Маска. Возвращение

– Коул, милый, пожалуйста, очнись! – Лили трепала бессознательного Спроуса за воротник пиджака, стоя на коленях рядом с ним. Слезы застилали глаза, она почти не видела его, только расплывающийся силуэт. За собственными возгласами, она не слышала, как Даррен, стоящий позади нее, вызывал скорую и полицию. – Даррен, как Эми? – С ней все в порядке, она спала в машине. – Коул… – молила его Лили. – Даррен, он жив? Скажи, что он жив! – Да жив я, не кричи, – еле слышно проговорил Коул, шевеля одними губами, от которых кровь отлила, оставляя их голубого цвета. – Слава Богу! – уже от счастья, еще сильнее заплакала Лили, хватая лицо Коула в ладони, целуя его губы, щеки, глаза. – Я думала ты опять умер! Я бы тебя убила тогда! – Подумай. Сейчас хорошая возможность, полдела сделано, – устало прикрывая глаза, юморил он. – Дурак! У нас еще вся жизнь впереди, – Лили наружной стороной ладони провезла по лицу, размазывая слезы и остатки макияжа. – Успею. – Где Эми? – снова открыл глаза Коул, обеспокоенно глядя вокруг себя. – Она здесь. Не ожидая приглашения, Даррен подошел ближе, и протянул Лили дочь. – Скорая будет здесь через пару минут. Я встречу их на улице. – Спасибо, Даррен, – поблагодарил его Коул. – Поправляйся. Ничего не понимающая, Эмма радостно вцепилась в мать, пока не увидела лежащего отца. Она тянула к нему ручки, ожидая, что сейчас он протянет к ней свои и возьмет ее, подбрасывая вверх. Но боль сковала его, оставляя пригвожденным к полу. Лили еле удерживала вырывающуюся к папе дочь. – Обнимите меня. Лили, не поднимаясь с колен, переползла на другую сторону, противоположную той, на которой было ранение Коула, и согнувшись, как могла, чтобы не причинить боли, обняла его, стараясь в дополнение не дать Эмме ползти по груди отца. Слезы нескончаемым потоком покрывали ее лицо, содрогая тело. – Все, перестань, – прошептал Коул, ловя ее губы, оставляя легкий, горячий поцелуй. – Я, кажется, не умру. Она промахнулась. У Ронсонов по женской линии со стрельбой не важно обстоят дела. – Помолчи уже! – улыбнулась сквозь слезы Лили. – У тебя кровь течет… – Ну я же не рыба, у меня и должна быть кровь… Сзади послышался топот. Дом в одно мгновение наполнили люди в форме, без формы, но что самое главное, медики. Одна бригада буквально силой оттащила Лили с Эми на руках от истекающего кровью Коула, а вторая принялась за него. Пока саму Лили и ребенка осматривали, задавали вопросы, она неотрывно следила за действиями врачей и состоянием Коула, готовая в любой момент вскочить с места и броситься к нему. Ей пытались начать задавать вопросы федералы, но на ее защиту встал Даррен, дожидавшийся приезда полицейских: – Думаю, можно оставить все расспросы до утра. Мисс Рейнхарт в шоке. Ее собственная няня похитила у нее ребенка, стреляла в нее, ранила мистера Спроуса. Дайте ей прийти в себя. Когда дело дошло до того, что нужно госпитализировать Коула, Лили закатила скандал. – Я поеду с ним! – Мисс, вы с ребенком поедите в машине следом за нами, в одну и ту же больницу, – убеждала ее медсестра. – У мистера Спроуса ранение, ему необходимо оказать помощь, которая экстренно может понадобиться и по дороге, а Ваше присутствие может усложнить эту задачу… – Лил, успокойся, – когда Лили чуть открытым текстом не послала услужливую афроамериканку, вступил Коул, который был уже уложен на носилки, и его несли к карете скорой помощи. – Поезжай следом. Даю слово, что доеду живым до больницы. Встретимся там. И пожалуйста, – обратился он уже к врачу, – проследите за ней. И вколите что-нибудь успокоительного. Смилостивившись, Лили с Эми, закутанные в плед, ехали следом за Коулом в больницу. Доехав до места назначения, Лили не увидела