Lady Misfortune

       — Какие продукты нужно взять? — отчаянно вглядываясь в вычерканные чужой рукой просто отвратительным кривым почерком названия продуктов, где слабо проглядывались неровные кандзи, в который раз уже спросила Нацуми, недоумённо прищурилась и даже поправила солнечные очки, будто с помощью их могла бы видеть лучше. Потом моргнула, задумалась на пару секунд и в ужасе уставилась на серьёзного мальчика, подпрыгнувшего к её лицу и резким движением «заботливо» натянувшего панамку ей на глаза, чтобы меньше светила неординарным цветом радужки. Это было подобно открытому посту в социальной сети, где полно вегетарианцев, что, скажем, говядина очень питательная — сразу привлекает ненужное внимание и большую аудиторию, не настроенную на похвалу. А Кёя однажды уже убедился на собственном опыте, что подобное сродне самоубийству. — Мясо хомячков на корм?.. Кёя, это…       Мальчик закатил глаза и небрежно толкнул тележку вперёд, едва не сшибая приставшую на носочки и тянущуюся за зефиром на верхней полке Нацуми, после чего забрал из её рук кусочек бумаги и, пройдясь глазами по написанному, вновь возвёл глаза к потолку, словно не мог понять, что именно тут может быть непонятным:        — Мясо для бургера и корм для хомячков. Да там даже подписано, что продукты находятся в разных отделах! Как ты дожила до такого возраста, не умея читать? — фыркнул насмешливо, но беззлобно Кёя, сминая список и выкидывая его в ближайшую урну за ненадобностью.       Всё равно все нужные продукты уже куплены, а оставшиеся вполне можно набрать без всякого «непонятного» и «ненужного» списка, раз девушка такая самостоятельная и умеющая спокойно распределять финансы. Обанкротиться на вот действительно ненужных покупках — Кёя, конечно, промолчит, но в воздухе явно будет витать невысказанное «я же говорил».        — С трудом, — добродушно забурчала она куда-то в ворот свитера, после чего оттянула его и помахала ладошкой, будто пытаясь освежиться этим. — Читать я умею, просто ты пишешь неразборчиво. И вообще, ты не мог попросить сходить в магазин свою, ну, маму? Или отца?       Кёя достал с нижней полки какие-то хлопья с нарисованными на упаковке миловидными животными, осмотрел её и бросил в корзину.        — А кормить тебя кто будет? Хочешь сказать, сама нормально будешь питаться? — глядя на то, как девушка уже хотела была возмутиться по этому поводу, он продолжил: — Ты почему-то не ешь еду в отеле. Я специально проследил — ни крошки не взяла. Даже воду покупную пьёшь, думаешь, это незаметно? — Кёя неопределённо махнул ладошкой на множественные бутылки с водой и различной газировкой, а после как ни в чём не бывало уставился своими умными серыми чуть раскосыми глазками, казалось, прямо в душу. Нацуми болезненно побледнела и едва не выронила из рук пачку с зефиром, которую до этого бережно сжимала дрожащими пальцами, и улыбнулась уголками губ, словно не зная, что делать — придумывать оправдание или просто проигнорировать этот выпад. — Мама в больнице. А папа опять куда-то уехал, поэтому со мной должна сидеть няня, которая, кстати, думает, что я в школе, поэтому сегодня мы будем обедать у меня. Но как бы я им объяснил, для чего мне столько еды? Что мои хомячки вдруг озверели и начали есть мясо килограммами, как двадцатилетняя женщина?       Кёя отвернулся и краем глаза взглянул на выдохнувшую с облегчением взрослую Дайдайро, а после улыбнулся в кулак, снова что-то отметив в голове.        — Женщина?! Мне шестнадцать! — радостная тем, что можно, наконец, перевести тему, громко и чересчур активно возмутилась Нацуми, после застыла и медленно, словно в хоррор-фильме, перевела взгляд на довольного собой маленького дьяволёнка, даже не поворачивая головы. Кёя задумчиво кивнул и с мимолётной, почти незаметной улыбкой прикинул что-то в голове, после чего сам же себе кивнул, выдал: «значит, десять лет» и улыбнулся ещё шире, оголяя ряд белоснежных зубов. Нацуми застыла с открытым в праведном возмущении ртом. Оказывается, её версии в прошлом было трудно. А она-то в свои неполные шесть лет думала, что это она отдувается за обеих, а тут такие вот подлянки в виде чересчур умных мальчиков на голову сваливаются. — Хитрый маленький… Ни слова больше не скажу. Кёя! — тут же пискнула она, когда Хибари, довольный своей маленькой победой донельзя, споткнулся об пачку печенья, которую сама девушка до этого неосторожно уронила, и схватила его за шиворот, не позволяя чужому носу столкнуться с твёрдым, только что отдраенным до блеска полом. — Теперь мы точно берём это печенье.       Кёя обиженно надулся, исподлобья кинув полный ледяной ярости взгляд на бедное песочное печенье в виде различных зверушек, но противиться не стал — кажется, в таких случаях ему было легче притвориться, что вокруг ну вот вообще ничего не происходит и не происходило, а ему совсем нечего стыдиться. Хотя, кажется, он не меньше был доволен тем, что они всё-таки ушли от неприятной для самой девушки темы. В будущем он, конечно, определённо узнает об этом, однако правило пяти минут, которому его учила добрая и понимающая мама — если ты не можешь в течении пяти минут исправить что-либо в другом человеке, то просто молчи и не ставь его в ещё более неловкое положение — всё ещё действовало.       Кёя был по-настоящему умным ребёнком и не особо горел желанием портить настроение и себе, и гостье из будущего. Всё-таки, он по-прежнему не знает, как она сюда попала — а расскажет ли ему об этом девушка, если у них будут плохие отношения? Конечно же, нет. Хотя вероятность того, что она расскажет ему что-либо, даже если у них будут хорошо общаться, равняется… нулю? Вполне. Для этого нужно было просто-напросто подождать, — скоро ведь вернётся маленькая, смешная и глупая Дайдайро, которая совершенно не умеет хранить секреты — а ждать Кёя умел.        — Скажи спасибо, что не задушила меня, — напоследок буркнул он после мнимого предложения забыть эту ситуацию и якобы случайно кинул на бедную пачку с печеньем тяжелый пакетик с редисом. Нацуми чуть прогнулась из-за тяжести, но после выпрямилась и стоически вытерпела новое пополнее в весе. Место в корзинке спешно заканчивалось, поэтому Кёя бодро сбегал за тележкой, однако это не значило, что он перестал обижаться.       Совсем нет.        — Чья это карточка? Твоя? — высунулся Кёя из-за тележки и совсем по-птичьи склонил голову к правому плечу, неприлично тыкая пальцем в упомянутую вещицу, которую Хиноде вечно таскала с собой, прямо под сердечком — и не зря, такая важная же вещь.       Со словом «карточка» он был знаком не по наслышке — мама часто отправляла его за покупками с ней, а никто ни разу не осмелился перечить маленькому мальчишке, свободно и спокойно разгуливавшего по городу и даже не думал о том, чтобы ограбить его. С Триадой — которой и принадлежал городок с незамысловатым названием Намимори — никто не любил шутить. А ребёнок был как раз под опекой китайской «мафии», как любили выражаться иностранцы.       И Кёя, зная это, нагло пользовался привилегиями неприкосновенного.       Нацуми это знать, естественно, не обязательно.        — Нет, она доброго дяди, который оплатит все наши покупки, — весело улыбнулась Нацуми, после равнодушно отмахнулась от чересчур подозрительного взгляда кассира, которая уж очень медленно пробивала остальные продукты, будто ждала оправданий и объяснений, что карточка и вправду не ворованная. — Это карточка моего парня. Вы что-то имеете против или мне позвать администратора, чтобы тот вас в этом убедил?       