Кровавая поездочка

***

             Это было ужасно. Все остальные, узнав об этой потере, были шокированы. Каждый думал над вопросом – кто мог это сделать? Ведь по представлению ребят в лесу больше никто не живет, да и ближайший населенный пункт в нескольких десяток километров от хижины. Даже если бы в лесу обитал лесник – одноклассники знали бы об этом, к тому же та старушка их об этом предупредила бы. Сморкала убеждал их, что это просто лесные звери, но ровный разрез на шее и отсутствие хвоста говорили об обратном.              — Да что вы ноете? Подумаешь, умерла животинка... – Йоргенсона бесила вся эта ситуация.              — Сморкала, заткнись, – Хеддок не хотел терпеть такого отношения к своей уже девушке.              — Сморкала в чем-то прав, но нельзя это оставлять так, – старшая Торстон вышагивала из одного угла комнаты к другому. Ребята собрались в спальне Хеддока и Хофферсон.              — Грома, – прошептала сидевшая на кровати Астрид и снова зарыдала. Иккинг подбежал к ней и сел на полу, обнимая ее ноги и шепча успокаивающие слова.              — Не знаю, поможет ли нам это, но сегодня утром я кое-что нашел, – начал Ингерман.              — Рыбьеног, нам не до твоих находок, – огрызнулась старшая Торстон.              — Но...              — Рыбьеног! – нервы Забияки тоже были на исходе.              — Хватит! Если решили поспорить, прошу вас выйти из этой комнаты, – холодный взгляд Иккинга Хеддока снова смог их приструнить, — Рыбьеног.              — Короче, я не знаю, связано ли это со смертью, – он понял, что сморозил глупость, из-за чего прокашлялся, - со сложившейся ситуацией, но я нашел куклы.              — Куклы? Ты издеваешься?! – Забияка метнулась было в его сторону, чтобы хорошенько ударить, но Задирака удержал ее за руку.              — Да... И они, – ему снова не дали договорить.              — Думаю, нам стоит вернуться обратно, – сказал младший Торстон.              — Обратно в город? – решила уточнить Забияка, взглянув на него снизу вверх, ведь Задирака был значительно выше своей «старшей» сестры.              — Нет. Я имею ввиду обратно, то есть домой, – ответил он на ее вопрос.              — Согласна, – сказала Хофферсон, впервые за этот вечер.              — Как по мне это просто совпадение, – продолжил нести чушь Йоргенсон. Знали бы остальные, что настоящий Сморкала, который боится всяких таких обстоятельств, никогда бы так не сказал, а тут же собрал свои вещи и уехал в свой, точнее отцовский, особняк, — И вообще, не знаю как вы, но я пошел спать. С меня хватит этих ваших телячьих соплей, – и ушел.              — Йоргенсон дело говорит. Давайте займемся этим завтра, – последовал за Сморкалой младший Торстон.                     

