Знакомство

В мир кромешной тьмы, сплошной и бесконечной, дарующей спокойствие и беспамятство вдруг проникла тонкая и режущая глаза полоска света. Она ослепляла и вызывала желание посильнее зажмурить глаза, чтобы вновь вернуться в сладкую и безмятежную негу забытия, о которой он так давно мечтал и лелеял это желание всю свою жизнь.

Он?

А кто собственно он?

А впрочем это было совсем неважно.

Он старался вернуться в эту тьму, снова нырнуть в неё с головой, но та все сильнее и быстрее отдалялась от него, теряя свои краски, словно выцветая. Мозг, вновь начавший работать, все сильнее возвращал его в сознание, заставляя понемогу, урывками, все вспоминать. Его глаза до сих пор оставались закрытыми, чувства отказывались работать на всю мощь, но он уже явственно слышал тихий ход часов, смевший нарушать мягкую тишину в помещении, писк кардиоприбора где-то слева от себя. А ещё был слабый запах дезинфецирующего средства и чьего-то одеколона. Больница? Нет... Больничное крыло Мафии. Снова жив. Его снова вытащили. Стараясь смириться с тем, что его вновь спасли, Дадзай поплотнее сомкнул веки, чтобы надоевший за все годы свет не попадал в его мир ещё хоть какое-то время. Хотелось пошевелиться, но парень не решался, хотя онемевшее тело несчадно молило об обратном. А причина тому была одна — запах одеколона, явственно говоривший о присутствии в палате Мори, ожидавшего его пробуждения. Парню же хотелось побыть мёртвым ещё хоть какое-то время. Вот только пробуждение Осаму все равно не смогло укрыться от босса Мафии. — Доброе утро, Дадзай.  — проговорил тот, стоя где-то возле окна и глядя куда-то на город. Поняв, что его раскрыли, Осаму поглубже вздохнул и решил все-таки попробовать разлепить веки. Щурясь, он оглядел бесстрастным взглядом ставшую уже привычной ему палату. Сколько раз парень уже здесь бывал было не сосчитать. Это место для него словно второй дом, только с запахом антисептика и ощущением вечной боли, иногда скрытой обезбаливающим. Дадзай попытался пошевелить рукой, но слабость все ещё владела его телом, поэтому та только немного сдвинулось со своего места. Подросток ещё раз зажмурился, пытаясь сбросить маячившую перед глазами дымку от долгого пребывания в темноте и наркоза. — И что же меня выдало? — с нескрываемым огорчением поинтересовался слабым голосом Дадзай. Хотя ему это было совсем и неинтересно. Просто надо было с чего-то начать разговор. Глаза Осаму были закрыты, но видеть что-то ему было без надобности. Он и так с точностью мог сказать, что Мори с заведенными назад руками, повернулся к нему с наигранно-отеческой улыбкой, а затем, сделав три с половиной уверенных шага, опустился рядом с ним на стул для посетителей. — Человеческое сердце всегда говорит правду, как бы ты не пытался скрыть что-то за словами или молчанием. Можно контролировать мысли, заставить разум поверить в ложь, но сердце контролировать нельзя. Пульс всегда выдаёт то, что пытаешься скрыть. — Интересная теория. Значит, нельзя контролировать... — растягивая слова, задумчиво проговорил Осаму. Мори скользнул по своему воспитаннику любопытным взглядом. В тоне подростка было что-то многообещающее, словно мальчишка поставил галочку в будущем обречь этот естественный, общепризнанный факт в жизни каждого человека на миф. Огаю всегда нравилась эта черта в Дадзае — доказывать на своём примере, что все невозможное может стать возможным. — Ну и сколько?  — бесстрастно полюбопытствовал подросток. — И дня не прошло. Врачам, конечно, пришлось повозиться... — с удручением протянул Огай. — Это же надо, подцепить заражение!? Я сначала даже не поверил. — В жизни человек должен попробовать все. — процедил юноша. Осаму услышал, как на это Мори промычал что-то неопределённое себе поднос. То ли согласился, то ли хмыкнул, то ли... Да неважно... — Быстро вы. Быстрее, чем я рассчитывал. Мори игриво насупился и, так похоже на самого Дадзая, обиженно протянул: – Сомневаешься в возможностях собственной организации? Не стыдно? — Ну, я давал вам два дня. — А мы справились за полтора. Это плохо? — Впредь буду тщательнее все продумывать. — вздохнул Осаму. Слишком уж большое вышло расхождение в его плане. Мори лишь всплеснул руками. — Ты так жесток, Дадзай. В помещении повисла тишина за время которой каждый думал о своём. Мори был рад, что его ученик вернулся живым, рад, что все обошлось. Дадзай же обдумывал свои дальнейшие действия и предстоящий разговор с Одасаку. Вот только как и с чего его нужно было начать? Как оправдаться? Как вернуть все назад, если единожды связавшись с Мафией о своей привычной жизни можно забыть? Ты или раб Мафии или труп. Третьего не дано. И что выберет Одасаку, Дадзай представить не мог. Но любой из данных вариантов вызывал в груди Осаму какой-то зудящее жжение. Неужели у него проснулось чувство вины перед кем-то? У него-то? Дадзай сделал глубокий вдох, надеясь воздухом потушить или хотя бы притупить это раздражающее чувство внутри. А затем заставил свое тело медленно принять вертикальное положение. — И даже ничего не спросишь? —разрушил тишину голос Мори. Мужчина продолжал наблюдать за подростком. — О чем? — Например, где твой новый друг. — пожав плечами, протянул босс Мафии. — Очевидно, в подвале. Камера 11, полагаю. — пробормотал Осаму, возясь с отключением кардиоприбора. Пальцы все ещё не до конца слушались, поэтому парень все не мог отсоединить прищепку. Вздохнув, Огай поднялся со своего места, ловким движением выключая прибор и убирая тянувшийся к Дадзаю провод. — И не спросишь, жив он или нет? — Жив. — даже не задумавшись, сказал подросток. Мори выразительно поднял бровь. — С чего такая уверенность? — боссу Мафии становилось даже обидно. Неужели, все его действия были настолько очевидны? — У вас нет надобности его убивать. У Мафии сейчас другая политика, в которой нет пункта - уничтожать без разбору. — Тебя нашли у него. Без сознания. — Но я жив. Следов пыток нет. А кто нанёс мне раны и похитил, я уверен, вы уже в курсе. — Что ж, вполне логично. — сдаваясь и принимая поражение, пробормотал Мори. — Меня интересует только одно: вы уже, наверняка, решили, как поступите с ним дальше. Не хотите поделиться? — Связавшись с мафией, ты либо ей служишь и приносишь пользу. Или... Тебе ли не знать. — Звучит очень расплывчато. — Он оказался необычной находкой. Будет жаль растрачивать такой ресурс. — в глазах Мори отризился хищный огонёк. — Видеть будущее. Поистине божественный дар. Особенно в сочетании с непревзойденными навыками убийцы. — Вы его совсем не знаете. — с улыбкой покачал головой Дадзай. — Вы им заинтересовались. Для вас он лакомый кусочек, который вы теперь хотите урвать, пока про него не узнали остальные. Вот только, что будете делать, если он откажется убивать? Если откажется вступать в организацию? Эти слова ничуть не удивили Огая. Тот задумчиво рассматривал облака за окном, окрашенные последними лучами заходившего солнца. — Человека всегда можно склонить к принятию того решения, которое нужно тебе. Путей для их достижения, как звёзд на небе. И Акутагава