Часть 3
11 июня 2019 г., 23:40
Примечания:
Автор повредил три пальца, но через силу, боль и вдохновение от музыки он написал эту главу, а также спасибо всем, кто писал комменты :D Как часть?
– Слышишь, Чонгук-и, а почему ты мне позвонил тогда? – Хм, не сделав первый шаг, можно жалеть об этом всю жизнь, – пауза. – И… Я рад, что тогда позвонил тебе, обретая нового... Друга…
[7:30] Комнату со спящими девушками вдруг заполняет мелодия будильника, который завела Лан Хоа, так… На всякий случай и, видимо, не зря. – Чёрт, который час? – вынимая одну, как вечером сказала Куён, «попкорину» из волос, зло шепчет Хоа. Взяв в руки звонивший телефон, невольно шокировано вскрикивает, будя спящую под боком подругу. – Что ты орёшь? – кулачками потирая глаза, говорит, наблюдая за резко метнувшейся Лан. Её взгляд падает на мобильник. – Чёрт, – шепчет, крича. – Эй, мне тоже нужно в ванную! – Куён бежит, чуть не спотыкаясь.***
– Гук, вставай, – дёргая за плечо спящего Чона, шепчет Джун. – Ещё пару минуточек, – больше укутываясь в мягкое тёплое одеяло, шепчет Чон. Конечно, лёг же он в два часа, ведь слушал этот фильм, а сейчас Джун, как и говорил вчера, пришёл, чтоб «вывести» Чонгука погулять. – Гук, уже [10:20], а ты до сих пор спишь, – подталкивая его, заставляет Чона лечь на спину. – Ты во сколько лёг-то? – В [2:02], вроде, не помню. Не смотрел, знаешь ли, – говорит без всякой обиды, просто сонно и немного раздражённо. – Почему? – задал самый, по мнению Чонгука, тупой вопрос в данной ситуации, однако он всё же дал ответ. – По теореме Пифагора, знаешь ли, – Намджун лишь закатил глаза, стараясь не цокать языком, улыбнувшись, задаёт встречный вопрос. – А ты вообще её помнишь, малец? – вскидывая бровь, легонько бьёт ладошкой по плечу. – Да. Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов, – усмехаясь, отвечает Гук. – Вот же… – нахмурив брови, зло шепчет, но, не дав ему договорить, его перебивают. – Да-да, я знаю: самый невероятный мужчина с отличной памятью, – смеясь, перебивает его, продолжая. – Ладно, давай собираться, что ли.***
Вбегая в кафе, девушки встречаются со взглядом одной официантки, которая, видимо, не была ни капельку удивлённой: всё так же, как и перед их приходом, стояла с подносом в руках перед одним столик, сделанного из светлого дерева. – О, вы новенькие? Я официантка, зовут Сок Джуни, а вас? – девушка, видимо, их одногодка, держа в одной руке поднос, подходит к ним, а после протягивает руку для рукопожатия. – Я – Лан Хоа, бариста, – протягивая руку, отвечает Хоа, при всём этом улыбаясь Джуни, причём искренне, ведь её улыбка была настолько притягательной, как и у женщины, принявшей их на работу. – Я – Ли Куён, тоже официантка, надеюсь, мы подружимся, – пожимая обеими руками её руку, улыбается, продолжая. – Фух, мы так спешили: старались не опоздать, – смахивая невидимые капельки пота со лба тыльной стороной руки, говорит Куён. – Вы пришли даже раньше, девочки, – смеётся и подходит к двери, переворачивая табличку с «Закрыто», на «Открыто». – Ну что ж, всем хорошего дня! – хлопая в ладоши, отстраняется от двери и показывает, где комната персонала для девушек. Водя тряпкой по барной стойке, тем самым очищая её, оглядывает помещение. Удивительно, но было куча народа – некоторые, из-за недостатка мест, садились за высокие стулья у стойки, а некоторые даже пытались пару раз заигрывать с Хоа, надеясь на ответную реакцию. Официантки мотались как пчёлы в улье, пытаясь угодить и быстро принести заказ каждому посетителю. Отчего практически каждый оставлял чаевые, и не только официанткам. – Хоа, два капучино, – прибегая к Лан, говорит ей заказ, а после, наблюдая, как бариста выполняет его с помощью кофемашины, что