***

             Иккинг и Астрид остались одни. Хеддок понимал, что сейчас не самое время, но знал, что ее нужно успокоить и дать забыть о смерти любимицы хоть ненадолго.              И есть только одно решение, для задуманного.              Иккинг вышел из спальни и осмотрел коридор, убеждаясь в том, что там уже никого не осталось, что все уже внизу и возможно готовятся ко сну. Это означало, что самое время приступать к действия. Хеддок плотно закрыл дверь и еле-еле закрыл ее на ключ. Он повернулся всем корпусом к кровати и сделал шаг. Иккинг Хеддок только сейчас заметил, насколько Хофферсон меньше его. Да, она всегда старалась компенсировать свой рост своим стервозным характером в обществе, но рядом с ним, рядом с теми, кто внизу, она становилась собой, что нравилось Иккингу.              Подойдя к Астрид, он посмотрел на нее сверху вниз. Иккинг приподнял ее подбородок, заставляя смотреть ему в глаза, что Хофферсон и сделала. Не теряя драгоценных секунд, Хеддок провел подушечкой большого пальца по ее влажной из-за слез губе. Астрид встала и, приподнимаясь на носочках, запустила свои тонкие пальчики в его рыжеватые волосы, завороженно глядя в его красивые глаза.              Иккинг был не против такого развития событий. Хеддок мягко и как-то нежно усмехнулся и, обняв ее талию обеими руками, склонился ниже и трепетно коснулся губ Хофферсон. Таким нежным он был только с ней. До этой поездки они старались быть только друзьями, но лишь недавно поняли, что им хорошо вместе.              Перебирая его шелковистые волосы, Астрид Хофферсон прикрыла глаза, параллельно отвечая на спасительный поцелуй. Она хотела раствориться в нем, стать одним целым с Иккингом.              — Я люблю тебя, – прошептал Иккинг, толкая ее на кровать.              — Я тоже люблю тебя, – призналась Астрид.              Улегшись рядом, Астрид положила голову Хеддоку на грудь. Иккинг обнял ее за плечи, за подбородок притягивая для поцелуя. Ни он, ни она никогда не говорили о любви. Не нужны слова, ведь действия и поступки говорят сами за себя.              Взгляд Хофферсон зацепился за шрам на подбородке Иккинга. Он никогда не рассказывал, из-за чего шрам появился, хоть Астрид и не отела знать. Она нежно провела лодонью по его лицу, из-за чего Хеддок, порыкивая и издавая мурчащие звуки, стал ластиться к ней, и Хоферсон вспомнила про Громгильду. Она постаралась отогнать мысли о ней, чтобы они не омрачали этот важный для нее момент.              Неожиданно для Хофферсон Иккинг, резко перевернувшись, подмял свою девушку под себя. Их взгляды уже затуманились, выдавая желание обоих. Обхватив его поясницу ногами, Астрид выгнулась от первого же прикосновения сухих горячих губ к ее шее. Приподнявшись, Хеддок стащил черную борцовку сначала с себя, а потом, усмехнувшись под голодным взглядом Хофферсон, и с Астрид.              Жарко выдохнув на давно уже напряженный сосок, Иккинг Хеддок коснулся его кончиком своего языка. Хофферсон умоляюще всхлипнула, царапнув его, уже свободные, плечи.              Посасывая и покусывая уже другой сосок, Хеддок торопливо стянул короткие шотры Астрид до середины бедер. Прогибая спину, Хофферсон стонами молила о долгожданной близости. И вот возбужденная головка прижалась ко входу, сводя Астрид с ума, и резко вошла до упора, вырвав у Хофферсон вскрик наслаждения. Иккинг плавно, но быстро двигался, хрипло рыча ей в шею, периодически прихватывал тонкую кожу зубами, чуть оттягивая и даря Астрид невообразимое удовольствие.              Экстаз ослепил вспышкой сознание.              Когда в голове более-менее прояснилось, Хофферсон счастливо улыбнулась - прямо под ее щекой все еще бешено колотилось сердце давно любимого человека, а тяжелая ладонь лежала на талии, согревая обнаженную кожу. Иккинг привстал и накрыл их покрывалом.              Морфей не заставил себя долго ждать, уводя их в свое царство.                     

***

             Следующее утро было более спокойным, чем прошлая ночь. «Ванильная парочка» уснула только в час ночи, а за ними и те, кто спал внизу. На завтрак пришли только Астрид с Забиякой, ведь парни решили съездить в город за продукцией и информацией.              — М, Ас, а давай поднимемся на чердак, – начала разговор Забияка, жуя свой любимый кекс с изюмом и запивая его чаем.              — Я не против, – сказала Астрид.              — Тогда жуй быстрее, а я пока пойду переоденусь, – старшая Торстон положила на стол свой недоеденный кекс и вышла из кухни.              — Окай.              Через некоторое время к Хофферсон, которая уже стояла рядом с люком чердака, подошла Забияка, успевшая за это время переодеть свою пижаму с мороженками на повседневную одежду.              — Ну, что? Вперед? – спросила Астрид, включая фонарик телефона на всякий случай.              — Го, – Забияка поднялась по лесенке к люку и открыла его. На удивление она поддалась.        Хлам. Везде лежали старые коробки, какие-то альбомы валялись на полу. Забияка принялась рассматривать первую коробку. В ней лежала старая одежда, словно прежние жители этого дома куда-то собирались переехать, но так и не смогли.              — Эй, Торстон, – послышался крик из угла, куда направилась Хофферсон.              — Что там? – она стала пробираться через хлам к Астрид.              — Смотри, – сказав это, Хофферсон протянула Забияке какую-то тетрадку.              — «The diary of Anne», – прочитала Торстон надпись на обложке тетрадки, - И?              — В смысле «И»? Ты посмотри, что внутри, – поторопила Хофферсон Забияку, не удовлетворившись ее реакцией.              Тетрадь оказалась и в правду дневником. Единственное, что смогли понять девушки, так это разные даты и рисунки, все остальные записи были на непонятном для них языке.              — Хм, странно, - проговорила Торстон.              — Думаешь, стоит ее показывать парням? – решила спросить Хофферсон.              — Смеешься? Мы и так не поняли рассказ Рыбьенога об его куклах, а с твоей тетрадью они пошлют тебя куда подальше, – ответила ей Торстон.              — Думаю, ты права.                     

