которые жили в этом доме, уходили в школу, поэтому без Реборна я бы, определённо, заскучала одна и очень скоро нашла бы себе приключение на свой везучий на такие дела «навигатор».        — Возьми оранжевую, — попросила я его, заметив, как Реборн замялся на пару мгновений перед двумя рубашками — оранжевой и лимонной, а потом улыбнулась. — Она будет напоминать о Нацу!        — Я же ещё вернусь, — усмехнулся Реборн, почуяв, что дело запахло горелым — да-да, я его словно на войну провожала. — Буквально на три дня, может, даже меньше. Я привезу тебе что-нибудь из Италии, хорошо? А если кто-нибудь в моё отсутствие будет к тебе лезть, то скажи, что… Лучше просто запомни фразу: mio marito ti sparera le uova. Запомнила? — я сосредоточенно кивнула. — Повтори.        — Mio marito ti… ti sparera le… uova! Правильно? — Реборн усмехнулся над тем, как я пыталась повторить ту интонацию, с которой он говорил, однако избавиться от акцента не получилось от слова «совсем», но кивнул. — А что это значит?       Он отмахнулся, мол, неважно, а я недовольно насупилась, но очень скоро забыла о небольшой своей «обиде», зарубив себе на носу, что на всякий случай нужно эту фразу записать. Вдруг что-то важное!       Я внимательно наблюдала за тем, как он завязывает галстук (даже подзависла немного — до того интересное зрелище, а особенно на сонную голову)… но потом словно очнулась, когда он закончил одеваться, и села на кровать с видом известной из фильмов собаки — Хатико.        — Даже не попросишься со мной? — удивился Реборн, однако не поменял даже выражение лица — всё ещё чуть насмешливо улыбался, чуть кося взгляд на меня, чтобы увидеть мою реакцию. Я важно покрутила головой, мол, понятливая девочка, всё в порядке. — Увидимся через три дня? Не волнуйся, что меня рядом не будет, я оставил тебя на проверенных людей. Не таких, как сам, но, — он цыкнул, недовольный, но после глубоко вздохнул, понимая, что лучше так, чем быть с ним, но в таком пекле, в каком он будет находиться на протяжении трёх дней.        — Пока, — неловко пискнула я, после чего обняла его, повиснув на шее, довольно замечая небольшие красные муравьиные укусы, но после снова приняла трагичный вид. Я сосредоточенно смотрела на него, после чего прижала к своим губам два пальца, а потом переместила их на его щёку — мол, поцелуй в щёчку на прощание.       Реборн усмехнулся и склонился надо мной, а я неловко заметила, что губы у него всё ещё горячие. Теперь собственная щека горела огнём, словно до этого к ней прижималась горячая кружка с чаем. Сердце опять бешено застучало о грудную клетку, поэтому я аккуратно оттолкнула его ладошкой, мол, всё, иди отсюда.       Проходя мимо сладко сопящего Цуны, Реборн «случайно» наступил на него, заставляя бедного спавшего подростка закричать и подскочить на месте, сонно озираясь по сторонам:        — Только попробуй уснуть, — холодно сказал он, а у меня от такого тона даже сердце темп сбавило, у Хи-тяна — тем более.       Вот мы и остались вдвоём с Цуной — сонные, невыспавшиеся и удивлённые утренней побудкой.       Стоит ли мне говорить, что началось время моей настоящей свободы? Хе-хе-хе! Мой ограничитель уехал, поэтому я могу теперь делать всё, что захочу!       Вот для начала — высплюсь. А то от недосыпа смех странный мерещится. Забавный такой! «Фу-фу-фу» или… что-то вроде «Ку-фу-фу»?..       Неважно. Главное сейчас — спать! Надо же мне, растущему организму, набраться энергии, верно?       Напоследок, прежде чем уснуть, я пожалела свою старшую версию — она, наверное, там в холоде и голоде, а я в тёплой кровати и без контролёра…        — Спокойной ночи, — грустно пожелал мне Цуна, понимая, что ему теперь не уснуть.       Я улыбнулась и закрыла глаза. Снился мне, что странно, вязкий туман, который стелился по всей комнате.