находилась у неё за спиной, попутно говорит Куён. – А Джин когда должен приехать? – оперившись на барную стойку, спрашивает, смотря на её спину и точно такой же, как и у неё, фартук (их выдавали им.). – В понедельник, может, вторник, – поворачиваясь к ней, кладёт заказ на поднос, произнося. – Два капучино сделаны. – Улыбаясь, видит, как аккуратно Ли взяла поднос, и относит кофе к его клиентам, что сидят за столиком у окна. Вдруг дверь открывается, а китайские колокольчики подают знак Лан, поворачивая голову в сторону двери, одаривает посетителя своей улыбкой, получая ответную. Хоть она и работает здесь пару часов, но уже поняла, нужно улыбаться всем, хоть тебя и ругают, ты должна быть улыбчивой и вежливой. Ведь слово покупателя – закон, как говорила Сок Джия ещё вчера. – О, привет, не ожидал тебя здесь встретить, – садясь за барную стойку, улыбается ей парень. – Привет, Чимин, я так же, – пытаясь не вспоминать то, что произошло в автобусе и их разговор в коридоре университета, улыбается ему Хоа. – Что будешь? – смотря на него, задаёт вполне логичный вопрос. – Хм, милкшейк, шоколадный, – бариста кивает, отворачиваясь и попутно вспоминая то, что ей вечера показывала, рассказывала хозяйка. – Столько много народу, а кафе-то новое… – невзначай кидает Чимин, смотря, как она готовит ему заказ. – Конечно, сегодня же день города, вроде, в центре какие-то мероприятия, да и не только, вот и народу куча. Удачно открылись, что сказать, – говорит рядом сидящий мужчина, лет тридцати пяти, попивая мохито, сделанное пару минут ранее самой Лан. – Хм, честно говоря, только узнала, – говоря, отдаёт Паку заказ, а после называя его стоимость, и забирает деньги, которые Чимин заплатил за свой заказ. – Хэй, Хоа, а ты сделала по фармакологии растение? Ты выглядела поникшей, когда увидела, что у тебя валерьяна, – попивая коктейль, спрашивает Чимин, вспоминая, как смотрелась тогда Хоа. – Эм, да. Мне помогли, так скажем. А ты? У тебя, вроде, была мать-и-мачеха, – опираясь на барную стойку локтями, вскидывает бровь Лан. – Да, мать-и-мачеха – лёгкая тема, – улыбается, а после подмигивает. – Извините, что помешала, но не могла бы ты, Хоа, сделать американо и смузи, чизкейк я уже взяла, – почти что подбегая у ним, говорит Сок. – Да, хорошо, Джуни, – заметив, как Чимин изучает её взглядом и прикусывает губу, а после переводит на него взгляд, ухмыляется и подмигивает ему, начиная делать напитки.***
– Так куда идём-то? – дожёвывая яичницу, что приготовил Джун на поздний завтрак, при этом даже ничего не угробив, спрашивает Чон. – Сегодня же день города, прогуляемся. Также, я слышал, открылось новое кафе, там куча народа, поэтому пойдём туда, приблизительно, в [15:30] или раньше, как выйдет, – Джун пожимает плечами, будто это увидит Чон. – Хм, ясно. Как думаешь, Ричи брать или не брать? – отстраняясь от вилки, которой ел завтрак, ведь ей было удобнее, и пустой тарелки, задумчиво советуется Гук. А пёс, услышав, что речь идёт о нём, гавкнул, показывая, как хочет пойти вместе с ними. – Извини, приятель, – гладя только прибежавшего лабрадора по голове, сочувственно говорит Джун, а после обращается к его хозяину. – Гук, думаю, нет, сейчас, приблизительно [12:40], а в кафе его вряд ли впустят. Но если бы кто-то не сопротивлялся в выборе одежды, то мы бы выбрали её не за два часа, а за несколько минут и взяли б Ричи, – утверждает, жалуясь Намджун. – Я же не виноват, что запомнил, как выглядит та или иная одежда, прощупывая ткань. Ну не хотел я надевать кожаные джинсы и что-то ещё, – пауза. – Но зато я сейчас в чёрной футболке и в чёрных джинсах, – улыбается, так искренне и довольно, что у самого Намджуна на губах расцветает улыбка, которую Гук, к