Большой и Страшный Серый Пожиратель Богов

Сон был сладок и прекрасен. Никакие цепи более не сдерживали его, а из дымящейся пасти бурной рекой стекала кровь столь ненавистных врагов. Но это было не более чем наваждение. Резкая смена картины показывала лишь его слабое и изнеможденное тело. Как ни странно, но он находил эту картину несколько прекрасной. Но не из-за каких-то сомнительных наклонностей, вовсе нет. Все было куда прозаичней. Ему нравилось осознавать себя живым и свободным. Внезапно, что-то тревожное коснулось его, вырывая из сладкой дремы, завладевая всем его вниманием. Глаза с трудом раскрылись, а взгляд поймал выразительное и довольно красивое лицо девушки, чьи глаза блестели небесной синевой "Бог" - А разум и инстинкты забились в томном предвкушении. - "Добыча". Должно быть, она увидела что-то в его глазах. Ее лицо дрогнуло и он сразу понял, что сейчас ему с ней не совладать. Он не мог пошевелить и пальцем! О какой Добыче может идти речь? "Как же проблемно..." - Почувствовав грядущие проблемы, утомленный разум стал лихорадочно искать пути решения остро вставшей проблемы, что обеспокоенно сверкала на него своими голубыми глазами. В панике он и не заметил как уснул, сдавшись под гнетом обстоятельств. *** - Уже очнулся? - Раздался заботливый голос откуда-то справа. Открыв глаза, он повернул голову в сторону откуда доносился голос. - Ну ты и соня. - Сказала богиня с улыбкой, заметив его взгляд. - Тебя даже вчерашняя гроза не разбудила. Не встретив проявления интереса на свои слова, девушка громко прокашлялась и встала, уперев руки в бока и нацепив на лицо величественную маску. - Мое имя - Гестия, Богиня Очага и Жертвенного Огня. - Представилась она, положив руки на грудь. В ожидающей тишине она взглянула на него. Но увидев, что тот не собирается что-либо говорить, надулась. - Фуму. - "Наверное, он шокирован моими словами о том, что я богиня." - Промелькнула беспокойная мысль в голове Гестии. - Эт-то.. Ты в порядке? Вся улыбка и веселье сошли с ее лица, когда она внимательнее посмотрела в его глаза. Хоть они и были направлены на нее, но впечатления того, что на нее смотрят не создавалось. Зрачок был неподвижен и широк, будто совсем не фокусировал взгляд. От чего создавалось ощущение, будто эти глаза были искусственными. "Что же случилось с этим дитя?" - Нахмурив брови, Гестия подошла ближе и наклонилась, протягивая руку, чтобы потрогать его лоб. *Хвать* ладонь сжала ее запястье внезапно, заставив богиню вздрогнуть. - М-м-м, не мог бы ты отпустить мою руку? - Теплым голосом спросила богиня, не выдавая свои чувства на лице. Действия мальчика немного напугали ее, как и плотоядный взгляд желтых глаз, что плотоядно гипнотизировали ее конечность. Она понимала, что раны, полученные им были отнюдь не следствием несчастного случая и принимала нынешнее странное поведение мальчика, как следствие пережитого издевательства. "Должно быть, он все еще напуган." - Кивнула себе Гестия. - Не нужно бояться, я не причиню тебе вреда. Будто подтверждая свои слова, она вновь потянулась к нему свободной рукой. Это ее действие породило сопротивление, пусть и слабое, но довольно агрессивное. Стрельнув глазами в сторону медленно тянущейся конечности, он собирался схватить и ее, но его другая рука отозвалась мощным выстрелом боли, из-за чего уголки его губ чуть дернулись. Тем не менее, он совсем не желал позволять какому-то божку прикоснуться к себе. Отпустив ранее схваченную руку богини, он было потянулся в сторону нового нежелательного элемента. Но, внезапно, мягкая, но сильная хватка изящных пальчиков сомкнулась уже на его запястье. А ладонь богини уже коснулась его головы, чуть взъерошив волосы и аккуратно их поглаживая. - Вот так, все хорошо. - Сказала она нежным голосом, пытаясь отогнать накатившее на него напряжение. "Что она задумала?" - Желтые глаза сузились, но Гестия будто этого не замечала, продолжая мягко улыбаться. - Отпусти. - Хриплый голос донесся от него, сорвавшись с потрескавшихся губ. Гестия невольно вздрогнула от неожиданности. Вновь. - Не бойся. - Повторила она, заглянув в его глаза. - Я просто хочу помочь. - Отпусти. - Громче повторил он и закашлялся, от раздражающей сухости в горле. Она все же убрала руку с его головы, хотя руку и не отпустила. - Попей. - Сказала она, протягивая глиняный стакан с плещущейся в нем жидкостью. - ... - Впервые его глаза казались живыми и полными эмоциями, но от них богине стало несколько