Тёмное место.

Всем всегда интересно, как живут другие люди. Что они творят в своих домах и жизнях, интересно было бы пожить чужой жизнью, правда? С самого начала своего приезда Лэнс не спускал внимательного взгляда голубых глаз, с мрачного домика напротив. Он был именно таким, каким Макклейн его запомнил. Мрачный и пугающий. Именно там скорей всего сейчас находится его друг, Кит. Да, юноша до сих пор считал Когане своим другом, да ему было больно от тех слов, которые произнёс юноша во время их последней встречи. Но каждый день этих семи лет Лэнс ловил себя на мысли о нём, всё думая как там его друг, да именно друг, Лэнс забыл все обиды и всей душой желал снова увидеть фиалковые глаза и чудесные вороньи волосы. Он бы сразу пошёл к Киту по приезду, но мать, всё ещё не забывшая плачущего в подушку сына, после встречи со своим «лучшим другом», строго настрого запретила не только подходить к дому Когане, но и к самим Когане тоже. Именно по этой причине парень не мог ни на сантиметр подойти к «дому призраку». Всё что он мог это смотреть на задвинутые шторы и мечтать о том, как они раскроются и из-за окна на него посмотрят те внимательные, немного холодные глаза, но всё равно такие родные, но шторы всё не двигались, они были неподвижны, словно застыли во времени. За эти семь лет в семье Макклейн появилось пополнение, две дочки, две девочки, Нади и Вероника. Они, как и Лэнс в детстве были очень резвыми, любили лазить, где не надо и всюду совать свои курносые носики. Девочки очень любили своего брата, для них он кем только не был: рыцарем, принцем, героем. В те моменты, когда проказницы во всю резвились и даже и не думали слушаться Виоллу, тут как тут появлялся Лэнс, и каким-то чудом, как любила говорит Мисс Макклейн, успокаивал несносных малышек. Голубоглазый часто улаживал девочек спать, рассказывал им сказки, которые сам выдумывал на ходу, но эти чудные истории Нади и Вероника слушали в оба уха и даже иногда затаивали дыхание. Хотите спросить, что же с отцом девочек? Тот был весь в работе. Макклейн Старший был владельцем малого бизнеса, который, однако, приносил весьма неплохой доход. Лэнс сразу невзлюбил своего отчима и его не любовь часто передавалась и девочкам, из-за чего они очень часто предпочитали обществу отца общество брата, что конечно немало его злило и это очень часто становилось причиной ссор в семье. Именно поэтому парень вздохнул с облегчением узнав, что отчим решил остаться дома вследствие очень важных дел. – Лэнс, я понимаю он не твой отец, но ты мог бы… – в который раз заводила старую шарманку Виолла, взывая к совести сына, но парень был более чем уверен, что его совесть полностью чиста. – Я ничего ему не должен, мама. Я с ним не конфликтую, как ты и просила, но благодарить, а уж тем более любить, мне его не за что, – каждый раз один и тот же ответ, уже как заклинание, произносил Макклейн. Мать же только вздыхала и на этом заканчивала разговор. Сейчас Лэнс раскладывает свои вещи в своей старой комнате, она довольно сильно постарела, обои потускнели, полы стали очень сильно скрипеть, и парень переживал как бы ему не провалиться из-за одного неловкого движения. Кровать и другую мебель обещали привезти завтра днём, а пока придётся перекантовываться на спальных мешках. Всё же хорошо, что они решили вернуться сюда, хотя бы ненадолго, но вернуться. У Лэнса наконец-то появился шанс всё поправить и возобновить. Именно поэтому он с такой уверенностью и блеском в небесных глазах, сейчас смотрит на соседний дом, на окно параллельное его окну, именно там раньше находилась комната Кита. Парень невольно вспомнил, как они вечером переговаривались с помощью фонариков, это было так забавно, потому что чаще всего вместо простых вспышек, Лэнс видел разнообразных зверюшек, и даже иногда смотря на этот звериный хоровод, засыпал, а всё благодаря Киту. Макклейн улыбнулся самой счастливой улыбкой от этих воспоминаний. Да, ему однозначно плевать, что ему тогда наговорил Когане, может он просто был чем-то расстроен и сорвался, ведь невозможно создав столько счастливых воспоминаний закрыть их нелепой недомолвкой. Да, Лэнс всё исправит, он уверен в этом как никогда. Кит тоже думал о Лэнсе, но не как о друге, вовсе нет. Он думал о нём скорее всего как о игрушке, добыче, еде, но уж точно не как о том, кого безгранично любил в детстве. Когане просто забыл его, забыл, потому что хотел забыть, чтобы грудь так сильно не