сейчас как раз занимается одним из них. От этих слов Дадзай скривился, словно от зубной боли. Значит, Одасаку уже успел им отказать. И они послали Акутагаву. Это худшее, что могло случиться. Вариантов происходящего сейчас в камере было только два: или от Одасаку уже остались только кровавые ошметки или же каким-то чудом Акутагава ещё не успел дойти до камеры и тот пока жив. Пока. Акутагава всегда был хорош в запугивании, но не в убеждении, как иногда могло показаться. Это  совершенно разные вещи. Вот только у этого пацана они сливались в единое целое и последнее всегда вытекало из первого. И все  из-за непомерной и бесконтрольной жестокости юноши, благодаря  и во имя которой, казалось, он продолжал до сих пор жить. Эти мысли вдруг придали Дадзаю бодрости, а обезболивающее, которое превращало тело во что-то эфемерное, словно разом выветрилось, вернув остроту и точность движений. Юноша рывком скинул одеяло и встал, направляясь в сторону висевшего на крючке пальто. — Тебе бы лежать. — скрестив руки на груди, проговорил Мори, продолжая смотреть в окно, и даже не повернувшись в сторону уходящего подростка. — Хочу посмотреть, как все пройдёт. —пробормотал Дадзай и скрылся за дверью, только чудом заставляя себя не бежать. Но хватило его до ближайшего угла. Свернув, юноша тут же перешёл на бег. Он несся по коридору в сторону лифта. Неизвестность судьбы Одасаку пугала подростка, застилая переживаниями и паникой все остальные мысли, поэтому Дадзай, сворачивая за угол, напрямую к лифту, не сразу заметил идущего ему навстречу человека. Только резкий удар, заставил внимание Осаму наконец переключиться на вдруг возникшее перед ним препятствие. — Эй, смотри куда прешь! — рявкнуло оно. Препятствием оказался Чуя, который  увлекшись книгой, не заметил перед собой Осаму. Книгу парень тут же спрятал за спину, надеясь, что ходячая мумия её не заметила. Дадзай, потерев ушибленное плечо, окинул Чую быстрым взглядом, словно сканируя, но не найдя ничего по-настоящему интересного, поспешил дальше. Чуя хотел было разразиться ему в догонку ещё большей тирадой, но его вдруг перебил нахальный и издевательский голос Осаму: — Управление организацией значит? Хочешь, чтобы и Мафию постигла судьба Агнцев? — пропел он, заходя в лифт и ожидая, пока створки закроются. — Рано тебе ещё такие книжки читать. Там столько заумных слов, что твои мозги их просто не поймут. Чуя предостерегающе сузил блестящие от гнева глаза, намекая, что если он услышит ещё одно слово, то эта самая книжка окажется в глотке Дадзая. Но того такая перспектива явно не пугала, потому что он продолжил: — Кстати, а они у тебя вообще есть? Им не тесно в такой мелкой головешке-то? Чуя с рыком сорвался с места в сторону лифта, желая от души навалять Дадзаю по его самодовольный роже. Осаму же, спокойно стоял, облокотившись на стену спиной и скрестив руки. В ожидании. С ехидной улыбкой на губах. Чуе оставалось меньше метра, когда створки лифта сомкнулись прямо перед его заведенным кулаком. Из кабины донесся приглушенный смех Осаму. — Да что б ты сдох! — воскликнул Чуя, что есть силы пиная двери лифта. — Надо было не спасать тебя, а оставить там! — Ну-ну! — донеслось до рыжего. — Не надо портить собственность нашей любимой организации! — Вот именно, мы в одной организации!Только повстречайся мне еще, чучуло, и я вобью тебя в стену так, что ты станешь с ней единым целым! Больше пользы будет от тебя! Ответом на уже ставшие привычным делом угрозы Чуи послышался лишь заливистый смех Дадзая.