неловко. "Вааа~, смотрит как на идиотку." - Забилась у нее в голове паническая мысль. В уголках ее глаз начала скапливаться влага, а сама она, казалось, сейчас заплачет. Слишком уж выразительно он посмотрел на нее. Поняв, что ее старания бесплодны, Гестия отложила стакан в сторону и отпустила его руку. "Что же делать?!" - Совсем не так она представляла их знакомство. - К-как тебя зовут? - Затянувшаяся тишина смущала ее, из-за чего она решила разогнать ее интересным вопросом. "Хм?" - Вопрос богини озадачил его, но он постарался не выдать свое недоумение ситуацией. - "Разве она не чувствует?" Было ясно, что после его развоплощения в эфире, от его сути осталась лишь искра, но даже так, она должна быть достаточно яркой, чтобы даже боги поняли, кто стоит перед ними. Он, справедливости ради, считал, что если он сам способен ясно ощущать богов, то это должно работать и в обратную сторону. Разве возможно не ощущать эсхатологическое воплощение ужаса и божьей смерти? Как оказалось - можно. - Эм.. Хе-хе. - Вновь затянувшаяся тишина смущала Гестию, но она не решалась побеспокоить наконец расслабившегося юношу, что, будто, погрузился в свои мысли. "Или же..." - Внезапная мысль мурашками пронеслась по телу. - "...Она не чувствует." Это было абсурдно. Пусть более он и не мог смотреть на горы как на гальку, а луну рассматривать как легкую закуску, он все еще был Ужасным Волком, чувствующий привычный всеобъемлющий голод. Просто не могло быть такого, чтобы потомок Урана не узнал его. Но это было. "Другой мир." - Два слов, но фундаментально меняющие все его представление о ситуации. Оказаться в другом мире означало оказаться в другом пласте реальности. Должно быть, уничтожение фундаментальных концепций его мира вызвало выталкивание его самого за пределы родной метавселенной, максимально похожей в шаблоне, но все же чужой. Оставался лишь вопрос, почему он не последовал за разрушенным миром? Наверное потому, что он сам был манифестацией этих самых концепций. Эсхатология - учение о конце мира, антипод космогонии - учении о создании мира, вместе они были неизменными константами реальности, неподвластными и отдельными от реальности измерений. И он был воплощением эсхатологии, представляя неизбежный конец света, тьмы и жизни. Но проблема была в том, что он не мог бы воплотиться в чужом мире, если кто-то уже занимал его роль в местном мироздании. "Вот как." - Все это значило лишь одно, Ужасного Волка до этого не существовало в этом мире. "Это великолепно." - Подобное вызывало в его душе восторг. Как зарождается мир? Наука говорит о Большом Взрыве, Библия говорит о семи днях труда Бога, Синтоизм говорит о песне Идзанами и Идзанаги. Но среди всех мифов верно лиш то, что все начинается с рассказа. И когда рождается рассказ о мире, рождаются его космогония и эсхатология. И вот он, чья неотъемлемая суть эсхатология, воплотился в другом мире, проникаясь неотъемлемостью от, уже своего, рассказа. Никогда он еще не был столь свободным как сейчас. - Кха-кха-кх... Услышав кашель, Гестия подхватила стакан и собиралась напоить мальчика не смотря ни на что, что он мог сам себе надумать. Пусть даже если придется применить силу. Но он, несмотря на опасения богини, совсем не сопротивлялся, даже наоборот, пил столь жадно, что казалось, будто он умирает от жажды. Казалось, подобное рвение лишь обрадовало девушку. - Спасибо. - Он сказал это искренне и это хорошо ощущалось, даже несмотря на то, что голос его раздался тихим лязгом. - А? М-м-м, не за что. - Незнамо как, но ее голос звучал еще мягче чем раньше, а улыбка притягивала своей обезоруживающей искренностью. Поерзав немного на месте, она вновь спросила: - Так, как тебя зовут? Услышав вопрос, его лицо посмурнело, будто бы он был чем-то недоволен. - Ну, если не хочешь, то, на самом деле, можешь не гово... - Заикаясь начала тараторить богиня, напуганная его реакцией. - Я не помню. - Внезапный ответ заставил ее замолчать, а сердце пропустить удар. - К-как? - Недоуменно спросила богиня. Сердце защемило. Избитый, одинокий, не помнящий своего имени. Хоть Гестия и понимала, что жизнь явление абсолютно несправедливое, но не принимала данного факта. По ее мнению, ни один ребенок не заслуживал подобного. - Может, ты помнишь свою семью? - С надеждой спросила богиня. - Разве я похож на того, у кого есть семья? Подобный ответ заставил ее отвернуться, дабы скрыть как она, сдерживая эмоции, закусила губу. По своей натуре, Гестия