сожалению, не увидит. – Ну идём тогда, только без Ричи, – Чон встаёт, обращаясь к псу и гладя его. – Мы после кафе придём и выгуляем тебя, понял? – чешет за ухом и ловит ответный гав. – А трость? – спрашивает Ким, ходя по пятам за Чоном, идущего на ощупь к выходу. – Ты знаешь мой ответ, хён, –ухмыляется, ловя себя на мысль, как же хочется посмотреть на его реакцию. Как он начинает злиться, сдвигая брови к переносице и сжимая губы в тонкую полоску, но всё, что он сейчас может – только определять, где тень, а где её нет. Намджун же, стараясь успокоиться, ведь ненавидит, когда его называют «хёном», как и Чонгук не любил обращение «оппа» до аварии, лишь сжимает кулаки, вздыхая, заставляя Гука снова победно усмехнуться и хмыкнуть, говорит в тысячный раз: – Не называй меня хёном! – Где мы, Джун? – сидя на лавочке и сжимая её двумя руками, повернул голову до шума воды, а также людей вместе с детьми, при всём этом ощущая запах водорослей, спрашивает Чон. – Мы возле реки Ханган, – ответил Нам, а после хихикнув, спрашивает. – Ты чего так вцепился? Лавочка крепкая, не беспокойся, – кладя ему руку на плечо, поглаживая его, объясняет Ким, а после наблюдает, как Чонгук отпускает бедную лавку и аккуратно откидывается на спинку деревянной лакированной лавки. – Знаешь, Джун, я проголодался, – говорит Чон, пытаясь скрыть настоящую причину, почему он не хочет здесь находится, чтоб не обидеть хорошего друга – ему просто здесь не комфортно, он почти не помнит, как выглядит это место, следовательно, его мозг практически не выдаёт никаких картинок. – Ок'ей, пойдём в кафе немного раньше, – говорит Ким, немного приподнимаясь. – А который час? – беря его за запястье, спрашивает Гук – [13:30]. Надеюсь, будут свободные места, – поднимая Чона, отвечает тот. – Где это кафе находится? – идя вместе с Намом и держа его предплечье, бурчит Гук. – Не бурчи, бурчак, – Нам заводит руку в волосы Чона, начиная шевелить их, чуть не разрушая укладку, пока Чонгук всячески этому сопротивляется. Таким образом Гук вместе с Джуном зашли в кафе. Нам остановился и начал оглядывать столики, в поисках единственного и пустого. Лан вместе с Паком и Куён с Джуни перевели взгляд в сторону двери, из-за тех самых китайских колокольчиков, из-за которых было слышно, что кто-то вошёл. Узнавая в двух мужчинах своего лектора и того самого парня, который тогда был с собакой, Ли с Хоа спешат завести разговор не поглядывая на них. Чимин же, предатель – как подумали обе, обернулся и громко поприветствовал их, заставляя обратить внимание Кима и того незнакомца на себя. – Пак Чимин, грёбанный предатель, – зло прошептала Хоа, заставляя будущего офтальмолога удивлённо поднять брови. – Здравствуйте, – обращаются трое к Наму, пока Сок по-тихому ушла в туалет, однако не говорят фамилию, создавая иллюзию, что приветствуют они и Чонгука. Чон же, услышав знакомый голос, принял решение стоять неподвижно и не обращать никакого внимания. – Здравствуйте, Хоа, Чимин и Куён, – выговаривает медленно, поглядывая на Гука, который продолжал стоять неподвижно, делая вид, что его здесь нет. – Не знал, что вы здесь работаете, – пауза. – Как мать-и-мачеха, Чимин? – на это моменте Чонгук хочет дать себе сто так называемых фэйспламов, понимая: Чимин – никакая не девушка, а Намджун рассекретил его сразу. Получая удовлетворительный ответ, переходит к двум девушкам. – А у тебя, Хоа, что с валерьяной? Куён? – Чон, услышав первое имя, готов взять и убежать, но не может: во-первых, позор, а во-вторых, он просто упадёт или врежется во что-то. Ответив, Куён, как и все, переводит взгляд на баристу, которая, немного потупив смотря на татуированные и накаченные, и немного венозные руки Чонгука, которые были