Together forever (Вместе навсегда)

      — Как твои дела? — Усаги улыбается уголками губ, придерживая плечом телефонную трубку. Одновременно она красит ногти на левой ноге, однако это ничуть не мешает ей разговаривать с самым дорогим её сердцу человеком. Приятный мужской голос на другом конце провода завораживает её:       — Сейчас гораздо лучше. Вот, пока температуры нет, решил почитать чего-нибудь.       — Ты только не перетруждайся, — она говорит обеспокоенно, но в то же время ласково: знает, что если Мамору что-нибудь пришло в голову, он не откинет это в сторону и обязательно выполнит.       Если честно, Усаги уже давным-давно была бы там, с ним, в его квартире. И наставительно поучала, отбирая книгу, что нужно побольше отдыхать. А то уж совсем заработался. Однако Мамору пару дней назад подцепил заразную болячку, и, сговорившись с мамой Усаги, не пускал свою девушку на квадратные метры родной квартиры. Он не хотел бы, чтобы Усаги заразилась — лишний повод не ходить в школу, конечно! Зная это, Мамору и рассказал обо всём миссис Цукино. Он был бы жутко рад, будь Усаги рядом с ним, но… Мамору в первую очередь думал об Усаги и её здоровье. О себе — это уже в последнюю очередь.       — Но я же всё равно волнуюсь, — Усаги, закончив наводить марафет, откладывает баночку с лаком в сторону и плюхается назад себя на спину, беря телефон в руку. — Зачем ты рассказал моей маме?       На том конце провода хрипло смеются:       — Ты спрашиваешь меня об этом уже в который раз, крольчонок. Ты же знаешь, почему.       — Я знаю, — недовольно надувает губки Усаги. — Знаю. Но всё же… Почему?       — Потому что, — Мамору хмыкает, Усаги фыркает вместе с ним, и вот — они уже через секунду оба смеются. Правда, Мамору под конец заходится в кашле. Терпеливо подождав некоторое время, пока приступ прекратится, Усаги вздыхает и качает головой:       — Я должна быть рядом. Тебе плохо, я же чувствую. И не смей говорить, что температура спала. Ты наверняка чувствуешь слабость.       Мамору говорит приглушённо, но в его голосе слышатся стальные нотки:       — Даже не думай приходить. Я скоро поправлюсь.       — Все вы так говорите, — Усаги садится, опираясь свободной рукой о постель, — а потом чуть ли не умираете. Ты прямо как папа. Один в один.       — Ну, не сердись, Оданго, — даже лишь по одному тону она понимает, что он улыбается. Может быть, даже снисходительно, да и это прозвище старое вновь выползло… Но Усаги не хочется злиться или кричать. Не потому, что Мамору болен и лишний шум для него вреден. А просто лишь из-за того, что сердцем она понимает, что он сам безумно за неё переживает, оставляя одну на такое довольно длительное время. Но сам захотел. Ну, ничего. Ещё немного потерпеть осталось.       — Я не сержусь, родной мой, — вздыхает Усаги и ложится на бок, подпирая голову ладонью. Удобнее перехватывает трубку и наставительно продолжает: — Только даже не думай делать чего-нибудь такого, от чего тебе может стать хуже?       Мамору не выдерживает и громко хрипловато хохочет:       — Скажи, пожалуйста, и чем это я могу таким заниматься, что мне может стать плохо? Камни ворочать, что ли? — в трубке что-то шелестит и падает. Весело обругав упавшую книгу, Мамору шуршит пледом — да, кажется, это он самый — и снова возвращается к разговору: — Или ты думаешь, я тут стадо быков тренирую?       — А кто тебя знает, — невозмутимо откликается Усаги, терпеливо ожидая, пока он там устроится поудобнее. — У тебя коллекция очень обширная. Мало ли куда захочешь, чтобы она «переехала».       — Пару месяцев назад я нашёл ей вполне подходящее место и не собираюсь ещё куда-либо перетаскивать, — не менее серьёзно отвечает ей Мамору. — Правда, на Ebay видел один редкий камушек. Танзанит. Уж больно соблазн велик.       — Купил? — деловито осведомляется Усаги, зная увлечение своего парня минералогией.       После событий с Тёмным королевством и обретением всех четырёх камней Ши-Тенноу Мамору ещё серьёзнее погряз в эту область. Выискивал везде, где только можно, различные камни, изучая их свойства, сравнивая с уже имеющимися четырьмя камнями.       Вскоре желание найти разницу между обыкновенным кунцитом и кунцитом, оставшимся от Первого Лорда Негаверса, переросло в азарт коллекционера. С каким рвением и трепетом Усаги собирала свои томики манги — точно так же Мамору, изучая всё новые и новые источники, приобретал небольшие экземпляры в свою расширяющуюся коллекцию.       Об этом не знал практически никто. Только Усаги, оставаясь вечерами дома у Мамору, в то время, когда он был занят больше обычного, осторожно открывала прозрачные створки шкафа и ласково гладила камни. Ей нравилось смотреть на переливы острых граней, чувствовать их энергетику и пропускать её через себя. Усаги любила в полутьме представлять, как они будут совмещать здесь обе своих коллекции, когда съедутся после свадьбы. Мыслей путних так и не приходило, но ей нравилось думать об этом.       — Не-а, — вздыхает Мамору несколько обречённо. — Он, знаешь, какие деньги стоит? Нет, о таком мне только мечтать остаётся. Вместо него заказал экземпляр оникса. Всегда хотел, да вот только некогда было. Вот, решил сейчас.       — Оникс, да? — Усаги тянется к тумбочке и ищет в нём свою небольшую энциклопедию камней. Энтузиазм Мамору оказался заразительным, и она не так давно купила себе эту книгу, чтобы хоть примерно знать, какие камни есть у её парня в коллекции. Да и пригодится на будущее, когда она захочет ему чего-нибудь подарить такого, чего ещё у Мамору нет.       — Ага. Завтра-послезавтра должен прийти заказ.       — Я как раз пойду мамину посылку получать, — листая страницы книги, Усаги взглядом ищет нужное ей название. — Могу и твою, когда извещение придёт.       — На электронку должно прийти, — слегка смущённо говорит Мамору. Прокашлявшись, он продолжает: — Да не утруждайся, я потом сам заберу как-нибудь…       — Вот и нет, — строго отрубает Усаги, но потом говорит уже гораздо мягче: — Я просто хочу сделать для тебя хоть что-нибудь… Если уж ты не пускаешь меня, чтобы я позаботилась о тебе, так позволь хотя бы посылку забрать. Я положу её тебе в почтовый ящик — она же небольшая. А потом ты её заберёшь… Чтобы ждать долго не пришлось, — она улыбается, зная, насколько сама нетерпелива в отношении ожидания. И безумно хочет сократить это время даже таким вот способом. Занять себя, загрузить различными поручениями. А как пробегаешь целый день — глядишь, и долгожданный час подойдёт.       — Ну, хорошо, — сдаётся Мамору и широко улыбается — она чувствует это. — Ты пароль же мой знаешь?       — Да, он у меня в блокнотике записан, — Усаги снова шарит в тумбочке и вытаскивает на свет божий записную книжку с кроликом на обложке.       Они говорят ещё около получаса. Одновременно обо всём и в то же время — ни о чём. Но эти темы для них обоих очень важны, несмотря на их небольшую значимость для остальных. Для той же самой Луны, что дремлет в ногах Усаги, он кажутся лишь очередной ерундой. Но не для них двоих.