была доброй и мягкосердечной богиней, в сочетании с женской сентиментальностью, это заставляло ее с теплотой и относится к другим. Потому, неспособность помочь бедному дитя, безмерно удручала ее. "Нет, я не могу проявить слабость." - Она было обернулась к нему, чтобы сказать - что-нибудь подбадривающее, чтобы взбодрить этого угрюмого юношу. Как наткнулась на пронзительный взгляд желтых омутов. - Мне не нужна твоя жалость. Как гром среди ясного неба прозвучали жестокие слова, безжалостно раскрывая намерения богини. Но, вопреки ожиданиям, эти слова не отпугнули Гестию, лишь заставили надуться. - Не будь таким букой. - Сказала она, пригрозив пальцем. - Жалость это не снисхождение, а дар чувств одного человека другому. - И от этого она лишь более омерзительна в своем эгоизме. Гестия закрыла рот, глупо хлопая глазами и смотря на него так, будто он неведомый зверь. Эти слова вызвали в ней лишь еще больше грусти, ведь она понимала, что тот, кто говорит подобное, вряд ли видел хорошие стороны жизни. "Что же мне делать?" - Задалась она вопросом, задалась она вопросом, наблюдая за тем, как мальчик осматривает комнату. - "А что если..." - Это.. Слушай. - Аккуратно привлекла Гестия его внимание. - Хочешь вступить в мою семью? - Вновь столкнувшись с его взглядом, ей вдруг показалось, что вместо желтых, его глаза сейчас стали цвета плавленного золота, что переливалось по радужке. Пусть по лицу и нельзя было понять, о чем он думает, но в его взгляде, подсознательно, подсознательно, читалось легкое бешенство. Глубоко вздохнув, он покачал головой, от чего его глаза вернулись к первоначальному цвету. Он знал, что потомки Урана никогда не отличались умом и сообразительностью. Но чтобы настолько... Подобное заставляло задаваться вопросом, как их мифология породила величайшего героя в истории? Его блуждающий взгляд на пустые склянки и отрезки бинтов. Прикоснувшись к груди, он ощутил мягкую ткань. Не стоило делать поспешных выводов - вот что он решил. Пусть божественная в ней напоминала таковую у богов его родного мира, но не была одной из них. Да и он раньше никогда не слышал, чтобы столько богов, добровольно, жило среди людей. - Что ты имеешь в виду? - Этот вопрос вызвал у нее одновременно и недоумение его незнанием, и радость от того, что тот сразу не отказался. - Это значит, что я дарую тебе свою фалну, благословение. - Весело начала она, придвинувшись поближе. - Ты сможешь накапливать опыт и за его счет становиться сильнее. Сможешь посещать подземелье и с каждым уровнем становиться все популярнее и известней! - Перечисляла она, загибая пальцы. - Правда, возможность это все, что я могу тебе дать. Моя семья неизвестна, не богата, нет большого особняка, да и нету никого кроме меня в ней... К конце ее голос становился все тише и тише, пока полностью не перешел в неразборчивое бормотание. "Сильнее, да?" - Подобная перспектива отдавала тепло в его душе, как и перспектива пребывать в одиночестве. Чего нельзя было сказать о известности. К тому же, сама мысль соприкосновения с божественным благословлением вызывала у него неприязнь. -"В конце концов, она первый бог, не пытающийся убить меня, обмануть или заковать в цепи." "И она лечила меня." - Он умел оплачивать долги, пусть и понимал, что ее предложение к нему навеяно жалостью и отчаянием. В конце концов, в свое время он мог с легкостью пожрать Тюра за предательство, но будучи Ужасным Волком он помнил, кто взрастил его и кто о нем заботился. Лишь потому Бог Войны лишился тогда только руки. Гестия продолжала что-то неразборчиво бормотать, но была прервана внезапно раздавшимся голосом. - Мне некуда пойти. У меня ничего нет, даже имени. - Сама того не осознавая, Гестия слушала его затаив дыхание, в напряжении сжав подол своего платья. - И ты лечишь меня, хотя я вижу, сколь бедно ты живешь. - На это богиня лишь покраснела и отвела взгляд, ощущая некоторый стыд. - Разве я могу отказать? - А? - Она была точно уверена, что ей лишь послышалось, хоть она и понимала, что прозвучавшие сейчас слова правда, но платочек сомнений умело отмахивался от вожделенных слов здравого смысла. - Не заставляй меня повто..Гх! - Что-то тяжелое оказалось у него на груди, размазывая слезы и сдавливая шею. - Ваааа ~ - По комнате раздавался лишь плач обуявшего ее счастья, а сама она точно не собиралась отпускать свою семью. Единственную и столько времени желанную, от того лишь более дорогую. "Что за несносная богиня?"