«- Извините, я ошиблась номером»

      Спустя несколько лет.       Настал тот самый день, тот день, который он желал всем сердцем.       Сейчас взволнованный Чонгук и жена, сжимающая от нервного стресса его руку, сидит возле него.       – Надеюсь, всё будет в порядке, – говорит Хоа, продолжая сжимать его.       – Конечно, если ты не перестанешь сжимать мою руку так сильно, – пытается пошутить Чон, сглаживая все острые углы их до недавнего молчания.

***

      Хоа вся на нервах, вспоминая слова статного и теперь женатого на Джуни Чимина:

«– Поскольку эта операция будет первой во всём мире, я не смогу утверждать, что всё пройдёт гладко в частности для Хосок – как минимум он останется слепым на всю жизнь.»

      Уже Чон Хоа всеми силами старалась заново сплотить братьев, постоянно приглашая Хосока. Однако ничего не выходила, и ей постоянно приходилось слышать пререкания мужа, а после вчерашнего визита Гук вообще запретил приглашать домой того, кто якобы предал его. На эмоциях сорвавшись на Хосока, выкрикнул парочку не слишком лестных слов, слыша лишь сильных хлопок в конце его пламенной речи.       Но сейчас операция. И она должна пройти успешно.       Сжимая кулачки, подходит к Чоусику, который именно к ним на свадьбе заявился, прося прощения у невесты, что была так сильна поражена. Сейчас же, как убедилась Хоа, дурь полностью вылетела из его головы, и он стал почти другом ей.       – Держи, а то страшно на тебя смотреть, – протягивая горячий шоколад своей давней почти подруге, говорит Чоусик, усмехаясь и стоя возле автомата, ожидая пока второй стаканчик наполниться.       – Ой, спасибо за заботу и щедрость, – находясь в таком состоянии, Хоа никогда б не проворонила б шанса съязвить ему, отчего и получает ответное:       – На тебя просто больно смотреть, – закатывает тот глаза и через пару секунд добавляет. – Ну не хочешь – как хочешь.       – Э-э-э, нетушки, – буквально отбирает у него стаканчик, чуть не ошпарившись.       – Аккуратнее будь, не хватало, чтоб ты ещё ожоги получила. – Говорит Чоусик, протягивая с нежной улыбкой на устах салфетку.       – Чоусик… Я давно хотела давно ещё тебя спросить… – запинается, продолжая. – Почему тогда ты так резко перестал появляться? – и Хоа, подумав, как может понять её вопрос сам Чоусик, продолжает. – Ты не подумай, что мне б хотелось, что бы ты меня преследо…       – Меня просто как осенило в один момент, – перебивает её Чон, смотря на красное от смущения лицо напротив. – Я понял, что не смогу получить тебя таким способом, когда у тебя уже есть тот, кого ты любишь. – Встретившись с её взглядом, подшучивая, продолжает. – Хэй, хватит на меня так смотреть, а то я сейчас покраснею, как смущенная комплиментом школьница, и убегу. – После этого предложения они оба начинают смеяться.

***

Nightcore – Rise (Male version)

      Первый час Чонгук отходил от наркоза, видя и отвечая каким-то человечкам, и даже предлагая Хоа дать кому-то в долг, не сразу её саму замечая. Выдав первое «Нихрена себе», выдаёт такое же, взглянув на заплаканное, но не менее хорошенькое и красивое лицо его жены.       – Цветочек? – вопросительно смотрит на неё, будто находясь в неверении – Гук видит её. Наблюдает, как она кивает! Как она закусывает губу, а в глазах так и блестят слёзы. Замечает каждую её эмоцию… Каждый взмах таких пушистых на ощупь ресниц... И немного помятый листок, который Хоа сжимала из-за эмоций, с которыми не в силах справиться.       Протягивая ему его, смахивает указательным пальцем очередную слезинку, закусывая до крови губу, что не утраивается от взгляда всё равно молочных глаз. «Здравствуй, дорогой брат. Если ты это читаешь, то я уже или слепой, или… Не будем думать о плохом, хоть это и первая операция во всём мире. Но я очень рад, что Чимин с Тэхёном взялись за неё, теперь ты можешь наслаждаться этой жизнью, не только слушая и ощущая все руками. И я рад. Теперь я смогу избавиться от этого тяжёлого груза, который нём на своих плечах несколько лет, не только сказав, что я не виноват в той аварии, но и показать всё по видео, которое хранится на этой флешке. Кстати, раздобыть было её несложно, а виновники уже гниют в гробу, сказали, что все это подстроила компания конкурентов, которая закрылась уже давно. Правда я молодец? Наверное, ты спросишь, почему я не сказал раньше. А я отвечу: твоя появившаяся ненависть ко мне тебя подпитывала, заставляя жить на этой Земле. Я не хотел, чтоб ты умирал. Я хочу, чтоб ты жил. Жил, а не существовал. Но сейчас у тебя есть Хоа, спасибо ей за то, что передаст тебе этот клочок бумажки. Она твой новый стимул к жизни, а ты всё равно меня ненавидишь…       Чонгук включает видеозаписи, наблюдая за спешащим собой, машиной, которая сбила его, и весёлым Хосоком, гуляющим тогда с их общим другом – Джином, который сейчас старался поддерживать контакт с сестрой из Америки теперь уже со своей семьёй. Вот его сбило, а Хосок, замерев на несколько секунд, прикрывает рот рукой, подбегая к уже узнаваемому брату, у которого костюм начинает покрывать кровавыми пятнами. Отрешённо падает на колени возле него, не скрывая рвущейся на волю боли, пока другие вызывают скорую помощь и полицию. …Надеюсь, я всё-таки смогу назвать тебя «хёном», Чонгук Пы. Сы. А ещё это я тебе постоянно приносил банановое молоко, зная, как ты его любишь :3», – гласят последние слова в записке.       Понимание того, насколько он был не прав и совесть за Хосока, захлестнули его, буквально за несколько минут заставляя его сердце сжиматься. Взявши себя в руки, немного сорвавшимся и дрогнувшим голос, спрашивает:       – Я… Могу с ним встретиться? – заглядывает в чистые, как её душа, глаза своей жены, видит, как она машет головой из стороны в сторону, немного прикрывая рот ладошкой. Вопросительно на неё взглянув, она собирается с силами и говорит: – Он… Он умер во время операции.