Just for an Hour of Every Day

По залам замка, по лесам Брести во власти зла, Увидеть явь и мир теней Just for an hour of every day.

Когда Великие Часы бьют полночь, Гарри открывает глаза. Он встает с постели, натягивает кроссовки и начинает уже ставшую привычной полуночную прогулку. Стараясь не разбудить Рона и Невилла, он спускается из башни и входит в гостиную. Там сидит Лаванда Браун, болтающая с чем-то невидимым. От нее не доносится ни звука, ведь она лишь наполовину на этой стороне — больше мертвая, чем живая. У нее нет голоса, глаза слепы, а уши глухи к миру живых. Она не докучает Гарри, и он тоже не подходит к ней, не пытается заговорить, не кричит, умоляя услышать. Он уже знает, что она лишь эхо будущего, которое никогда не наступит. Такой простой ответ, но у Гарри, Рона и Гермионы ушли месяцы, чтобы его найти. Все началось в сентябре, когда Гарри вернулся в школу. В первую ночь он, как и сегодня, вошел в гостиную сразу после полуночи. Пройдя через портрет, он с улыбкой помахал братьям Криви, и лишь ступив на первую ступеньку, осознал, что их там просто не могло быть. Часть его знала, где они находятся: похоронены на глубине шесть футов чуть севернее Бирмингема, на кладбище одного маленького городка. Он был там, когда мальчиков отправляли в последний путь, стоял рядом с их матерью. А теперь увидел, как они смеются и разговаривают в гриффиндорской гостиной. Тогда он не сразу понял, что на самом деле они не говорят. Их губы шевелились, но не произносили ни звука, как будто на них наложили проклятие. Гарри подошел ближе. Они точно не были призраками, их тела не мерцали и казались материальными. Он заговорил с ними, спросил, не нужна ли им помощь, но они не обратили на него внимания или просто не услышали. Он протянул руку, попробовав к ним прикоснуться, но пальцы прошли сквозь оставшегося невозмутимым Колина. Гарри убежал. Влетев в свою комнату, он спрятался за пологом кровати и остался там до восхода солнца и еще на пару часов, пока все не проснулись. Дождавшись, пока не уйдут Невилл и остальные, он рассказал о случившемся Рону. Следующей ночью они посетили гостиную вдвоем. Вместо братьев Криви там сидела Лаванда. Гарри указал на нее дрожащей рукой, но Рон лишь покачал головой. Тогда они позвали Гермиону, но та тоже ничего не увидела. Вскоре Гарри понял, что если он не хочет встречаться с мертвыми, с полуночи до часу ночи из постели лучше не вылезать. Он каждый день со страхом ждал этого часа, напоминавшего о его неудачах, о потерянных жизнях, которые не успел спасти. Постепенно мертвецов становилось все больше и больше. Люпин часто сидел в своем старом классе, читая книгу, а Тонкс рядом играла с их сыном. Наблюдать за ними было невыносимо больно. По коридорам бродил Дамблдор, и после их первой встречи Гарри неделю не покидал ночами постель. Еще он видел Фреда, но никогда не говорил об этом Рону и Гермионе. Были и другие, бесконечный список. Сейчас декабрь, и Гарри практически смирился. Встречи с Дамблдором все еще выбивают его из колеи, но он почти рад видеть Колина, Лаванду, Фреда или Ремуса. Иногда он наблюдает за беседующими Ремусом и Тонкс, и от их счастливого вида согревается сердце. Иногда сидит рядом с Фредом, продолжающим даже после смерти изобретать новые приколы. Это странно и слегка безумно, но Гарри привык к компании мертвецов и уже не чувствует разницы. Именно Гермиона в конце концов выяснила правду. Поскольку мертвецов видел только Гарри, они решили, что причина или в его кратковременной смерти, или еще в каком-то потустороннем происшествии. Макгонагалл без лишних вопросов позволила им пользоваться личной библиотекой директора, при условии, что они будут соблюдать тишину и не мешать работать. Они приходили после полуночи, сидели рядом с улыбающимся Дамблдором и одну за другой просматривали книги о Смерти. Ответом оказалась половина предложения в детской книжке, которую Гермиона решила прочитать перед сном просто для развлечения. Она разбудила Гарри и Рона в три утра, и той ночью они больше не ложились. «Смерть видит все: что было, что есть и что могло быть». Живые не могут этого избежать, а мертвые не хотят. И тот, кто правит Смертью, видит то же, что и она: будущее, которое никогда не случится, настоящее и все, что было раньше. Дар, который Гарри не пожелал бы и злейшему врагу. Как Повелитель Смерти, он видит ее работу — тень вокруг умирающей птицы, то, как покидает тело душа... но только один час каждые сутки. Он видит, как сереет мир с наступлением зимы, видит, как мерцает жизнь в Аберфорте, когда тот подает им огневиски. Гарри не может сказать, сколько тому осталось, но свет мерцает в преддверии Смерти, несущей за собой тьму. Гарри хочет избавиться от мрачного дара, пожирающего его душу. Он буквально чувствует, как к нему приближается тьма. Ночь за ночью она подбирается все ближе, обвивая холодными щупальцами сердце. Он хочет, чтобы все прекратилось, хочет избавиться от промозглого холода, от видений, день за днем причиняющих боль. Каждый раз, когда Гермиона видит Гарри с темными кругами под глазами, она говорит, что ему следует оставаться в постели. Но это не решение, а игнорирование проблемы. Он должен использовать свой дар, несмотря на боль. Гарри еще не знает, для чего он, поэтому каждую ночь встает и выходит из спальни.