скрещены, и бёдра, которые так хорошо очерчивали чёрные джинсы, выходит из транса и озадаченно обводит всех взглядом, задавая вопрос. – А? – пауза. – Валерьяна нормально, мистер Ким. Вы что-то будете? – спешит перевести на более профессиональную тему, дабы перестать ощущать себя смущённой. – Да, мы с моим другом захотели прийти сюда – я услышал, что новое кафе открылось. А он был не против, вы, конечно, извините за молчаливость моего приятеля, просто он не в духе. – Он оглядывает помещение снова. – Мы сядем у того столика, что у окна. Посмотрим меню, а после я вас позову, хорошо? – они кивают, а Намджун с Чонгуку садятся за стол.***
– Знаете, девчонки, с вами весело, но я, пожалуй, пойду, – виновато улыбаясь, встаёт со стула и прощается Пак. – Ну всё, Пак Чимин, придёшь в инстик, тебе… – Хоа не договаривает, показывая кулак, собеседнику, который спешит покинут кафе и который, скорее всего, не услышал этого.***
– Правда классная «девочка» с матерью-и-мачехой? – пододвигаясь ближе через стол к Чону, хихикает Нам. Чонгук, скрещивая руки, откидывается, но после сразу же пододвигается к лицу Намджун, настолько близко, что слышит его дыхания и шёпотом говорит. – Знаешь, я хотел его ударить, раздражает, – вспомнив рассказ Хоа, говорит Чонгук, продолжая. – Давай свалим отсюда, – шепчет, стараясь не обращать внимания на других.***
– Хоа, тебе не кажется, что Намджун немного относится к радужному флагу? – наблюдая прищуренными глазами за парочкой, спрашивает Куён. – А Намджун это кто? – спрашивает только вклинившаяся Джуни. – Препод наш, смотри, он ещё сидит с парнем, который в очках чёрных и у которого на руках крутые тату: одна, вроде с старинными часами и вороном, что сидит на них – на правой, на левой: лес и воющий волк, стоящий на камне, и луна. Знаешь, тот парень такой молчун: стоял, да вид делал, что нас не знает, – чуть ли не показывая пальцем на парочку, объясняет Куён. – Я бы сказала, что он переживал. Татушки у него чертовски крутые, соглашусь, – оперев рукой голову, наблюдая за ними, говорит Лан.***
– Почему же мы должны уйти? Некрасиво получается, знаешь ли, Гук, – ухмыляется, складывая руки в своеобразный кулак и подбородком опираясь на него, глядит на друга. Начиная догадываться, кто его новая пассия. – Ну и что? Просто свалим, притворившись будто ничего не понравилось, – хмурится и зло цедит Чонгук, в уме проклиная Джуна. – Хм, дай подумаю, – он смотрит в потолок и прикладывает руку, сжатую в кулак с вытянутыми указательным и большим пальцами, параллельно мыча, делая вид, что что-то обдумывает. – А знаешь, нет. Мне здесь всё нравится, – Гук, опираясь локтями о стол, хмурится пуще прежнего, продумывая план тихого убийства своего давнего друга. – Знаешь, я бы сам ушёл, была б возможность, хён, – ухмыляется, раз уж они играют не по его правилам, он будет выводить Кима из себя таким способом. Намджун, стукая сильно по столу, на удивление, не привлекая внимания посетителей, но не рабочих, восклицает. – Не называй меня хеном, Чо…! – не успевает договорить, как Чонгук бьёт кулаком, сильно попадая в плечо. Хватаясь за плечо, Нам актерски изображает из себя раненого, пока Гук хмыкает. – По тебе театр плачет, хён, – скрещивает руки, слыша, как «стонет» Джун, но после этой реплики Ким выпрямляется, прожигая взглядом Гука. Затем, вздохнув, переводит взгляд на меню. – Что будешь? Здесь есть пицца, твоя любимая – «Польская». Может её возьмём? А пить… Ты будешь горячий шоколад? – получая кивок в свою сторону, Нам зовёт официантку, поднимая руку.***
