Его звали Дьявольский огонь.

      Эти две недели не пронеслись галопом, словно стадо свободолюбивых диких лошадей. Таков был период отсутствия Нины, чья кровать покорно пустовала, выжидая хозяйку не с меньшим энтузиазмом, чем её близкие подруги. Конечно, в лагере ничего не изменилось - что́ был отряд медиков, что́ его нет. Подготовка уже одолела временной рубеж в два месяца, и это обозначало: ещё 30 дней и солдат, как фотокарточки, растасуют по мобилизационным участкам.       Но какого́ бы не было равнодушие остальных, Мия и Лорель не смеют забывать свою Нину. Вечерами, чтобы не коротать "предсоновое" время, упершись взглядом в заложенные прелым мхом брусья, Мия забирается под одеяло к Лорель и шёпотом переговаривается с ней о былых временах. Они обе скучают. Каждый день, словно это должно случиться, Мия ждёт, что кто-нибудь принесёт ей почтовую карточку или посылку с подписью "От Нины К. 45-й военный участок - Мие 6-й подготовительный лагерь". Хотя бы какой-нибудь знак, что она жива и здорова! Неизвестность - удивительное явление, порождающее беспочвенные сомнения и переживания.

***

      Очерёдное затухание дня, обращающееся в ночь. Девочки уже давно расправили кровати, но, пока не прозвучал сигнал вещателя, они спешат доделать оставшиеся дела. Звучит скрипучая мелодия, и Лорель поднимается, чтобы погасить единственную лампадку, окрашивающую стены в светло-рыжие волны. Мия по обыкновению размещается в кровати подруги. Дождавшись возвращения Лорель, девочка накидывает на неё согретое собственным теплом одеяло. Узость кровати не позволяет двум уставшим телам в удовольствии раскинуться, однако девочки, прижавшись потными спинами, засыпают в компании друг друга, невзирая на неудобства. День выдался трудный, поэтому они ментально понимают, что сил на разговор нет ни у одной, ни у другой. Неясный скрип тревожит зарождающиеся сновидения. Кто может прийти в такой поздний час, да ещё после отбоя? Дверь отворяется, и в ней показывается тёмноволосый коротко выстриженный сержант. Он держит свою лампу на уровне груди, давая свету свободно разгуливать по стенам хижины. - Мия из 6-го отряда здесь? - спросил он. - Присутствует, сержант, - поднимаясь на локтях, ответила Мия, встревоженная таким визитом. - Собирайся, тебя вызывают к полковнику. Ошарашенная новостью, Мия не спеша надевает свою форму. Сердце отчаянно набирает обороты в её укромном тельце и с силой закачивает пылающую жаром кровь к самой голове, из-за чего вскоре лоб и шея орошаются неестественным для Мии холодным потом. Они подходят к главному штабу, по коридорам которого через несколько минут достигают кабинета полковника. Помимо самого владельца кабинета, в комнате присутствует несколько суетящихся людей, чьи знакомые лица пробуждают в Мие смутные намёки. Мия отдаёт честь всем высшим чинам и после команды "вольно" встаёт на указанную ей позицию, с которой полукруг военных может свободно смотреть на провинившуюся. Множество недовольных взглядов бурят девочку, и по ним она окончательно утверждает: "Они всё знают". Полковник наблюдает за происходящим из своего угла, сделав из рук своеобразную полочку, чтобы поддерживать довольно широкую челюсть. В отличие от сержантов, чьи головы славились причёской "под троечку", он мог похвастаться наличием более длинной шевелюры, которую в менее формальной обстановке любил взъерошивать, как делала его мать в детстве. В темных курчавых волосах блестел серебряный люрекс. Локоны водопадными каскадами струились по вискам и слагали у челюсти небольшую бороду. Левый глаз томно светился печальной серостью, когда как правый, видимо слепой, почти что сливался с белком. Когда все расселись, полковник отдал приказ. - Зачитайте сержант. Стоявший подле полковника, военный продемонстрировал всем свою кипу плотно перевязанных листов. Он поднёс документ ближе. - Мия..., - остановился читать военный. - Что-то не так, сержант? - У неё нет фамилии. - Упустите эту формальность. - Что ж. Мия, фамилия не известна, в ночь на 17-е число осеннего месяца была задержана во время отбоя. Запись о нарушении установленного режима была внесена в её досье, после чего за нарушение третьей степени она была наказана общественно полезными