Душевные метания бездушного

Но когда-то все это должно закончится. Вся боль, все мучения, все переживания, что долгие годы терзали бездушного. Когда-то все должно прийти к своему финалу. И, видимо, этот момент близок. Просто однажды утром, Инк проснулся и ощутил себя полностью пустым. Брошенной игрушкой, которая уже никому больше не нужна. Создатели, скелеты, монстры... Защитник не нужен им. Не нужен. Сколько миров он спас за свою долгую жизнь? Художник не вспомнит их число. Хотя бы один раз, но он спасал каждую из альтернатив от неминуемой гибели от артблоков, от рук создателя и Эррора. Каждую, каждую из множества параллелей одного, оригинального, мира. Зачем все это? Чернильный редко задумывался об этом. Зачем он защищает всех их? Почему не дает их разрушить? Почему вмешивается? А ведь ответ так прост. Он сам не хотел умирать. Его бездушное существование напрямую зависело от этих миров, от каждого из них. Каждая из альтернативных вселенных давала Инку силы для жизни. Каждая разрушенная - отнимала их. И единственной причиной, по которой он продолжал свою миссию, был эгоизм. Да, скелет признал это. Лишь из эгоизма он хранил все вселенные, защищал их. Даже те, что сам ненавидел. Да, были и такие. Пусть он никогда этого и не признавал. Что же произошло, что он все же принял свой эгоизм? Все было легко. Он сломался. Устал от груза огромной ответственности, что лежала на его хрупких плечах. Устал от бездушной жизни, когда ради чувств приходится воровать чужие эмоции и превращать их в краски. Устал от бесконечных битв ради спасения мультивселенной. Смертельно устал. И не мог умереть, как бы горько не было от этой мысли. Или... "-Нет, нельзя думать об этом, - он руками сжимает виски, жмурится, пытаясь выгнать ужасающие мысли из головы. - Это слишком..." Но мысли не желали покидать черепушку, звучали голосами, манили, призывали сделать это. Манили возможностью освободиться, перестать влачить на себе этот груз. Не отпускали весь день, продолжая нашептывать, вызывая головную боль. Это слишком тяжело. Терпеть все это, делать вид, что рад друзьям, что доволен своей жизнью, что способен существовать нормально. Невыносимо больно терпеть эти голоса. Они... Слишком заманчивы в своих обещаниях. Свобода... Была слишком желанна, а ответственность - слишком велика.

***

И все же Инк не выдержал. Не вынес больше всей этой боли. Стоя в своей Дудл-сфере, он смотрел на листы-пути в альтернативные вселенные, вспоминал их названия, как спасал их когда-то от разрушений. Глубокий вдох... Рука опускается к органайзеру с красками и вынимает белый флакон. Художнику нельзя сейчас ничего чувствовать. Нельзя ощущать вину. Нельзя сожалеть. Нельзя позволить себе остановиться. Сейчас - нельзя. Иначе крах. Он выпивает весь флакон. Да, скелет знает, что это убьет его. Нужно сделать все быстрее, чем истечет время. Нельзя медлить. Взгляд белых точек падает на первый лист. Андерсвап. Перевернутая вселенная. Такая прекрасная и интересная. Малыш Блуберри. Стретч. Чара. -Прости, друг, - Инк шепчет, пронзая лист первой цветной костью, от которой по нему расходятся чернильные потеки. - Прости, я не вынесу больше. Лист разрывает костями, он мелкими клочками осыпается на "пол", к ногам художника. Скелет чувствует боль, но она его уже не остановит. Андерфелл. Злая версия оригинального мира. Агрессивная и опасная. Сильные монстры. Рэд, Эджи, Фриск. Погибают и они. Дальше. Дасттейл, Хоррортейл, Фловерфелл... Все они осыпаются трухой, исчезая, разрушаясь, словно никогда и не существовали в этой мультивселенной. Каждая из них, перед своим разрушением, приносила невыносимую боль художнику. Но он терпел. Нельзя останавливаться. Нельзя бросать начатое. Иначе все его подобие жизни после превратится в ад. Сколько времени скелет уже находился тут? Долго. Пол у его ног был полностью усыпан клочками бумаги, пропитанными чернилами. Сколько вселенных он уже стер? А кто считал. Множество. Осталось совсем немного, немного и Инк освободится от своего бремени. Пусть цена и так велика. С каждым листом, с каждой альтернативной вселенной, художник терял часть сил. Каждая из них давала ему крупицу жизни, а теперь, когда миры погибали, эти крупицы покидали тело чернильного. Все правильно, так и должно быть. Все это было большой ошибкой. Инка не должно было существовать. В этом он давно уже убедился. Что же, осталось немного. Чернильный уже едва живой. Последний лист, который еще держит его в живых. Почему Дрим не пришел, ведь он должен был почувствовать, когда в большом количестве начали пропадать миры? Все просто, Дримтейл был разрушен одним из первых. Инк не хотел, чтобы друг ему помешал. Слишком больно было бы на него смотреть. Что же, вот он, конец. Из последних сил художник пронзает лист костями и падает на колени. Последняя искра жизни, что еще теплилась за костями, покидает его. - Теперь я свободен... - Инк шепчет, смотря на обрывки листов, а по скулам текут слезы. - Все закончилось... Простите меня... Я не смог вас защитить... Его тело начало осыпаться прахом, Дудл-сфера разрушается вслед за погибшими альтернативами. Совсем немного осталось, последние секунды жизни. В глазницах чернильного впервые отразились собственные яркие эмоции. Прежде чем рассыпаться, он закрывает лицо руками, словно кто-то мог видеть его в этот момент. Он плакал. И это были самые искренние слезы за всю его жизнь. Долгую и бессмысленную жизнь...