– Так, кто пойдёт? – спрашивает Хоа, пока её взгляд метается с одной девушки, на другую. – Давайте я, что ли, – беря блокнотик с ручкой, Джуни, принимая объятия Куён и слова благодарности, направляется к ним. – Здравствуйте, что будете заказывать? – держа на готове и ручку, и блокнот, улыбаясь, спрашивает Сок Джуни. – Мы будем пиццу «Польская», горячий шоколад, чиабатту с курицей, карамельное латте и… – он остановился и перевёл взгляд на Чонгука, который, немного успокоившись, что к ним подошла не знакомая Хоа или сама Лан, сидит со скрещенными руками. – Тут есть панини с шпинатом и курицей. Ты будешь это? – Джуни, даже не подозревая, что этот парень слепой, думает, что он ведёт себя как ребенок и будь она месте так называемого Намджуна, не «панькалась» с ним. – Да, – обидчиво говорит, а после, хитро ухмыляясь, добавляет уже приевшееся, – хён. – Господи, с тобой так и умереть можно, – голова Кима чуть не соприкасается со столом, а Сок начинает и закипать от такого поведения, и сочувствовать ему. – Когда мы уйдем отсюда. Ты сам меня сюда притащил, – улыбается, Чонгук довольный как мартовский кот в марте. Да, месть – плохо, но Ким сам нарвался на неё, пусть и таким способом. Сок Джуни, понимая, что начинает взрываться, а также, что кафе её матери ничего не потеряет, если уйдёт пару клиентов, под порывом эмоций говорит. – Знаете, мужчина, могли б не морочить голову ни мне, ни вашему другу, а просто посмотреть меню и сказать заказ, – говорит со всем раздражением в голосе, наблюдая, как Гук резко замирает, сжимая кулаки, и слыша с боку от себя, как рука Намджуна соприкасается с его собственным лицом. – Знаете… – Ким запинается, но пытается найти подходящие слова, чтоб объяснить официантке всю ситуацию, однако Чонгук его перебивает. – Хм, извините, но не могу, – усмехается, засовывая свою обиду куда подальше. – Может, если вы так чётко и внятно говорите… Не могли бы вы мне прочитать такому двадцатишестилетнему ребёнку? – в голосе слышно раздражение, Гук, ориентируясь по её голосу, где она находится, поворачивает голову в её сторону, а Джун лишь нервно закусывает губу. – Знаете, к сожалению, вы сами можете прочитать, – она готова убить этого «невежу, который ведёт себя как ребёнок». – Девушка… – Намджун опять пытается вставить слово, но его снова перебивают. – Намджун, – он поворачивает голову в его сторону, а после, обращаясь к ней спокойным голосом, в её. – Знаете, как я задолбался? – опираясь головой на руку, а локтем – на стол, начинает говорить, а после замолкает. – А кто ж не задолбался? Все работают, – вставляет своё слово обескураженная и нахмуренная официантка, а Намджун удивляется такому спокойному тону своего друга. – Вот почему никто не понимает, что я, мать вашу, слепой? А? Почему все просят посмотреть, если я ни черта не вижу? Собака дома, его б не пустили сюда, может, если б я был с ним вы бы поняли, что я слеп и никак не смогу посмотреть это чёртово меню? Я задолбался, когда люди не могут даже сказать, где находится грёбанный чай. Как же это всё меня достало… – он закрывает головой в руки, будто умывая лицо, не обращая внимания на ошарашенную официантку, которая лишь глотает воздух, пытаясь найти подходящие слова. – Я старался объяснить, – пожимает плечами Джун, обращаясь к официантке и наблюдая за другом. – Не переживайте с ним всё будет в порядке. – Да, со мной всё хорошо, – отстраняясь от рук, Чонгук уточняет. – Так, мы заказываем «Польскую» пиццу, горячий шоколад, карамельное латте, чиабатту с курицей, и панини со шпинатом и курицей, да? – спрашивает с улыбкой, но Ким знает – она не искренняя, она маскирует всю боль, что причинили ему такие слова. Намджун знает, что, когда ему очень больно, он скрывает всё под маской улыбки, улыбаясь каждому прохожему, а внутри умирая от боли. – Да, это, – образовалась напряжённая атмосфера, которая заставила сидеть чуть ли не