щемило от боли и утраты. Темноволосый даже хотел выбросить все те браслетики, которые дарил ему Лэнс, но не смог, и теперь они пылились где-то в шкафу. Когане уже целый час представляет каков на вкус «тот парень», ибо на вид эта штучка выглядит просто божественно: тёмная, бархатная кожа, которую Кит будет сдирать с особой нежность, тёмно-каштановые волосы, которые слипнуться от алой крови. Когане невольно пробрали приятные мурашки от только одной мысли об этом, а из юношеской груди вырвался почти что томный вздох. – Я смотрю ты в предвкушении? – в комнату Кита, как всегда без стука, зашла Широ и оперевшись о тумбочку, скрестила руки на груди и одарила брата улыбкой, которая больше походила на звериный оскал. – Именно, – с присущей ему холодностью ответил Когане, – даже не надейся, что я буду делиться с тобой. Широгане закатила глаза, мол, больно нужно, чем вызвала лёгкую усмешку на губах парня. – Спускайся на обед, а то до ночи ещё далековато, – проговорила девушка, махнув рукой и выходя из комнаты. В комнате снова воцарилась тишина, что не могло не радовать парня. Но всё же придётся встать и пойти, ведь сестрёнка то права, до ночи далековато, да и тот паренёк больше походит на сладенький десерт, чем на полноценный обед и ужин. Мало кто знает, как выглядит дом Когане внутри, а если кто и знал, то тот вряд ли уже отсюда вышел. Внутри всё было так же мрачно, как и с наружи. Мебель из тёмного дуба, обоев нет, только тёмные от неизвестно чего стены, увешанные парочкой картин и фотографий. В доме два этажа, на каждом этаже по четыре комнаты. На первом кухня, зал, ванна и прихожая, а на втором спальня Кита, Широ и родителей. Стоит отметить, что Коливан и Клория спят в разных комнатах, они с самого начала не были семьёй, скорее просто партнёрами и сообщниками. Да, Клория родила главе семьи детей, но и это было только с целью продолжения рода и прибавке семье новых молодых сил. Кит не был привязан ни к кому в семье, единственное, что иногда с сестрой мог сходить на совместную охоту, но на этом его «семейная жизнь» заканчивалась. Но это его не особо заботило. Он привык быть один и с удовольствием один и останется. За столом, как всегда, было тихо. Вам наверно жутко интересно, что же было сегодня в меню у пожирателей? Да ничего особенного, весьма свежая пара почек, щедро политая кровью, рядом был поднос с верхним слоем кишок, так как нижний был весьма грязным и съедался весьма редко, а самой главной «вишенкой на торте» была самая настоящая человеческая голова, на которой до сих пор красовалась гримаса ужаса и боли, зубы были тщательно выдраны, все волосы тщательно выбриты, ну а верхняя часть головы отсутствовала, полностью оголяя мозг. В красивых фарфоровых стаканах красовалась свеженькая кровь, у каждого своя, разумеется. Кита раздражала это чудовищная атмосфера, он мог бы спокойно поесть в своей комнате, но тогда бы его оставили без еды на неделю, или же он сам мог бы стать едой. Да, именно, пожиратели могут есть своих сородичей, либо чтобы показать свои достоинства, либо чтобы просто позабавиться. Именно по этой причине парень терпел всю эту обстановку, просто спокойно поедая мясо, которое так приятно щекотало вкусовые рецепторы. По окончанию обеда все снова разошлись по своим комнатам, ну а Кит решил вздремнуть, дабы побыстрее скоротать время до вечера, ведь он так предусмотрительно оставил местечко для вкуснейшего десерта. Лэнс всё никак не мог уснуть. И дело было вовсе не в холодном полу или шумах за окном, а скорее нахлынувшие воспоминания детства. Макклейн вспоминал один день за другим. Их так много, и они прекрасны. Юноша как мог аккуратно встал и быстро одевшись, вышел медленными шагами сначала из комнаты, а уж потом вниз по скрипучей лестнице и вон из дома. Туда, далеко в лес, к их с Китом месту, к домику на дереве. Даже не замечая, как его друг тихо, но тем не менее быстро следует за ним. Кит увидел его в окне, когда тот встал видимо с пола и быстро куда-то шмыгнул из дома. Для Когане это была просто потрясающая возможность, как только он начал своё бесшумное преследование, он тут же почувствовал до одури сладкий запах, который истончала его жертва. Это запах и в сравнение не шёл с остальными, он будто притягивал к себе, заманивал своей сладостью, и это чертовски будоражило юного пожирателя, заставляя держаться к добыче как можно ближе, дабы вкушать пока что аромат. Лэнс же старался найти