Dio's Bizarre Adventure

      После долгих и изнурительных попыток скрыться от солнечного света и, что более проблематичнее, от людей фонда, но вместе с тем продуктивных путешествий, вампир вновь вернулся в свои покои в Египте. Хоть он и не был привязан к чему-либо земному, однако не мог не скучать в особенности после той скромной церкви, по этой необъятной, соблазнительной, грандиозной роскоши, что выражалась и в просторных темных богатых коридорах, и в куче драгоценностей, дорогих тканях и многих прочих вещах, от которых Брандо никак не мог отказаться даже несмотря на свои убеждения о свободе души от земных желаний. Даже будучи ребенком, он не видел в богатстве и власти какого-то искушения, напротив, это — единственное, что казалось некой смертной, но достойной целью в жизни; что важнее, ему действительно нравилось получать этого больше и больше с каждым разом. А у подобных сокровищ в отсутствие хозяина, как сейчас, должен был быть свой сторож.       Никто другой, кроме Ваниллы Айса, с этим не справлялся так безукоризненно и верно. Безусловно, верных последователей у Дио, впрочем, хватало, однако настоящих слуг, подобных самым преданным рабам, которые готовы выполнить даже самую ничтожную прихоть и шутливый каприз, он, если так взглянуть, больше не знал. Этого человека вампир, конечно, не решался удостоить чем-то большим, но все же не мог не ценить его выдержку и преданность. Как будто эта особенная и редко встречаемая на свете верность до самого конца исходила не из соображений о могуществе своего господина, и уж тем более из-за страха, а чего-то незримого и нерушимого никакими противными его идеалу убеждениями, словами, представлениями. Даже несмотря на свой нрав, Дио не мог не ценить людей, подобных Айсу, и уж тем более речи не могло идти о том, какие вещи способен сотворить его разрушительный, вместе с тем удивительный и странный станд, заслуживающий отдельного уважения из-за своей особенности и принципа действия, который вампир так или иначе желал узнать.       Сейчас Айс как обычно ждал снаружи комнаты своего повелителя, который, как ему это зачастую претило, удовлетворялся женщиной во всех её проявлениях — и как глупой, наивной игрушкой, которой рядом с ним движут лишь животные инстинкты, и как жалким звеном в пищевой цепи. Даже после стольких лет вампира до сих пор забавлял тот факт, что к нему шло много женщин и все — добровольно, на верную смерть ради лишь от силы одной ночи полной страсти и разврата, пусть даже для них и незабываемой. Ещё больше его забавляло выражение лица Айса, когда после очередной трапезы тот по зову хозяина, как верный пёс, оказывался рядом, сидя на той же кровати рядом и наблюдая за голыми окровавленными телами — это лицо не выражало какой-либо неприязни или потаённой ревности, тот словно был будто безучастен и вместе с тем упорно видел в каждом действии повелителя нечто взаправду правильное. Ванилла казался ему в этом плане загадкой, такой же, как и его Cream. — Мне всегда хотелось взглянуть… Какой же он на самом деле?       В такие минуты как сейчас, где им не мешали ни безмолвные, пока ещё теплые тела мертвых женщин, ни кто-либо из иной прислуги Брандо, когда между ними стирались рамки властелина и верного слуги, и даже расстояние друг от друга не имело большого значения, Дио позволял ему и прикосновения к своему идеальному телу, как например то, когда этот человек хотел попробовать себе подобных на вкус, бережно облизывая кровь с пальцев и ладоней бессмертного владыки. — Покажи мне его, Айс… Каков он внутри. Ведь я знаю, ты можешь это сделать ради меня. Ты исполнишь все, что я скажу…       И тот не смел отказать даже при всей невозможности этого — лишь обладатель станда Cream мог свободно перемещаться из пустоты создаваемой внутри станда и обратно. Пришлось пойти на осторожность, хоть это и не далось легко, как бывало обычно — не в силах даже представить себе возможность ослушаться воли своего хозяина, Ванилла расширил пределы поглощения своего станда и под его пустотой оказалось почти все пространство вокруг них двоих, оставляя вокруг за пределами, насколько этого позволяли его возможности, и под ними реальное пространство комнаты. Превозмогая боль от этого, Айсу удалось сделать нечто вроде огромного пространного купола, в котором открылась бесконечная и непроглядная тьма. Здесь не было абсолютно ничего, как Дио и предполагал, и все же он отнюдь не было разочарован. Напротив, Айс видел, возможно, в первый и в последний раз в своей жизни то, когда у его обожаемого лорда так восторженно и завороженно горел взор, оглядываясь вокруг на ощутимую каждой клеткой тела бескрайнюю вечность и пустоту, сравнимую разве что с космической черной дырой, где не существует ни времени, что можно оставить, ни пространства, что будет поглощено. Бесконечность… О большем он не мог рядом даже и мечтать.       Но меньше чем через двадцать дней Ванилла Айс в последний раз вспомнит об этой удивительной ночи.