Игрушка дьявола

20 января 2012 С того странного разговора с Крисом прошёл ровно месяц. Ровно месяц, как демон не появлялся в комнате Чонина, и это, пожалуй, самое длительное его отсутствие. Сначала Чон думал, что у блондина какие-то дела, и он просто не может прийти, а потом даже начал волноваться, не случилось ли с ним ничего, но эти мысли почти сразу были откинуты в дальний угол сознания. Что может случиться с демоном. Это же создание ада. Но самое ужасно то, что Ян иногда начал замечать какое-то странное чувство, время от времени возникающее где-то глубоко в сердце, будто чего-то не хватает, и этим "чем-то" как раз таки были длительные беседы с Чаном и взгляд его устрашающих глаз. От осознания этой отвратительной истины хотелось о стенку головой биться, пока череп не расколется. Подумать только, он, ребёнок, рождённый чуть ли не в набожной семье, со всех сторон окружённый религией, скучает по демону, по существу, рождённому во тьме и пороке. По мимо этого, его голову не покидали последние несколько фраз Криса. Если он не Древнейший, то кто? Парком он быть не мог потому, что, во-первых, все три года он приходил к нему в одном и том же обличии, на что Парки принципе не способны, во-вторых, стал бы Парк возится с вполне жизнерадостным, ни в чём не нуждающимся ребёнком? Конечно нет. Была мысль, что Чан специально не озвучил один из классов, чтоб не разоблачать себя, или же он всё таки один из Древнейших? Чтоб это выяснить, надо понять чем же отличаются все классы друг от друга. Этим малыш Ян и занимался весь месяц. Он прошерстил все интернет сайты, которые только смог найти на эту тематику. Большинство из них оказались полной чушью, в других описывались лишь классы, да и то не так, как их описывал Крис. Но из этого множества Чона крайне заинтересовали два сайта. В обоих говорилось, что межклассовым отличием является цвет глаз. На одном более подробно описывался класс Древних демоном, а в другом очень сжато, но по чуть-чуть обо всех. С этих сайтов стало понятно, что у Древних глаза ярко-золотые, имеющие яркое свечение, У Парков - жёлто-зелёные, так же имеющие свечения, но более тусклое чем у Древнейших, а у Полтергейстов - полностью чёрные, не имеющие ни белка, ни зрачка. Но никакого упоминания красных или кровавых не было. Это очень озадачивало. Оставалась ещё церковная библиотека при школе. Там поиски проходили гораздо проще. Для подобной литературы был выделен отдельный стеллаж, поэтому Чонину не составило никого труда набрать несколько старинных томов по демонологии и, уткнувшись в укромный уголок, полностью погрузится в изучение. Не найдя ничего нового в двух огромных и весьма многообещающих манускриптах, Ян наткнулся на очень старую, изрядно потрёпанную книгу с довольно пугающим названием "Книга Ада". Было в ней что-то по-настоящему устрашающее и тёмное, дьявольское. Аккуратно открыв чёрную кожаную обложку, мальчик провёл кончиками пальцев по жёлтым страницам. По спине будто морозным холодом обдало, заставляя противные мурашки пробежаться по коже. Найдя в оглавлении "Классификацию демонов", Чон спешно открыл нужную страницу, не вчитываясь, начал искать хоть какое-то упоминание красного цвета. Пролистав несколько страниц, цвет буквально бросился в глаза. Слово было прямо в центре страницы, казалось, даже было напечатано другим шрифтом. Руки почему-то начали мелко дрожать, а глаза отказывались фокусироваться на буквах. Попытавшись унять бешено бьющееся сердце и сфокусировавшись, мальчик, медленно ведя пальцем по строчкам, начал искать, к чему относится этот цвет и... нашёл. Нашёл то, от чего волосы встали дыбом и в горле мгновенно пересохло. Дьявол. Красный цвет принадлежал Дьяволу. ... кроваво-красные глаза с живой, текущей по ним кровью. Один лишь взгляд вселяет в человека ужас, граничащий с паникой, пробуждая первобытный страх в глубине души. Точное, до безумия точное описание ощущений, испытываемых Ян Чонином на протяжении трёх лет при каждом взгляде этих ужасных глаз. К горлу медленно подступает истерика, а в детских глазах наворачиваются слёзы ужаса и безысходности. Неужели Крис, которого он с первых дней своей жизни видел в тёмном углу его комнаты. Крис, с которым они заключили соглашение, что будут в тайне ото всех общаться. Крис, которому он действительно доверился и даже, в какой-то степени, считал другом. Неужели этот Крис был настоящим дьяволом, владыкой тьмы, тот, кого им запрещали упоминать вслух в стенах школы. "У меня много имён, но ты можешь назвать меня Крис" фраза эхом отдавалась в сознании, не затихая. Много имён. У Дьявола много имён, и все из них одинаково ужасны. Но не Крис, не Чан... Нет. Рано делать такие выводы только по одной строчке страшной книжки. Нужны ещё доказательства. Хотя бы одно. Чон снова обратил взгляд на проклятые строчки книги, внимательно вчитываясь в каждое слово. "Падший ангел", "Чёрные крылья", "Перья". "Крылья эти невидимы, но оставляют чёрные, покрытые адским пеплом перья. Перья острые, как клинки, и лишь одного прикосновения к ним хватает, чтоб прорезать кожу.." Перья. Нужно найти перья, выяснить, находила ли мама их во время