Маска. Возвращение

– Ты никогда не думала, почему зрители больше любят злодеев в кино? – не смотря на расхаживающую по гостиной Лили, больше сама себя спросила Мия. – Думаю, потому что они больше запоминаются. Они же просто-напросто колоритнее, интереснее положительных героев. А мы, бабы, все те же зрители. Мы любим не тех, кто сам предлагает свою любовь. Мы любим злодеев, хотя сами в этом никогда не признаемся. Лили с искренним непониманием замерла на месте, уставившись на подругу, которая сидела на своем диване по-турецки, большой ложкой уплетая мороженое из ведерка, пялясь, не моргая, в телевизор. – Какие злодеи? Какая любовь? Ты вообще слушала, о чем я говорила? – Слушала. О злодее Спроусе, который посмел вернуться, да еще и живет через стенку с тобой. – С чего ты решила, что он злодей? – Лили теряла нить разговора и терпение заодно. – Это не я решила, а ты. – Да ничего я не решала! Он не злодей… – Если он такой хороший, что ты мне мозг тогда выносишь? – Мия сдвинула брови и наконец посмотрела на подругу. – Радуйся, что он вернулся. – Да не могу я радоваться, как ты не понимаешь! – воскликнула Лили. – Я только-только приняла решение отпустить все воспоминания о нем, и тут на тебе! Заявляется на мой порог, как ни в чем не бывало! Я зла на него! – Но его не было рядом, потому что он защищал в первую очередь тебя… – Ты ищешь ему отговорки. Если бы он захотел позвонить – он позвонил бы. – Ах вот в чем дело! Ты зла на него, что он не звонил тебе! – всплеснула руками Мия, чуть было не забрызгав талым мороженым диван. – Лил, я боюсь ошибаться, но мне кажется, что тебе нравится процесс. Тебе нравится, когда он тебя добивается. – Что? – возмутилась Лили. – Я не хочу, чтобы он меня добивался! И ничего мне не нравится! Какая муха тебя сегодня вообще укусила?! – То есть, если я сейчас тебя спрошу, любишь ли ты его или нет, ты с чистой совестью, не лукавя, ответишь, что нет? Блондинка, опустила глаза, села рядом с подругой и забрала мороженое из ее рук, начиная уплетать десерт. – Что и требовалось доказать, – победно произнесла Мия. – А всю эту злость, отвержение его ты выдумала, чтобы просто наказать. – Ты говоришь глупости… – полным ртом пробубнила Лили, так же не поднимая глаз. – Детка, – Мия приглушила голос и мягко забрала из рук подруги ведерко с ложкой, убирая подальше, – мы подруги, и хоть со мной будь честна, если ты даже сама с собой не можешь быть честной! Если ты решила повыводить его из себя – тебе нужно начать играть с ним, а не истерить. Делать вид, что он тебя не интересует. Игра – основной элемент нашей жизни, от мастерства владения ею зависит многое, в том числе счастье и любовь. Ласку и любовь выпросить невозможно, но их можно выиграть. Притворяйся. Будь загадочна. Но есть главное правило – будь честна. Ты действительно должна поверить, что в мире есть вещи важнее Коула. Выигрывает тот, кто играет. – Ты точно на экономиста училась, а не на мозгоправа? – Лили смотрела на Мию, словно первый раз видела. – Я люблю смотреть всякие такие передачи и сериалы. И прошу, не сбивай меня с мысли, раз от помощи профессионала ты отказалась, – Мия, видимо, и в правду вошла в роль психолога. – Представь, ты добилась своего. Он вернулся, ты покорила его, он думает только о тебе, он раскаивается, короче, у твоих ног. Что будет дальше? Ты знаешь? Ты хочешь этого? – Я не знаю… – искренне задумалась Лили. – Я не думала… – Я так и знала! Во-первых, я оказалась права в твоих планах, пусть даже не осмысленных. Во-вторых, если ты хочешь завоевать своего Спроуса – не обращай на него внимания. Ты выиграешь только в той игре, правила которой придумаешь сама. – Легко тебе говорить «не обращай внимания», – под нос пробубнила себе Лили. – Ведь он не проводит в твоем доме больше половины дня, да еще и сделал себе ключ без моего разрешения, и это только спустя пять дней после возвращения! – Но если ты хочешь