работами. Свою провинность солдат закрыла с 18-го по 22-е число. Акт зачитан. - Вы согласны с этим документом, Мия? - уведомился полковник. - Да, всё верно, - ответила девочка. - Тогда вам будет интересно заслушать ещё один увлекательный документ... Сержант, зачитавший акт, вытащил новый лист. - По основному указу 19-го числа медицинские отряды были мобилизированы: из них 58-мь из 65-ти солдат успешно сдали экзамен. По истечении двух недель в результате анализирования работ была обнаружена фальсификация тестовых заданий на имя Нины К. Это подтвердил проверяющий, зафиксировавший отсутствие развернутых ответов в бланках заданий в момент написания экзамена. Он дал показания, что в бланке присутствуют не только ответы, написанные Ниной К., но и добавления некого постороннего лица. При дальнейшем исследовании были обнаружены клеевые подтёки на конверте, который, вероятно, был вскрыт до основного проверяющего. - Зачитайте следующее. - По данным несколько опрошенных солдат было зафиксировано, что близкими подругами Нине К. приходились Лорель С. и Мия. Сверившись с примерными датами сдачи экзаменов и последними нарушениями в лагере, мы определили, что подозреваемым может быть не кто иная, как Мия. - Спасибо, сержант. Более я не смею вас задерживать. Мия стояла перед полковником. Её тело не слушалось - сердце билось так энергично, что импульсами отдавалось во все конечности. Локти и колени неестественно выгибало вовнутрь, под кожей блуждал ток, а глаза, казалось, выдавливались изнутри; в них пропадала картинка, и Мия постепенно теряла способность различать цвета. - Присядьте, Мия, - попросил полковник и указал на стул. В ответ лишь тяжёлое дыхание и явно различимый трепет дрожащих рук. - Мия, это вы сделали? Девочка зажмурила глаза, сжала непослушные пальцы в кулак и выдавила: - Да, полковник... - Ты понимаешь, что за подобное я должен снять тебя с военной службы и отправить в ссылку? Мия едва качнула головой. - Оставьте нас наедине, - попросил сержант, и остальные присутствующие удалились. После паузы полковник продолжил: - Почему ты это сделала, Мия? - Нина должна была поехать. - Но она не сдала бы экзамен без твоей помощи. - Она переволновалась, - едва тихо прошептала Мия. - Она должна лечить людей. - Но вам не кажется, Мия, что если она не смогла выдержать прессинг на экзамене, то в условиях войны она может сломаться? - ...Нам говорили, что с войной люди приобретают стойкость. - Это верно, но, когда пороха нет в пороховницах, то нечего зажечь. - Прошу, не демобилизуйте её, - чуть ли не прохрипела Мия. Её глаза блестели, вибрация рук раздражала воздух. - А я прошу тебя успокоиться, - проговорил полковник и открыл полку своей тумбочки, чтобы вызволить оттуда чистый выглаженный платок и протянуть его Мие. - Расскажи, пожалуйста, как тебе это удалось? Ведь, если я не ошибаюсь, то с момента совершения преступления и его раскрытия прошло около двух недель. Мия была нема, её влажные глаза следили за танцующим огоньком лампадки, в то время когда полковник ходил от стены к стене, выжидая начало её рассказа. Внезапно Мия разорвала тишину. - 15-го числа Нина написала экзамен, а 16-го утром я узнала о её предположениях провала. В ночь на 17-е число я покинула свою хижину и дождалась полуночного перекуса у военных учебного и остальных корпусов. Все собирались под брезентом, в том числе и проверяющий экзаменов. Он запер дверь на ключ, но я пробралась в помещение через окно и в свете горевшей там лампады начала просвечивать конверты в поисках работы Нины. Я её нашла и, заранее спланировав растопить клеющий материал теплом лампады, принялась за дело. Я пыталась быть очень аккуратной, потому что клей мог потечь. Я вскрыла конверт и начала дополнять ответы формулировками, которые запомнила во время разговора с Ниной, когда та показывала мне свои лекции. Писала я подчерком, максимально подходящим её. Закончив, я запечатала конверт, вложила его обратно в стопку работ и выбралась через окно. Однако, подходя к своей хижине, меня обнаружили пара постовых, так как перекус был уже закончен. А далее вы уже знаете... - Удивительно... Однако задам тебе последний вопрос... Всё-таки почему же ты помогла своей подруге? - Ваш