***

Ода сидел на стуле в падвале Мафии, склонив голову, казавшуюся чугунной. Он чувствовал, как по его щеке тонким ручейком от виска стекала кровь, после недавнего удара по голове рукояткой пистолета. Видно Мафии не очень нравилось, когда ей в чем-то отказывали. Однако отступать от своего мужчина не собирался. Его руки были туго связаны за спиной, отчего те давно затекли и нещадно болели. В помещении было темно, сыро и пахло железом с примесью хлорки. От этого запаха мужчину уже тошнило, а голова шла кругом, требуя глотка кислорода. Очнулся Ода давно. За все время, что он был тут, к нему уже пару раз успели зайти различные люди Мафии. Одни чтобы поглазеть, другие, чтобы выведать информацию о случившемся, третьи, чтобы пригласить в организацию. И вот сейчас, судя из разговора доносивщемуся из-за приоткрытой двери, ожидался приход ещё кого-то. Бешенного пса Мафии. Акутагавы. Кажется, его назвали как-то так. Не прошло и пяти минут, как тяжёлая металлическая дверь со скрежетом приоткрылась, впуская в помещение худощавую тонкую фигуру, чинно прошествовавшую в центр. Из-за чёрных одежд было трудно разглядеть мужчина это или девушка. Человек просто неразличимо сливался с окружавшей его тьмой. Однако Ода все равно почувствовал исходившую от него, ничем не скрываемую опасность. Как только человек оказался прямо перед Одой, в помещении включился бледный голубоватый свет, озаряя серые, бесчеловечные глаза, как оказалось совсем еще мальчишки, глядящие точно на него. Ещё один подросток. Ещё одна загубленная судьба. У Оды сжалось сердце. Неужели это и есть тот самый Акутагава? — Ты и есть тот, у кого нашли господина Дадзая? Как жалко. — проговорил юноша, смотря с презрением сверху вниз на мужчину перед собой. — Жалко? — Да. — сокрушенно подтвердил тот. — Я надеялся, что это окажется необычный или сильнейший одарённый, победив которого, я смог бы доказать свою силу моему учителю. А оказалось, что для поимки Дадзая достаточно обычного вооруженного человека? Я разочарован. Может, зря я в тот день последовал за ним..? — взгляд Акутагавы вдруг стал устремлен куда-то далеко, вглубь себя. — И как же ты собирался доказать свою силу? — Убив его. — переведя на Оду взгляд, полный жажды крови, прошептал Акутагава. — С каждым побежденным противником становиться сильнее — вот моя цель. Вот смысл моей жизни! Развивать и увеличивать мощь своей способности, отнимая жизни сильнейших. Это же очевидно! — Убийством силу не доказать... — мягко проговорил Ода, без страха смотря на подростка. — Нет! Что тебе, мелкой сошке, может быть об этом известно?! Чем больше врагов я одолею, тем быстрее он меня признает! — вскричал подросток, с полыхающими гневом глазами. Ода покачал головой. — Ты теряешь саму суть. — Что? — Акутагава на миг опешил. — Уникальна не только твоя способность. Но и ты сам. Вот, что тебе нужно понять. Важна не дарованная тебе мощь, не то, как ты её сможешь развить, а именно ты. Как человек. Как личность. Твой учитель признает тебя только тогда, когда ты поймёшь, что важен сам по себе, а не за что-то. Тогда, когда ты признаешь себя сам. Акутагава на миг застыл, переваривая все услышанное, а затем стиснул до скрежета зубы и прошипел: — З.. заткнись... Я тебя не спрашивал. — Но послушай... По обе стороны от головы Оды в воздухе многозначительно просвистело два чёрных лезвия и мужчина замер, смиренно закрыв глаза. — Я не знаю, кто ты, но учти, твоя жизнь сейчас ужасно дешева и её судьба зависит только от твоего ответа. Меня послали убедить тебя сделать правильный выбор. — Мой ответ остаётся прежним. — спокойно проговорил Ода. — Что ж, очень жаль. Я пришёл убеждать, а не упрашивать. Клиники из чёрной материи, возникли сами собой в воздухе по обе стороны от Акутагавы и предостерегающе блеснули, готовые ринуться к Оде в любой момент. — Моим убийством ты никому