Зазевавшаяся женщина вздрогнула и, фыркнув, стала пробивать другие продукты, пока Нацуми едва ли не по уши нагромождала себя небольшими пакетами, после чего торчащими из-за пакетов пальцами ввела пин-код и вернула её на законное место.       Спустя уже буквально сотню метров она готова была свалиться на асфальт и дать рукам, грозящим вот-вот отвалиться, хоть немного отдыха. Нацуми тоскливо поглядела на верхушку здания отеля, видневшуюся где-то вдалеке, и грустно завершила:        — Привал.       После минуты молчания задумчивого до этого мальчика всё-таки прорвало:        — У тебя есть парень? Это я из будущего, да? — серьёзно спросил Кёя, хотя ему, кажется, даже не нужен был ответ — он был на сто процентов уверен в достоверности своих слов. Нацуми выпучила глаза и красивым фонтанчиком пустила струю только что открытой и опробованной газировки куда-то вперёд, после чего всё-таки подавилась и болезненно закашлялась, хлопая себя кулаком по груди.        — Нет, Кёя, нет! То есть, не в смысле, что это не ты, а в смысле, что нет, у меня нет парня, нет. Честно-честно, — она приподняла очки и серьёзно посмотрела на него сверкнувшими золотом в свете солнца глазами, а после отвела взгляд и скрыла смущение за кашлем.       «Есть жених», — поправилась она мысленно, но постаралась не подавать вида, чтобы и без того недоверчивого Кёи не появилось больше подозрений, а после неловко прикусила ноготь на большом пальце. — «Как бы вот только ему объяснить, что он, как бы, не первый и не последний претендент на мою руку, сердце и прочие органы».       Задумавшись, она случайно врезалась в чьё-то плечо, больно ударившись носом, однако только ойкнула и не глядя бросила:        — Простите, — а после едва ли не зубами вцепилась в капюшон едва не упавшего носом засмотревшегося на небо Кёю, а мужчина кивнул и задумчиво поправил едва не слетевшую шляпу-федору, смотря ей вслед и отмечая, что где-то уже видел такое зрелище — яркие рыжие пряди, выбившиеся из пучка, который прикрывала панамка, водопадом струились по спине.        — Не извиняйся.       Нацуми побледнела и испуганно вздрогнула, после чего стремительно обернулась — но улица уже опустела.

***

       — Стокгольмский синдром — термин популярной психологии, описывающий защитно-бессознательную травматическую связь, взаимную или одностороннюю симпатию, возникающую между жертвой и агрессором в процессе захвата, похищения и/или применения (или угрозы применения) насилия, — процитировала я Систему, мысленно благодаря её за помощь, а Мукуро, фыркающе рассмеявшись, помахал длинным тонким пальчиком у меня перед носом, якобы говоря: «ай-яй-яй, как нечестно».       Читерство — это не нечестно, это вполне законно. Ничего не знаю. +1 к пассивному навыку «Очарование»       Перебарщиваешь! Я же ничего такого уже не делаю, хэй, за счёт чего постоянно качается очарование? Значит, когда силу и выносливость — так на, Нацуми, плюс одно очко в год, а как к различным ненужным безделушкам — так это пожалуйста, хоть десять!       Не удивлюсь, если до четырнадцати у меня уже он будет на максимуме. Для последнего уровня навыка сколько там нужно очков? Штук сто? Так вот недалеко мне до этого. +1 к пассивному навыку «Интуиция» -1 к основной характеристике «Интеллект»       Верни!       Вот увидишь, специально провалю какое-нибудь задание — и избавлюсь от штук двадцати очков очарования. Не в первый раз — выдержу как-то удар током, снижение других характеристик и парочку дебаффов.        — Это ты мне намекаешь на то, что я тебе нравлюсь? Прости, но нынче законы очень строги, а в тюрьме я своё уже отсидел, — хмыкнул он, после чего потрепал меня по голове, заставляя парочку непослушных прядей вылезть из-под тёмной косынки. Я возмущённо оттолкнула его ладонь, и только потом насторожилась — в тюрьме?.. Хорошо-хорошо, это не моё дело. Но… Серьёзно? Как я могла доверить себя какому-то мутному человеку, ещё и, кажется, сидевшему в тюрьме? Ну да, наверное, посчитала, что мне понравится то, как он делает всякие цыганские фокусы. — Ку-фу-фу! Какие мы строгие. Не обижайся только, а то я не переживу, — он трагично приложил руку к сердцу и горестно возвёл очи к небу (потолку), изображая невыносимую сердечную муку. Ему бы в актёры.        — Это я намекаю на то, что ты — мой похититель. И что ты прямо сейчас принуждаешь меня испытывать к тебе симпатию. А я вот не хочу, чтобы мне нравился даже просто человек, который, внимание, меня украл из-под носа моих временных опекунов. Сомнительных, конечно, но да ладно, — я задумчиво прикусила ноготь и устало фыркнула. — Записываю тебя как «Клето» и ставлю в быстрый поиск по магическим характеристикам. Это тебе моя обещанная мстя. Вылетим в какой-нибудь отвратительный квест вместе — там я тебя загрызу.        — Чисто теоретически, — в очередной раз начал парень, с видом учёного приподнимая палец и поправляя несуществующие очки, — ты похитила себя сама. Ку-фу-фу! Не смотри на меня так, акаге моя ненаглядная. Я не заставлял твою взрослую версию просить у себя помощи.        — А я не заставляла Систему отправлять себя в ваше будущее, — резонно заметила я, нисколько не обижаясь на «рыжую» — меня в прямом смысле называли уже апельсином, народ, меня сейчас, можно сказать, обласкали, на что Мукуро равнодушно пожал плечами, а в следующую секунду его глаза сверкнули чем-то непонятным, и он быстрым шагом направился к стеллажу с шоколадом, дав мне указание никуда не уходить. Ой, как будто я собиралась, честно слово.       Настала моя очередь пожимать плечами — у каждого свои тараканы, ну что уж такого? — и продолжила глядеть на ассортимент зефира, не понимая, какой именно выбрать — банановый или всё-таки клубничный.       Итак, с чего бы начать?       Взрослая — и, кажется, ничуть не поумневшая — я не придумала ничего лучше, как отдать меня, бедненькую и беззащитную, безответственному парню с ветром в голове. Парень, хоть и нисколько не пригодный для гордой профессии «нянька», имел парочку плюсов — он знал о том, что живу я не в первый раз и вполне себе шарил в том, что такое «Система» без рассказов моей взрослой версии, поэтому скрываться перед ним не было никакого смысла. Всё равно знает обо всём, чего уж тогда стесняться.       Оказалось, что Клето (имя мне это нравится гораздо больше, чем «мертвец», увольте. Но «призванный охотник», признаемся, звучит лучше и менее… самокритично, серьёзно) и сам фрукт не первой свежести и знает, что такое перерождение не понаслышке. Сам уже шесть жизней прожил, прежде чем спокойно смог отдохнуть от вечных скитаний по Аду. Хотя спокойствие — это в его случае понятие, конечно, относительное. «Повезло» родиться ребёнком какой-то мелкой мафиозной (серьёзно, мафия? В каком мы веке?) сошки и оказаться проданным каким-то безумным учёным-сволочам с маленькой буквы, любящим ставить эксперименты на… верно, детях. В результате какого-то эксперимента ему пришлось пережить все свои жизни заново, после чего он вернулся в своё маленькое тело — но уже с памятью всех прожитых жизней. Потом, кажется, этих учёных пересажали… не знаю, честно — сам он не вдавался в подробности, да и мне особо не хочется интересоваться этим. Мне, оказывается, ещё повезло.       