Коула. Как ее заверили, его увезли в операционную, и его жизни ничего не угрожает. Эми тоже забрали – на всякий случай взять анализы, что Ева ничем не успела напичкать ее, а заодно и покормить. Саму же Лили увели в процедурную. – Это лишнее. Я спокойна, – заверяла она, в то время как медсестра вкалывала ей успокоительное. – Лишним не будет, – убедила ее молодая девушка, вводя иглу в вену, хотя Лили и не особо сопротивлялась. Укол, действительно, был необходим. Лили чувствовала, как сердцебиение пришло в норму, дыхание не срывалось, и дрожь в теле потихоньку начала уходить. Немного придя в себя, девушка смогла коротко написать Дилану о случившимся и об адресе больницы, где они находились. Немного спустя, ей вернули и сытую Эми, а еще немного погодя, разрешили пройти в палату, куда перевели Коула. Парень лежал в полумраке палаты, на койке, в белой больничной рубахе, в мелкий зеленый горошек. Через катетер в его руке вливалось лекарство из подвешенного пластикового флакона. Из-под рубахи виднелась наложенная повязка. Увидев его, бледного, сонно закрывшего глаза, действие успокоительного словно отключилось. Слезы снова застилали глаза Лили. – Ну хватит, – прошептал Коул, когда она села рядом с ним, утыкаясь мокрым лицом в здоровое плечо. – Два дня тут отдохну от тебя, и снова буду бесить. – Лучше беси, только больше не кидайся под пули. Эми устало сидела на левой руке матери, упираясь головой в ее плечо. – Вы устали, – заключил Спроус, вытирая пальцами слезы с щек Лили. – Езжайте домой, отдохните. – Я тебя одного здесь не оставлю, – решительно заявила Лили. – Тебе не о чем переживать. Алиша мертва. Больница полна федералов… – Не говори мне ничего про них. Это они проворонили Алишу. Так что у меня нет веры им… Дверь палаты без предупреждения распахнулась, и первой в нее вихрем влетела Барбара, а за ней взволнованно вошел Дилан. – Боже мой! Что случилось? Лили и Коул вкратце рассказали события, приведшие их всех сюда. – Какой кошмар! – всё ужасалась Барбара, в то время как Дилан молча слушал, не сводя глаз с брата. Закончив рассказ, тишина повисла в больничной палате. За дверьми в коридоре, передвигался медперсонал, стараясь не нарушать ночной режим, и не разбудить пациентов, а в самой палате, на руках у Лили, заснула Эмма. – Заберите Лил и Эми с собой, – обратился к брату Коул. – Конечно, даже не оговаривается… – Спроус, я сказала тебе, что я никуда отсюда не уеду, – злобно зашипела на него Лили. – Может, мы хотя бы заберем Эми? – предложила Барбара, чувствуя непоколебимость в решении Лили. Рейнхарт опустила глаза на спящего ребенка, затем на Коула, который одним движением глаз указал ей правильный выбор. – Хорошо. Только не сводите с нее глаз. Как доедите – позвоните. – Как скажешь. А вы, в свою очередь, пообещайте больше не встревать ни в какие истории! Дайте нам уже спокойно пожениться. Я замуж хочу, понимаете?! Смеясь, Коул и Лили принесли Барбаре торжественную клятву больше не попадать под дуло пистолета, Дилан аккуратно, чтобы не потревожить хрупкий сон, забрал племянницу, и попрощавшись, они покинули палату, оставляя их наедине. Коул, щурясь от боли, сдвинулся немного, освобождая рядом со здоровой половиной своего тела место на больничной койке. – Давай, укладывайся, упрямица. Осторожно, боясь навредить даже дыханием, Лили забралась на кровать, устраиваясь рядом на бок, опуская ладонь на мужскую грудь. – Я так испугалась, – спустя десятиминутное затишье, прошептала она. – В этот раз я бы точно умерла, если бы ты… Или Эмма… – Не думай об этом. Все позади. Еще одна история. Помолчав еще минут пять, когда первые признаки сна уже окружили их, Коул сказал: – Лили, я люблю тебя. – Я люблю тебя, Коул.