ничего не сможешь доказать. — Что ж, если так и произойдёт, на то будет божья воля. Но я все равно попробую. — процедил подросток. Лоскуты из тьмы ринулись вперёд, метя Одасаку точно в грудь. Гибель была неминуема. Вспышка будущего в голове отчётливо показывала его собственное, растерзанное в клочья тело. Но что Ода мог сейчас сделать? Только смириться с уготованным ему концом. И до последнего не закрывать глаза. В последнее мгновение, перед казалось бы уже неизбежным концом, по помещению эхом разлился знакомый смех, заставивший Акутагаву просто застыть в оцепенении на месте. Ода отчётливо увидел, как по лицу подростка пробежала тень страха и уважения, узнавания и восхищения. А ещё ненависти. — Я атеист, Акутагава.— все ещё смеясь, проговорил приближающийся голос за спиной подростка. — Но похоже, сейчас именно я стал этим самым божеством, решившим дальнейшую судьбу ваших жизней. Осаму критично оглядел Оду на предмет ранений и, не найдя ничего по-настоящему серьезного и непоправимого, хмыкнул: — А неплохое представление ты тут собирался устроить, кровищи было бы, просто река! Как геморно было бы тут все оттирать... Вот только не могу понять, зачем? Не объяснишь? — с дружеской улыбкой проворковал Осаму, кладя руку на худошавое плечо подростка и сжимая его что есть силы. — Напомнить, что бывает с теми, кто ослушивается приказа босса? — Господин Дадзай! — с ужасом прошептал подросток. Ода видел, как по его телу прокатилась дрожь. — Да-да. Собственной персоной. — с меланхоличным спокойствием проговорил парень. — Я не знал, что вы прийдете. Я просто хотел... Договорить тому не дал резкий удар Дадзая с разворота. Акутагава, не ожидавший атаки, отлетел к ближайшей колонне, которая и затормозила его движение. Ода видел, как тот, даже не дав себе отдышаться, тут же стал подниматься, опираясь на дрожащую руку, а второй утирая текшую изо рта кровь. — Сделай одолжение, избавь меня от своих жалких оправданий и исчезни за дверь. — даже не глянув на Акутагаву, тихо и холодно прошептал Осаму. Бросив полный ненависти взгляд, предназначавшийся то ли Дадзаю, то ли самому себе, подросток заковылял к двери. Послышался звук от её закрытия и только тогда, Ода решился продолжить разговор. — Зачем ты так с ним? Дадзай пожал плечами, словно данная ситуация — обычная каждодневная рутина его жизни. — Акутагава понимает только язык силы. Ода презрительно сощурил глаза. — А ты пробовал обращаться с ним по другому? Мягче? Человечней? — Это Мафия, Одасаку. — беспощадно оборвал Дадзай. — Мягкотелым здесь не выжить. Он сильный. И способный, когда того захочет. Ко всем людям нужен разный подход. Спорить с этим Ода не стал. Все-таки, может так оно и было, кто он такой, чтобы сразу судить и поучать других уму разуму? — Значит ты атеист? — решил перевести тему Ода. — И во что ты тогда веришь? — Ни во что. Я скорее полагаюсь на проверенные вещи. — И что же это? — Расчёт и тактика. — Говоришь, как солдат. — Возможно, но они меня еще никогда не подводили. — Сюда ты пришёл сейчас тоже из-за них? — холодно прошептал Ода. Осаму, явно не ожидавший такого вопроса, в задумчивости склонил голову, внимательно рассматривая бетонный пол. Словно сейчас только он мог помочь подростку дать ответ на то, какие чувства и? чувства ли? привели его сюда, к Оде, прямо с больничной койки. — Нет... — будто этот вдруг возникший ответ удивлял его самого, прошептал Осаму, изумленно глядя на Оду. — Нет, не из-за них. — Ты мне солгал. Значит, Мафия, да? — Ты злишься? Ненавидишь теперь меня? Ода некоторые время сверлил подростка взглядом, а затем вздохнул. — Я злился, когда узнал. Но сейчас вполне все понимаю. — Правда? — с искренним облегчением и неверием пробормотал Осаму. — Да. Я поступил бы так же. Скорее всего. На лице Дадзая тут же заиграла широкая улыбка, а глаза засияли счастьем. — А я