Я выглянула из-за прилавка и наткнулась глазами на очень знакомую фигуру, после чего пакостливо улыбнулась и чересчур громко заохала:        — Ой, Реборн, — пискнула я, а Мукуро отвлёкся от созерцания плиток шоколада в своих руках и недоверчиво вскинулся, и в глазах его я успела заметить лихорадочный блеск. Действительно испугался? На его месте я бы тоже, мягко так скажем, испугалась… — Ой, Ребо-орн! Этот Куро похитил Нацу и удерживает в плену, это всё он виноват, правда-правда! Нацу сопротивлялась, как могла, но он подлый! Очень-очень подлый — хитростью похитил Нацу! Как хорошо, что ты… А?.. — попытавшись обнять его ноги, я прошла сквозь него и, не удержавшись на ногах, шлёпнулась мордашкой на пол. Но мне было немного не до этого — я просто в ужасе отстранилась от равнодушного мужчины и провела рукой по ноге призрака, отмечая то, что воздух рядом с ним был холодным, а ощущений от прикосновений не было никаких. — Он что, умер? И стал приведением? — похолодела я, а Мукуро где-то за моей спиной смешливо хрюкнул в кулак, а после несдержанно расхохотался. — Мукуро, это не смешно!        — Это не Реборн, а его иллюзия. Смотри, — он провёл рукой по воздуху, а потом резко сделал выпад — и проткнул каким-то трезубцем Реборна, а тот, фыркнув, превратился в дымок и появился на несколько метров дальше. Что примечательно — целый и невредимый. — Кстати, качественная. Человек, с ним не знакомый, забудет об этом недоразумении, а информация, добытая этой фигурой, сразу же поступает создателю. А вид Аркобалено ему придали для устрашения меня, я так понимаю. Киоко-чан такая способная ученица, прям гордость берёт, — он якобы смахнул несуществующую слезу и фыркнул. — Но до моего уровня, конечно, далеко.

Хилл-пластыри Ранг: легендарный; Производитель: Система; Форма: защищающая

      Грустно смотрю на последние пластыри в, между прочим, тоже последней пачке и использую их по назначению — и скорбно приклеиваю их на переносицу и повреждённые колени. А предупреждала же сама себя: нужно быть аккуратнее или качать выносливость, нет, зачем, у нас же задания только на «очарование»…       Стоило последним зелёным искоркам исцеления раствориться в воздухе, передо мной высветилось красивое переливчатое яйцо, в котором что-то тихо шуршало, а после улетело в инвентарь с обещанием вылупиться через тридцать шесть часов. Я восторженно запищала.       О, легендарная зверушка! Давно мне нужен был фамильяр в различных данжах и квестах. Покупать — дорого. Не у каждого найдётся парочка миллиардов местной валюты. Вот разработчики, совсем обалдели, кхем. Хоть рекламу не запускают — и то спасибо.        — А откуда ты… Так, хорошо, это не моё дело, — отмахиваюсь от идеи. —  «Аркобалено», «Киоко-чан», «иллюзия»?.. Хотя. Хочу ли я знать? — я задумчиво мазнула ладонью рядом с рукой Реборна, и та обратилась синим дымком и растворилась в воздухе. Истинно цыганские фокусы. — Нет, не думаю.        — Твоё дело, — Мукуро с лукавой улыбкой пожал плечами, а после подмигнул мне тем самым слепым глазом с неестественно яркой красной радужкой, завораживающе блеснувшей на солнце. Я посмотрела на стайку Реборнов, направляющуюся к нам, и состроила настолько непонимающее лицо, что даже самому Клето стало меня жалко. — Ладно, бери, что нужно, и пора уходить отсюда. Киоко-чан хоть и пока не доросла до моего великолепного, попрошу заметить, уровня, но, кажется, уже поймала нас с поличным.       Я выдала короткое «океюшки» (хозяин — барин, как говорится) и запрыгнула на руки стукнувшего трезубцем по полу парню, растворяясь вместе с ним в синей дымке. Нет, это не воровство, мы потом вернём, честно.       Спустя секунду стайка Реборнов могла пялиться лишь в пустоту.       Цыганские фокусы. Как есть цыганские фокусы.