вопрос отвечает сам на себя. Это была МОЯ подруга. Я знала о предстоящей разлуке и знала о печальных предположениях Нины. Тогда я подумала, что истинная дружба подтверждается помощью. Я не могла допустить, что Нину лишат её цели и хуже - аннулируют и сошлют на "чёрную" работу. - Значит, она не знает? - Верно, полковник. - Уже поздно, Мия. Возвращайся спать. С утра к тебе подойдут. Полковник ещё долго думал. Не часто люди идут на преступление ради счастья других. Это удивляло. Поражали и смекалка, и память, которые проявила Мия. Долго анализируя, к пяти часам утра полковник отправил телеграмму своему брату, описав подробно ситуацию, и отошёл ко сну. Лорель не спала за всё время отсутствия Мии и, когда та вернулась, начала требовать объяснений. У Мии не было резона скрывать то, что уже раскрыли, и она всё рассказала Лорель. После повествования, не дождавшись встречных расспросов, Мия попросила у Лорель обещание, что та не расскажет это Нине, если до неё не донесут. Они заснули вместе. Если бы Мия спала отдельно, то это было бы равнозначно ночи перед казнью. С утра во время зарядки Мию отвели к полковнику. Там присутствовали уже знакомые лица. Мие дали возможность присесть и заслушать свой приговор в более устойчивом положении. - Вчера, 3-го числа Мия дала показания в совершении преступления по фальсификации экзаменационных данных. Со слов полковника, проводившего личную беседу с виновницей, Нина К., чьи экзаменационные работы считаются недействительными, не участвовала в пособничестве данному преступлению и даже не знает о его совершении. В коллективе экспертов было решено провести анализ успеваемости данного солдата и вынести решение о её дальнейшей военной судьбе. Из показаний педагога медицинской группы сделано заключение, что Нина К. в течение обучения показала себя талантливой и способной ученицей, что в итоге послужило решению о сохранении её нынешнего статуса в коллективе медработников 45-го военного участка. В ситуации с Мией всё неоднозначно. Преступление, совершённое ей, по военному указу должно караться ликвидацией солдатской карьеры и ссылкой в "Чёрнорудье". Однако утром, при составлении сего документа, полковником было оговорено альтернативное решение данной проблемы. Сделав заключение, что девочка продемонстрировала сообразительность, удивительную память и стратегическое мышление, полковник Густав Кай предложил перевести солдата на другое направление - агентное учение, или разведывательная деятельность. Коллектив, состоящий из пяти человек, согласился на голосование. Итог: 3 голоса за ссылку и 2 - за шанс на новом поприще. - Несмотря на незначительный перевес, хотел бы сказать, что глава разведывательной группы дал добро на зачисление нашей особы, - встал на защиту Густав Кай. - Полковник, но как же голосование? - Я считаю, что девочку всё же не стоит ссылать. Так как за её наилучшее будущее проголосовали я, её преподаватель и условно мой брат, Фердинанд Кай, по совместительству полковник агентного лагеря №21, то выношу вердикт, что голосование окончилось ничьей. - Полковник, вы не соблюдаете устав! - возмутился сержант, читавший все документы. - В нашем уставе, на счастье этой девочки, есть небольшая оговорка, что основные заключения устанавливает служебное лицо самого высокого звания... Покажите мне, сержант, того, кто бы мог посоперничать со мной на этот счёт. Что ж, вы ничего не говорите, а, значит, - проговорил полковник, обернувшись к Мие, - для этого солдата судьба припасла новые карты. Подайте мне все листы акта, мне следует расписаться, а вам - заштамповать.       Полковник вывел Мию в коридор, так как её присутствие больше не было актуальным. Он встал у окна, зажёг сигару и начал пыхтеть в открытое окно, оперевшись на локти. - Большое спасибо, полковник, - дрожащим голосом благодарила Мия, отдавая честь. - Твой поступок удивил меня, и я лишь желаю, чтобы ты на благо воспользовалась моим покровительством. Но я не могу оставить тебя в лагере, так что успей попрощаться со своими друзьями. - Да, сэр... - Мне нужно отправить телеграмму, позже я сам лично сообщу тебе дату отбытия, - договорил полковник и в последний раз затянул затухающую сигару.       