смотрю тебе не так уж и сильно досталось, Одасаку. Мори на тебя определённо положил глаз. Полагаю, ты уже успел ему отказать. Однако, не хочешь ли ты пересмотреть свой ответ? — Я не стану убивать, кто бы меня не попросил, Дадзай. — А если убивать не придётся? — неожиданно проговорил Осаму. Парень стоял, по-деловому сложив руки на груди. — Мафиози ведь тоже бывают разними, как и киллеры. Наша работа заключается не только в том, чтобы сносить головы людям. — Ты пришёл убеждать меня вместо своего подчинённого? — Скажем, у меня это всегда получалось лучше. — самодовольно произнёс Осаму. — Ты ничего не потеряешь, только обретёшь. В данном случае работу. И приключения. — Да, их в моей жизни не доставало. - буркнул Ода, отворачиваясь. — Просто скажи уже, что у меня нет выбора. — Выбор есть всегда. Но в данном случае он скупой. Так что, как насчёт должности какого-нибудь клерка? — Я разве уже согласился? Да и вряд ли босс Мафии пойдёт на такие уступки для меня. — Пойдёт. — с холодной уверенностью, безапеляционно произнёс Дадзай. От этого тона Оде стало не по себе. Сказано было так, словно боссом Мафии был уже не Огай, а сам Осаму. — Уж я позабочусь. — Тогда, вот моё условие: должность, я выберу сам. — понимая, что возражений у него не осталось, пробормотал Ода. — Идёт. — с радостью кивнул Дадзай. В его руке вдруг появился небольшой складной нож(который он успел вытянуть из кармана Чуи, при столкновении) и он ловко разрезал им верёвки на руках и ногах Оды. А затем, со счастливой улыбкой протянул руку для рукопожатия. Одасаку ничего больше не оставалось, кроме как пожать её. Он не знал, было ли это спланированно Дадзаем с самого начала, или это его собственная судьба завела в эти дебри, но сейчас мужчина понимал, что наверное, это лучшее, что могло с ним случиться за последние годы бесцельного существования в попытках найти себя в этом новом для него мире. Кто знает, может, Мафия — это начальный этап его движения к своей мечте. Не лучший вариант, конечно, но каждому из нас всегда нужно с чего-то начинать...

***

Спустя месяц

Дадзай и Ода сидели в баре Люпин. Как-то так вышло, что после официального признания за Одой статуса "мафиози" и по инициативе Осаму, желавшего отпраздновать это событие, они зашли в первое попавшееся заведение, привлекшее их внимание своей необычной вывеской. Теперь же оно судя по всему стало для них местом, где можно просто посидеть, пропустив стаканчик, другой, отдохнуть от работы и просто поболтать. Что сейчас, собственно, и происходило. После их разговора в той камере, Одасаку выбрал работу обычной шестёрки, самый низший ранг из всех возможных в Мафии. Дадзай был не в восторге от такого выбора друга. Но возражать не стал. Да ему бы хотелось почаще встречаться с таким интересным человеком, как Ода, но Дадзай слишком уважал Одасаку, считая, что для такого решения у того должны были быть свои причины. Хотя Осаму и догадывался, с чем они были связаны. Зато теперь вот такие встречи, редкие и случайные, казались ещё ценнее, чем могли бы быть. Во время них Ода в основном молчал, мало говорил о происходящем в жизни, зато историй Дадзая, рассказаных им за вечер хватило бы, наверное, на написание маленького томика книги. Как, например сейчас. В городе накалялась обстановка, словно  тлеющий фетиль бомбы, который вот вот догорит, принеся за собой оглушительный взрыв. Угроза войны увеличивалась с каждым днем. У руководителей Мафии дел было невпроворот, и даже сейчас Дадзай, судя по всему, должен был быть на своём рабочем месте или же где—то на миссии, о чем красноречиво вопил уже некоторое время звонящий телефон в беззвучном режиме. Однако парень был тут. И совсем не обращая внимания на вопящее чудо техники, продолжал беззаботно болтать о самых незначительных и "важных" событиях, произошедших в его жизни. — Не поверишь, что