жить искренне, не играя, а доверяя – то Коул, как бы он мне не нравился, не тот, кто тебе нужен. Тебя оценит другой – преданный, который не будет играть с тобой в игры. – Ты думаешь, я смогу полюбить кого-то еще? – Сначала тебе будет просто хорошо с ним. А потом ты почувствуешь любовь. Ты боишься, что это будет не она, а дружба, но любовь и не всегда начинается со страсти, как у вас. Любовь строится на взаимоуважении, доверии и стабильности. Подумай, стоит ли тебе связывать жизнь с человеком, для которого стабильность – ругательное слово? Лили подняла голову и заглянула мокрыми малахитовыми глазами в миндалевидные Мии. – Я не верю, что смогу быть счастлива еще раз… Я не хочу думать о Коуле, но когда вижу его, как он возится с Эми… Я бы в жизни не подумала, что из него получится такой внимательный и нежный отец… – А как там наш коп? – Мия нежно погладила подругу по волосам, большим пальцем смахивая скатившуюся с ресниц слезу. – А что с ним? Пишет, он пытается вывести меня на контакт, а я… – Может как раз стоит с чего-то начать? Обещай мне, что хотя бы подумаешь? – Обещаю. После разговора с Мией, на душе Лили словно кошки скребли. А еще если учитывать, что за дверью собственной квартиры ее ждала встреча с причиной всех ее несчастий и счастья одновременно... Коул благородно отпустил ее встретиться с подругой, оставшись с дочерью. Отцовство ему шло. Очень. Он как фанатик возился с Эми, не выпуская ее из рук ни на минуту. Спроус буквально поселился в квартире Лили, словно не замечая ее саму, точнее ее недовольства по этому поводу. Но если честно, с его возвращением девушка выдохнула. Он помогал, разгрузил ее, взяв заботу о дочери в свои руки, благодаря чему Лили могла даже просто поехать поболтать с Мией. Такое удовольствие с рождением Эми стало редкостью. Да и Эми была просто без ума от новоиспеченного папаши, который, казалось, всю жизнь нянчился с малышами и знал, как себя с ними вести. За разговорами с Мией Лили совершенно забыла про время. И несмотря на мандраж, который овладевал телом девушки каждый раз перед встречей с ним, она влетела в квартиру, потому что по графику Эмма должна была уже проситься спать, а прежде ее нужно было искупать и накормить. Но зайдя в квартиру, она не услышала криков, возни и вообще ничего. По гостиной раскиданы игрушки, но их обладательницы не было видно. Лишь из ванной доносился приглушенный мужской голос, и Лили рванула дверь на себя. Эми сидела в ванночке, пока Коул, сидя рядом с высоко закатанными рукавами рубашки мягкой губкой невесомо намыливал крохотное тельце, о чем-то чуть слышно разговаривая с ней. А Эми с интересом трогала переливающуюся на свету пену, одной ручкой держа папу за пару пальцев ладони. Сердце Лили сжалось, когда она увидела эту картину. То ли от того, что Эмма семь месяцев была лишена отцовской заботы и любви, и сейчас это выглядело все очень трогательно, то ли от того, что Лили хотела и вовсе оградить ее, и заодно себя, от этого. Они могли бы быть нормальной семьей, а могло бы и этого не быть… – А вот и мама пришла, – завидев вошедшую, протянул Коул. – Мы как раз заканчиваем. – Что ты делаешь? – сразу же накинулась Лили, запоздало вспоминая совет Мии. – Я купаю дочь, потому что ей пора спать. И не надо думать, что я настолько рукожоп, что способен утопить собственного ребенка в тазу с водой. Оторопев, Лили смотрела, как Коул скупнул малышку, не предлагая, всучил ей полотенце, куда спустя мгновение усадил Эмму. Удивленная девушка молча восхищалась его слаженным движениям, а так же тому, как послушно вела себя дочь. Ни звука! И стоило только мужчине появиться! Почему же матери она закатывала истерику каждый раз, когда та заканчивала так любимое купание? Коул забрал малышку из рук Лили и уже хотел выйти из тесной ванной комнаты, где они оказались буквально прижатыми друг к другу, но остановился, глядя на растерявшуюся