на иголках Джуна. Джуни, записывая всё, говорит. – Хорошо, ожидайте свой заказ и…извините, – разворачивается и поникшая уходит к девушкам, которые сгорали с нетерпения, которые видели, но ничего не слышали. – Хоа, карамельный латте и горячий шоколад, подогрей ещё панини со шпинатом и курицей, чиабатту с курицей, я сейчас, – уходит к повару, то есть её матери, говоря про пиццу и возвращается опять к девушкам. – Почему такая поникшая? – спрашивает Куён, кладя на её плечо руку. – Да, я видела ты разговаривала с тем парнем, а потом твою резкую перемену настроения, рука-лицо от Намджуна... Рассказывай давай, – готовя горячий шоколад, говорит Лан. – Я – королева дебилов, ибо сказать слепому человеку посмотреть в меню только я смогу, – с глаз чуть не льются слёзы, а у Куён вместе с Хоа расширяются глаза: никто не ожидал, что тот человек окажется слепым. Глубоко вздохнув, Хоа ставит горячий шоколад, говоря: – А он что, слепой? – оборачиваясь к ней, удивлённо спрашивает, добавляя. – Он так хорошо ориентируется в пространстве, что я и не сказала бы, – пауза. – А как ты вообще сумела сказать, чтоб он сам посмотрел?***
Они ждали двадцать минут свой заказ. И, как только им его принесли, начали активно его поедать. По окончанию их трапезы, Намджун предлагает отправится домой. – Зайдем к тебе, Ричи надо выгулять ещё, – вставая, смотрит на Чонгука, наблюдая, как он приподнимается. – Я оплачу, – Гук, нахмурившись, говорит. – Джун, я знаю, что ты не позволишь мне оплатить, поэтому… Давай напополам и я тебя не буду называть хёном, ну как? – Гук протягивает руку, для заключения сделки, а Ким, понимая, что Чон всё равно иногда, но будет называть его хёном, протягивает руку, кладя на стол свою половину, Чонгук так же. После они вместе выходят под удивлённые взгляды работников, стараясь не обращать на них внимание. – Мы в парке, так ведь, Джун? – ведя радостного Ричи, спрашивает Чон. – Да, давай сядем, – подходя к лавке, предлагает Намджун. – Хочу поговорить с тобой в последний выходной***
– Чонгук не звонит, что делать? Может у него что-то случилось? – в новой постиранной пижаме, взволнованно спрашивает Лан Хоа, делая ночной перекус в виде пару бутербродов с чаем. – Успокойся, с твоим Чонгуком всё в порядке, может, занят парень… – сидя за столом и попивая чай, при этом слушая песню Taylor Swift – We Are Never Getting Back Together, которая только своим названием угнетала Хоа. – Ну-у-у… – приготовив всё, садится возле неё, начиная поедать бутерброды. – Слушай, вы похожи на парочку, когда муж уехал в командировку, а жена дома осталась, – пауза. – Ты даже о Юнги так не переживала. А вы, вроде, несколько лет встречались, если что, – напряжённая атмосфера повисла между ними, но Лан не ответила и решила перевести тему. – Как ты думаешь, позвонить ему? Может он спит? Десять часов всё-таки… – отпивая немного чая, продолжает. – А может, я ему стала неинтересна? – вдруг глаза Лан загорелись и она перевела взгляд на телефон, и под улыбку Куён, принимает трубку. – Алло? Цветочек? – у Куён глаза увеличиваются от такого прозвища, а сама она закрывает рот, чтоб не запищать от радости. Лан же, улыбаясь в тридцать два зуба, пытается привести свой голос в норму, который наверняка будет дрожать. – Цветочек, чего ты молчишь? Я начинаю волноваться, если что, – слышится в трубке, и Хоа начинает говорить. – Привет, Чонгук-и, – лыбясь не сразу осознаёт, как она его назвала, но, посмотрев на улыбающиюся во все тридцать два зуба Ли, спешит извинится. – Ой, изв… – Ничего, ты можешь меня так называть, – Гук посмеивается, однако перед этим сильно выделил «ты», заставляя девушек чуть ли не пищать. – Я, кстати, посмотрел твоих покемонов. – Да? И как