расскажу, Одасаку! — в который раз за вечер повторял парень. Ода лениво повернул голову в сторону Дадзая, показывая, что внимательно слушает. Но парню совсем не нужно было одобрение, чтобы начать. — У нас в бухгалтерии появился новенький! Мне босс рассказал, что помимо своих бесконечных сверхурочных, он в последнее время стал таскать к нему целые бумажные романы, исписанные бесполезной со стратегической точки зрения информацией! Представляешь!? — глаза Осаму горели искренним восторгом. — И всё это за грошовую зарплату клерка! Мори бесится, а тому хоть бы хны, тащит и тащит! Он или глуп, или у него слишком много свободного времени. — Действительно. — пробормотал Ода, прикрывая глаза. — Но знаешь, Дадзай, делать что-то можно ведь не только ради денег. У него должны быть причины на это. Осаму фыркнул. — Я бы не стал тратить своё время на то, чтобы делать работу, о которой меня не просили. Лучше бы провел его за более приятным занятием. Ода вздохнул. Приятным занятием Осаму мог назвать только одну вещь в мире. И эта вещь совсем не нравилась мужчине. О его "приятном" увлечения слухи ходили по всей Мафии. И за этот месяц Ода успел уже их наслушаться вдоволь. Все рассказы вызывали страх за жизнь подростка и недоумение от того, чем могло быть вызвано подобное занятие. А ещё они вызывали желание стукнуть Осаму по голове, да посильнее. Тем временем Дадзай продолжал: — Знаешь, я думаю, он отлично вписался бы в нашу компанию. — подмигнул парень, а затем многообещающе добавил, — Надо будет с ним познакомиться. Ода крутил в руках граненный стакан, рассматривая блики и наслаждаясь звоном льда, бьющегося о хрусталь. Ему нужно было кое-что сделать сегодня. Именно сегодня, потомучто неизвестно, когда могла произойти их следующая встреча. Эту он и так ждал уже почти месяц. — Дадзай по поводу денег... Осаму удивлённо вскинул брови. — Неужели ты наконец-то захотел более оплачиваемую должность? — Нет, меня вполне устраивает и эта. — с полуулыбкой произнёс Ода, наблюдая, как от этих слов подросток хмурится от непонимания. — Не мог бы ты забрать ту сумму, что мне тогда перечислил? Глаза Дадзая сначала медленно округлились от удивления и недоумения, словно он не мог вспомнить о каких деньгах идёт речь, а затем они потемнели, и парень опроизнес: — Это подарок, Одасаку. И благодарность, за то, что ты спас мою жизнь. А я редко кого-то благодарю за это. Ода покачал головой. — У твоей жизни нет цены, Дадзай. Нет такой валюты, в которой можно было бы измерить её ценность. Я спас тебя тогда, потому что хотел, а не ради награды. — У всего в этом мире есть своя цена, Одасаку. И у моей жизни. И у помощи тоже. Ода открыл было рот, готовый возразить, но тут губы Осаму расплылись в кошачьей улыбке, и он произнес: — Но если ты этого хочешь, так тому и быть. Спорить не буду. Но у меня есть одно условие — я заберу не все. Оставлю сумму, которую ты получаешь на своей должности за три месяца и те деньги, которые тогда перечислил Парк за выведывание информации, идёт? Ода со вздохом кивнул, понимая, что на другие условия Дадзай все равно не согласится. Увидев одобрение Одасаку, парень расплылся в ещё более ослепительной улыбке и продолжил свою беззаботную болтавню. Ода почувствовал, как и на его собственных губах появляется лёгкая и непринуждённая улыбка.

***

А потом к ним присоединился и новенький — Анго. Дадзай его все-таки отыскал, спустя четыре дня, хотя и ссылался на то, что встреча и их знакомство произошли совершенно случайно. Открещивался и отнекивался как мог. Но Ода отчего-то точно знал, что этому поспособствовал именно Осаму. С тех пор их троица часто собиралась все в том же Люпине. Три совершенно разных человека. С разными должностями. С разными принципами. И секретами. Связанные только узами одной организации. И этими редкими, но душевными и тёплыми встречами в баре.