уборки. — О Боже, мальчик мой! — Вдруг откуда-то из-за спины послышался взволнованный бархатистый голос. Ян тут же повернулся и заметил святого отца, спешащего к нему. — Немедленно отойди от этой книги! Чонин непонимающе глянул на священника, но всё же отошёл, как ему и сказали. Подбежав, седой мужчина вынул из-за пазухи белую ткань и в несколько слоёв обернул старую книгу. — Сын мой, где ты взял эту книгу? — На том стеллаже. — мальчик показал пальцем на стеллаж с "тёмными" книгами. Отец обеспокоено вздохнул и три раза перекрестился. — Господи, спаси нас от проклятого. Чонин, сейчас же иди и помой руки. Как же это проклятие сюда попало, она должна была лежать в закрытой секции! — Дальше Чонин уже не слышал причитаний священника. Он, как и сказал ему отец, вымыл руки, а затем стрелой понёсся домой. Время приближалось к пяти вечера, и на город неспешно опускались сумерки. Родителей дома ещё не было. Быстро открыв дверь и стянув ботинки, Чон кинулся к себе в комнату и, даже не снимая униформы, принялся обыскивать всю комнату: под кроватью, под столом, под креслом, под шкафами - никаких перьев. Ещё раз оглядев комнату, взгляд упал на небольшую тумбочку возле стола. Она, не считая самого шкафа, находилась ближе всего к тёмному углу. Но о ней мальчишка даже не думал, ведь расстояние между полом и самой тумбочкой было очень маленьким - даже пальца не просунуть. Но Чонин всё решил проверить всё. Несмотря на свой не очень большой размер она была очень тяжёлой, и Чон, имея довольно таки хлипкое телосложение, даже на миллиметр её отодвинуть не смог. Решив, что в любом случае проверит все горизонтальные поверхности, Ян нашёл длинную линейку и, встав на корточки, засунул её под тумбочку. Когда кончик линейки наткнулся на что-то явно тверже пыли, у мальчика замерло сердце. Он медленно потянул на себя зацепленный небольшой предмет. Задержанного дыхания уже не хватало и тут из под деревянного края показался заострённый кончик. Кончик пера. Чёрного пера. Внутри всё оборвалось, а лёгкие вместе с глоткой, кажется, засыпало песком. В животе ураганом закрутились, сплетаясь в не распутываемый ком, ужас и безысходность. Глаза заволокло туманом. Чонин берётся за кончик пера и, будто пытаясь прогнать нахождение или доказать, что всё происходящее сейчас - очень не смешная шутка, ребром проводит по ладони, завороженно смотрит, как оно рассекает кожу, а из пореза маленькими бусинками выступает тёмная кровь, а потом неспешно растекается по ладони. — Я всегда знал, что все эти старики в рясах - педофилы. — Знакомый голос за спиной разрезает совершенную тишину. Ян в мгновение ока отлетает к столу, пытается закрыть порез, чтоб не было видно и коленки к груди подтягивает. — Мало того, что гольфы, так ещё и короткие шортики. А потом говорят, что дети это непорочные цветы нашей жизни. Малыш, а что это ты руку за спиной держишь? Ты что-то прячешь от меня? Блондин делает шаг в сторону Чона, тот инстинктивно отползает, вызывая ухмылку у демона. — Н-не подходи! — Чонин не узнает свой голос - сиплый, тихий, загнанный. — Почему? Ты боишься меня? — Крис, как хищник, подходит плавно, бесшумно, с удивительной грацией, а Чонин старается отдалится, отползти как можно дальше, лишь бы не чувствовать этот ужас и панику, которая волнами накатывает, грозясь захлестнуть. Вдруг спина упирается в мягкую обивку кресла, глаза неумолимо щиплет и хочется закрыть лицо руками, но взгляд дьявольских глаз гипнотизирует, не даёт с места сдвинуться. Чан подходит совсем близко, садится на корточки напротив и смотрит прямо в глаза. — Я.. Я-я.. Знаю. — голос срывается и ком в горле давит на голосовые связки, пережимая их. — Что ты знаешь? Давай, скажи мне. — Его голос переходит на шёпот, обжигающий и горячий, как адское пламя. — Т-ты Дьявол. — Последнее слово выходит совсем тусклым и безжизненным. — Видишь. Я же говорил, что ты скоро сам всё узнаешь. — ногтями отводит худощавую коленку, с наслаждением обводя взглядом узкие плечи, тонкое запястье и худые бёдра. — Ну же, покажи мне свою руку. Чонин чувствует, как по щекам катятся слёзы, стягивая кожу. Он вынимает руку из-за спины и безвольно протягивает её. С ладони кровь стекает по пальцам и каплями падает на паркет. Блондин указательным пальцем проводит по порезу, собирая кровь, затем подносит к губам и медленно облизывает, прикрыв глаза. — Почему?.. — тихий детский шёпот прерывает воцарившуюся тишину. Чан приоткрывает глаза, которые горят в несколько раз ярче. Смотрит на красивое заплаканное детское лицо и чувствует потрясающий страх, чистый и не наигранный. — Потому что, кажется, всю свою жизнь мечтал попробовать такую кровь и увидеть твои слёзы, увидеть тебя такого беспомощного и как никогда открытого и наивного. — Дьявол за секунду сокращает расстояние между ними и, прислонившись щекой к чужому виску, почти касается детского уха, а рукой обхватывает тонкую шею, не давая отстраниться. — Тебе никуда от меня не деться. Ты мой, Чонин~а.

***

Двадцатого января две тысячи двенадцатого в Ян Чонине умерла надежда на спасение, и родилась первая ненависть, которой было суждено стать последней.