тебе? – заинтересованно спрашивает, приподнимая брови. – Знаешь, сначала Мьюто показывают как плохого покемона, который был создан в лаборатории… И я думал, что он плохой пол мультфильма, действительно, прикинь! – раздаётся восторженный голос Чонгука. – А мне понравился Пикачу. Он такой классный, – закатывает глаза, вспоминая голос, который слышал только главный голос. – Однако они немножко срукожопили с родословной: как у обоих чернокожих мог родиться белый? – Хм, а мне больше Мьюто, он намного круче Пикачу, – говорит с вызовом, дабы послушать реакцию Лан, но Ричи такой расклад не устраивал, поэтому он и начал гавкать, ведь его даже не покормили. – Ричи! – шикает на пса Чонгук и тот вмиг замолкает. – Видишь, даже Ричи больше нравится Пикачу! – смеётся в трубку Лан, смущённо прикрывая рот и поглядывая на любопытную подругу. – Ой, предатель, – Чонгук цокает, а Хоа хихикает. – Ещё мне понравился главный герой, он так хорошо играл! – вспоминая интонации, с какими разговаривал герой, по которым он, в принципе, ориентировался, говорит Гук. – Мне тоже. А знаешь... Они обсуждали этот мультфильм довольно долго, ведь обоим понравилось – от них каждый кусочек сюжета не смог убежать, а Куён, что сидела всё время, захотела спать, поэтому, показав жестами, вышла, оставляя их одних. – Слышишь, Чонгук-и, а почему ты мне позвонил тогда? – резко и серьёзно любопытсвуется, интерес Хоа за прошествии этих несколько дней только увеличился, иногда разрывая грудь, а иногда и мозг. – Хм, не сделав первый шаг, можно жалеть об этом всю жизнь, – пауза. – И… Я рад, что тогда позвонил тебе, обретая нового... Друга… – она молчит, пытаясь горько проглотнуть его: «обретая нового друга», но не может: ком в горле слишком большой, настолько, что раздирает изнутри чувствительные стенки. Хоа хочет что-то сказать, но не может. И, проглотив его с пятой попытки, выдавливает из себя: – Сейчас почти час ночи, а мне завтра ставать рано… А ещё я, кстати, в кафе работ-таю… – пытаясь свести всё возникшее для неё напряжение на «нет», пытается говорить ровно и чётко, однако голос предательски дрогнул. Но, с другой стороны, на что она рассчитывала после нескольких дней разговоров? – Знаю, – слышится стальной голос Гука, заставляя её вздрогнуть. – И… С тобой точно всё хорошо? Заставляешь меня волноваться уже второй день подряд, – говорит намного мягче. А Хоа приятно, он волнуется за неё. – Откуда? – удивлённо спрашивает, а глаза увеличиваются. – Цветочек, тебе нужно было ложиться спать, помнишь? Твой препод явно что-то заподозрит, увидев тебя с синяками под глазами с размером в Аляску, – уходит от темы, а Лан решается позже его расспросить, ведь, действительно, поздний час. – Спокойной ночи, цветочек, – прощается, но первым трубку не кладёт. – Сладких снов, Чонгук-и, – говорит, выключая вызов и, доев свой ночной перекус, идёт спать. Но понимает, что завтра с утра специально ему позвонит под каким-нибудь нелепым предлогом.***
– Пойдём, покормлю тебя, Ричи, – вставая, вместе с собакой направляется на кухню, где в одной из тумб находится большой пакет корма. Насыпав ему, слышит, как чуть ли не чавкает собака. Оперившись спиной об одну из тумб, задаёт вопрос. – Как ты думаешь, Ричи, пойти спать или нет? Намджун всё равно завтра придёт после пяти. Мне кажется, что я для него ноша, которую он таскает… – Ричи лает в знак протеста, а после снова приступая к еде. – Ладно, работаем по старой схеме: один – да, два – нет, – до его уха доносится только один «Гав» и он отправляется спать. А Ричи, доев свой поздний ужин, идёт за хозяином, а после ложиться на лежанку возле его кровати, складывая лапы, засыпает, как и его хозяин, который уже лёг в постель, и укрывается одеялом.