девушку. – Лил… – А? – словно очнувшись, она подняла на него потерянный взгляд больших зеленых глаз. – С тобой все хорошо? – парень с тревогой заглянул ей в глаза и, немного помедлив, нерешительно поднял ладонь вверх, положив ее на шею девушки, большим пальцем проведя по щеке. Лили не сразу поняла, что происходит. Тепло, что дарило это касание, растекалось по венам, голубые глаза, казалось, видели ее насквозь, и она снова начала тонуть в них, как и прежде… Но, опомнившись, девушка отпрянула, испугавшись собственных ощущений. – Переодень Эмму, пожалуйста. Я приготовлю смесь. Она выбежала из ванной, прячась от Спроуса на кухне, пытаясь сконцентрироваться на смеси для Эми. Но клокочущее в груди сердце выдавало ее с потрохами. Играть. Хотя бы попытаться изобразить безразличие, а не таять от каждого взгляда и случайного касания. – Спасибо, ты можешь идти. Зайдя в комнату, в которой уже был приглушен свет, Лили осторожно отодвинула Коула от собственной кровати, поперек которой лежала полностью готовая ко сну Эми, в бледно-зеленом боди. Совпадение или нет, но с появлением отца она стала намного спокойнее вести себя. Даже сейчас не капризничала, не просилась на руки, а спокойно лежала поверх покрывала, медленно хлопая длинными ресничками. Лили взяла дочь на руки, садясь на край кровати, принимая удобное положение, прежде чем поднести бутылочку ко рту Эми. – Я дождусь когда она заснет, если ты не возражаешь… Не поднимая головы, Лили коротко пожала плечами, наблюдая, как дочь вытягивает смесь из бутылочки, и начала немного раскачиваться. Коул сел рядом, не сводя глаз с малышки, которая не знала: то ли есть, то ли спать. – Почему ты не кормишь ее грудью? Вспомнив слова Мии о том, что нужно хотя бы перестать истерить от каждого его слова, вопроса и вида, девушка еле слышно, стараясь не выдать дрожь в голосе, чуть слышно ответила, не поднимая головы: – Потому что у меня молока практически не было. Она на искусственном вскармливании с самого начала. – Почему? Лили невольно замерла, остановив качание, но недовольно заворочавшаяся Эми заставила ее взять себя в руки и продолжить. – Потому что… – буркнула она. Правда о том, что молока не было от непрекращающихся стрессов и депрессий, не жаждала вырываться наружу. Но Спроус, казалось, знал ее и так. – Это тоже из-за меня? Лил, прости… Я каждый день, каждый час буду просить у тебя прощения, не надеясь на то, что ты когда-нибудь меня простишь… Стараясь концентрироваться на окончательно заснувшей дочери, а не на словах Коула, которые снова разбередили ее раненную душу, Лили убрала бутылочку в сторону, и поднялась, укладывая малышку в ее кроватку. Для достоверности, она задержалась у нее, следя за тем, что она действительно крепко спит. Коул тоже был рядом. – Столько всего произошло между нами, а мне хочется сказать тебе одно. Спасибо… – прошептал он. – За что? – Лили искренне удивленно повернула голову в его сторону. Она впервые позволила их взглядам пересечься и замереть в затянувшемся молчании. – За дочь. За то, что отказалась от всего, и подарила ей жизнь. Ты могла и не делать этого… – Нет, не могла, – хрипло выдавила Лили, снова отворачиваясь, силясь спрятать нахлынувшие слезы. Воспоминания катком снова прошлись по ее телу. – Я и представить себе не могу, что пришлось тебе испытать. Я тебе всю жизнь буду должен за нее… Она такая же красивая как и ты. Ладонь Коула скользнула по каркасу боковой стенки кровати, пока не достигла Лили, и не накрыла ее ладонь, лежащую здесь же. Девушка заворожено смотрела на их руки, не в силах сразу же разорвать этот контакт, но опомнившись, вырвала ладонь. – Не надо… Пожалуйста. Лили закрылась. Обхватила себя руками, отходя подальше, и стараясь даже не смотреть в сторону мужчины. – Прости. Спокойной ночи. Я зайду завтра. Дверь в коридоре давно закрылась, а Лили так и стояла у окна, всматриваясь в ночной город и обнимая себя за плечи.