ориентиры, которые привели бы его к домику, но не находил их. В отличии от города, лес уж точно изменился. Он будто стал ещё больше и непроходимей. Деревья, которые составляли большую часть леса стали выше и толще, из-за чего проходить мимо них было довольно-таки сложно. Под ногами была уже не трава, а голая безжизненная земля, по которой были разбросаны сухие ветки, а из каждых углов казалось на тебя кто-то смотрит и дышит прямо в спину. Лэнс уже тысячу раз пожалел, что решил поискать домик ночью, а не как нормальный человек днём или хотя бы утром. Когда Макклейн вышел на широкую поляну, он невольно вздрогнул осознавая, что не узнаёт этого места. Он уже хотел пойти назад, как вдруг услышал треск веток и перед глазами юноша предстал высокий брюнет с какой-то больно-дьявольской ухмылкой, что заставило Лэнса вздрогнуть и отшатнуться. – Что такое, малыш, потерялся? – совсем уж приторно произнёс незнакомец, подходя всё ближе к парню напротив него. – Не-нет, кто… кто вы? – голубоглазый продолжал отходить, ещё как назло единственный источник света, Луна, скрылась за тучами, полностью спрятав неизвестного парня. -Уверяю тебя, детка, это уже не важно, – неожиданно для Лэнса, незнакомец оказался позади, что напугало бедняжку ещё больше, – ты так сладко пахнешь, просто чудесно, не хочешь немного развлечься со мной, м? – Нет, не трогай меня! – наконец выйдя из ступора Лэнс попытался убежать, но у него ничего не получилось, Кит с завидной ловкостью и скоростью схватил его за запястье и больно его сжав повалил беззащитного парня на землю – Нет, пожалуйста, не надо, не надо, отпусти меня! – Тише, тише милый, не волнуйся, я растяну наше удовольствие на всю ночь, – прошептал Когане, прижимая тонкие ручки к холодной земле, но Лэнс всё так же продолжал брыкаться, стараясь изо всех сил выбраться из мёртвой хватки. Пожирателю это даже нравилось, он всегда любил наблюдать за попытками жертв выбраться, а иногда даже поддавался и давал им надежду на побег, но рушил их быстрым сворачиванием шеи. Сейчас был не тот случай, уж больно хотелось парню поскорее распробовать сладкого мальчика. Когане начал выпускать острые, как бритва, клыки и такие же когти, тем самым больно впиваясь в нежную кожу на руках, заставляя парнишку громко вскрикнуть и похоже заплакать, но именно в тот момент, когда монстр уже хотел вцепиться в тело жертвы, Луна выглянула из-за туч и осветила поляну. Прошла минута, две, три. Они всё смотрели друг на друга и не могли поверить в то, что видят. Эти голубые глаза, это тонкие губы и пушистые ресницы, которые так сильно любил Кит, сейчас были напротив и буквально с ужасом смотрели на него. Лэнс смотрел так же на друга и не узнавал его, вроде те же вороньи густые волосы, всё те же фиалковые глаза, но теперь они смотрели по-другому, не с тем интересом, а с какой-то жаждой, жаждой крови, а эти зубы, когти которые впивались в него, это не мог быть Кит, но это был он, и Лэнс хорошо это понимал, но всё также не хотел верить, что его самый лучший друг оказался монстром. Кит отшатывается и отползает, скрывает когти и зубы и отходит, вертя головой и всё громче бормоча: «Нет, нет, нет! Что же я наделал, я не хотел, нет!». А Лэнс всё слышит и видит испуг и сожаление на лице Кита, вот он снова видит того прежнего Когане, именно такого каким он его помнит. Но Макклейн всё так же боится, и поэтому придерживая поцарапанные запястья, встаёт и отходит от парня, который всё также что-то бормочет и смотрит на него. Кит не выдерживает первый, он буквально молнией растворяется в гуще леса, а Лэнс испугавшись нового нападения бежит в противоположную сторону, всё так же держась за запястья и пуская горькие слёзы. Он напуган и сбит с толку, он так хотел снова увидеть СВОЕГО Кита, что не мог поверить в то, что видел буквально минуту назад. Когане же оторвавшись на приличное расстояние начинает рвать и метать, в прямом смысле этого слова. Острые когти царапают кору деревьев, зубы впиваются в собственную кожу, а из фиалковых глаз льются градом слёзы. Он падает на землю и кричит, дерёт себе горло и кричит, тем самым одиноким и покинутым криком, что был у него ровно семь лет назад, когда он так же, как и сейчас потерял Лэнса, вот только теперь его не вернуть. Он видел Кита настоящего, он видел монстра, который хотел его сожрать. Для Кита всё рухнуло вновь, а застывшие сердце вновь наполнилось той адской прожигающей болью, что и семь лет назад.