Лорель узнала о произошедшем днём, за обедом. На удивление, ей спёрло все чувства - она не злилась, не ругалась, ну и, конечно, не радовалась. Весь день, подозревая, что сложившаяся ситуации изменила её обычай держать разговор, она всюду следовала за Мией, делила с ней мысли и тайны с отчаянной мыслью "сейчас или никогда - нужно наговориться всласть".       Мия не имела много друзей в лагере, но она знала, что должна предупредить Джима. Она не хотела этого и боялась, вспоминая их последнюю холодную встречу. Она искала выход из сложившейся ситуации...       Через день, как и было обещано, полковник лично навестил Мию и предупредил, чтобы она была готова ранним утром следующего дня.       Лорель решила воплотить в жизнь забаву, о которой уже давно грезила в своём сознании, а именно сдвинула вместе их кровати. - "Последняя ночь вместе и я ни в чём себе не откажу", - думала Лорель.       Они уже приготовились ко сну. Мия складывала последние вещи в свою сумку, и Лорель внезапно предложила Мие... - Мия, давай помолимся? Вместе?       Небольшое раздумье, и Мия соглашается. - Научишь меня молиться? - Главное, чтобы твои слова шли от сердца, а Боги сами услышат, - улыбнулась Лорель. - Боги? - Да, именно Боги, - прошептала Лорель, сложила руки у груди и продолжила. - Услышьте меня, Божества, и примите молитву: сохраните подругу мою, Мию, от зла и напастей, что сулят ей на пути. Примите её под свой кров, пожалуйста.., - закончила Лорель. - А можно молиться своему Богу? - Какому? - Духу Верны. - Да, конечно. - О, Верна, родина моя, - пропевала Мия, закрыв глаза, - благодарю тебя за милость, которую ты мне оказала. Оберегай, пожалуйста, моих любимых: маменьку, что вдали от меня, Джима, которого я обидела, Нину и Лорель, моих верных подруг. А ещё... Присмотри за Отто и Инной, за Психеей и отцом...       Они погасили лампу и уснули, неестественно чутко чувствуя дыхание друг друга.       К четырём часам утра Лорель проснулась и разбудила подругу, чтобы сопроводить её в путь. Эта ночь выдалась холодной: воздух насквозь замёрз и устлал тропинки ледяной бронёй. Мия была одета в свою форму, за её спиной свисала набитая сумка. Пока девочки дружно шли в столовую, под их ногами с возмущением ломалась осенняя наледь. По прибытии девочек Каспар выдал похлёбку не только уезжавшей, но и её сопровождающей. Однако для Мии ещё предназначался сухой паёк. Позавтракав, подруги заметили, как вдали призраком выявлялся столб горячего дыма. Он разрезает мёрзлый воздух, словно раскалённый нож масло. Это был поезд. Её поезд.       Достигнув станции, девочки робко протянули руки. Они сцепили ладони, не подозревая, что в тесной клетке из пальцев согревается от непогоды судьбы их непродолжительная, но крепкая дружба.       Навстречу платформе стремительно двигался поезд. Он остановился, окатив девочек кипятком горького пара. Вскоре подошёл полковник. Он продемонстрировал связку документов и вложил в руки Мие, которой пришлось расцепить "ручной" союз с Лорель. - По приезде передашь их моему брату Фердинанду Каю, - прохрипел полковник. - Давай прощаться, - предложила Лорель. - Я приказываю себе не забывать мою лагерную подругу Мию. Надеюсь, и ты меня не забудешь. - Конечно, не забуду. У меня есть к тебе просьба, - Мия вытащила из сумки гребень и письмецо, - Джим наверняка меня потеряет, и, чтобы тебе не пришлось отдуваться за меня, объясняя ему, что к чему, передай это, - она протянула конверт. - А, гребень, он теперь твой - это мой подарок. - Мия раскрыла ладонь Лорель и зажала в её пальцах предмет.       Они крепко обнялись, не жалея сил и времени. Почему-то не хотелось плакать, хотя, наверное, надо было. То ли это военная дрессировка так повлияла, то ли девочки повзрослели и желали провести последние минуты достойно. - Прощайте, полковник, - отдавала честь Мия.       Неведомая рука, дождавшись окончания разговора, выглянула из крепости металла и помогла Мие вскарабкаться на высокую ступеньку. Девочка улыбнулась провожавшим ещё раз и скрылась во тьме вагона.       Несколько железных скрежетов закрывающихся дверей. Звериный гудок. И вот колёса стучат по вросшему в землю полотну, отдаляясь от платформы, на которую месяца два назад сошла наша героиня.