***

             К обеду парням удалось доехать до окраины города, чему они были очень рады. Не каждому понравиться вставать ни свет ни заря ради какой-то там поездки за продуктами. Сморкале не хватило терпения, из-за чего он припарковался у первого попавшегося магазина. Они решили оставить одну из машин рядом с хижиной, кто знает, что может случиться, пока их нет. Вдруг девушкам машина будет нужнее, чем им.              — Итак, старайтесь покупать меньше скоропортящихся продуктов, а именно... – начал было Ингерман, выйдя из автомобиля.              — Мы поняли, – перебил его Йоргенсон, — Задирака, за мной, – эти слова заставили Рыбьенога вздохнуть с раздражением.              — Не горячись, ты знаешь, их не изменить. – Хеддок похлопал по его плечу и направился за «Сморкашками» в магазин.              Пока все остальные занимались сборами всякой-всячины, Иккинг решил расспросить покупателей о хижине. И ему повезло. У полки со специями стояла очень даже миловидная женщина.              — Добрый день! Не могли бы вы мне помочь, – начал Иккинг.              — А? – удивилась женщина, — А, да конечно, – она повернулась к Хеддоку, и Иккинг заметил какие-то следы на ее шее, которые женщина сразу же прикрыла воротником. Он решил не зацикливать на этом внимание.              — Не могли бы вы рассказать об этом лесе?              — О лесе? – поразилась женщина, — Молодой человек, мне некогда, – особа постаралась обойти его, но Иккинг ей не позволил.              — Постойте, просто расскажите о странностях, которые здесь происходят. Недавно была убита наша собака, но убийцу мы не нашли. Глупо сваливать все на диких зверей, если следы такие очевидные.              — Ладно, – сдалась она, — Я переехала сюда недавно, всего-то пару лет назад, но об этом лесе знаю многое. Местные говорят. Что с давних пор здесь пропадают люди, иногда исчезают питомцы или скот. Пытались найти причину исчезновений, но им так и не удалось.              — Ясно, – проговорил он, — Спасибо большое за помощь.              — Да, не за что, – женщина улыбнулась ему и вышла из магазина.                     

***

             Забияке приспичило. Именно тогда, когда они только сели переводить записи, ей захотелось сходить в туалет. Она раздраженной походкой плелась к двери, но приятной, может не очень, существо поджидало ее у порога.              — О! Беззубик, решил вернуться. Чувствую, твой хозяин не будет рад встрече с тобой, – улыбнулась старшая Торстон и целенаправленно обошла его.              Кошаку это не понравилось. Он начал лезь Забичке под ноги, а иногда и кусал.              — Ты офигел? – Торстон взвизгнула и откинула кота ногой. Беззубик фыркнул и остался стоять на пороге, словно осуждал ее за принытое решение. — Гад.              Забияка Торстон, зайдя в туалет, начала снимать нижнюю часть одежды, как на нее что-то капнуло. Торстон потрогала эту жидкость и, поднеся к глазам, поняла, что она красного цвета. Новая упавшая на ее щеку капля наставила ее вскинуть голову.              — Забияка? – запыхавшаяся Хофферсон выбежала на улицу, когда услышала душераздирающий визг. Подбежав к туалету, она увидела Торстон, которая обняв колени, сидела на корточках и нервно покачивалась, в то время как ее взгляд был направлен на потолок туалета.              На потолке кровью были написаны слова «Уходите, пока не поздно! Тик-так...», а рядом весел хвост Громгильды.