Сыграй мне

MISSIO - DWI (stripped)

      Чонгук не успел опомниться, как опустился рядом на колени с Юнги, вокруг которого уже была целая лужа опрокинутой выпивки.       — Эй! — Судорожно вскрикнул он, хватая парня за лицо, но ответа не последовало.       Внутри Гука все похолодело. Он кинулся, спотыкаясь, к своему мобильному телефону. Трясущимися руками ему с трудом удалось набрать номер скорой помощи. Вкратце объяснив по телефону сложившуюся ситуацию женщине, которая была спокойна, словно удав, ещё больше заставляя волноваться Чонгука, он указал их адрес. С учетом того, что Гук никогда не верил в небеса и прочую чушь, было весьма парадоксально то, что, возвращаясь к Юнги, он молил Бога, чтобы тот дал его другу немного времени. «Скорая помощь должна успеть, а что могу сделать я?» — Чонгук только хлопнул глазами и понял, что даже не удосужился проверить, дышит ли Мин Юнги.       — Соберись, идиот, — прошептал он в пустоту самому себе, пытаясь побороть оковавшую его панику.       На его глазах уже когда-то случалось подобное, и он, не до конца понимая, как смог все запомнить, принялся механично повторять все те движения из воспоминаний. Чонгук осторожно перевернул друга на спину и открыл ему рот, выводя вперёд нижнюю челюсть, чтобы убедиться, что Юнги не проглотил язык. Затем он опустился к его груди и приложился ухом прямо к сердцу, мечтая услышать те самые толчки, которые говорили о том, что его друг все ещё жив.       — Да, — Чонгук отпрянул, когда долгожданный стук раздался прямо у него в ушах, и начал вслушиваться в дыхание Юнги, но спустя пару мгновений он так ничего и не почувствовал.       Парень не дышал. Гук испуганно зажал своему другу нос, глубоко вдохнул и плавно выдохнул прямо в рот Юнги, плотно прижимаясь своими губами к его губам. Он принялся считать про себя, впуская так необходимый воздух в легкие своего друга. «Раз, два, три, четыре», — время казалось Чонгуку вечным, хотя прошло всего четыре секунды. Он снова вздохнул и проделал тоже самое.       Он не останавливался, наблюдая как грудная клетка парня совсем немного приподнимается. В дверь громко постучались, но Гук даже не вздрогнул. Он бросился открывать и вздохнул с облегчением, увидев на пороге сотрудников скорой помощи. Стук его сердца заглушил все посторонние звуки вокруг, а из-за внезапной усталости у него слегка подогнулись колени, и он схватился за комод, который стоял в прихожей.       — У него остановка сердца, — крикнул медбрат другому и сел на колени рядом с Юнги. Чонгук больше ничего не слышал, весь шум внезапно исчез, и он наблюдал за всем, будто смотрел немое кино.       Мужчина склонился над Юнги, убедился, что его дыхательные пути открыты, положил обе ладони по центру грудной клетки парня и начал интенсивно давить на него, полностью используя вес своего тела. Массаж сердца, вот что это было, мимолетно пронеслось в голове у Чонгука. Он медленно сползал по стене, не отрываясь от картины, развернувшейся перед ним.       Все, о чем он мог думать — чувство глубокой растерянности и вины. Да. Чонгук чувствовал себя ужасно виноватым, ведь он был тем, кто с таким рвением желал, чтобы Мин Юнги был его дружком по наркотикам, и вот к чему всё это привело. Непрошеные слезы катились по щекам парня, обжигая кожу. Он резко стёр их тыльной стороны ладони и заставил себя подняться. Понимая, что ничем не может помочь, он просто остался стоять на месте, надеясь, что все будет в порядке. Он не заметил, как весь дрожал и обливался потом. Облизнув сухие губы, Чонгук вытер пот со лба.       — Пульс есть, быстрее, нужно везти его в больницу, — сквозь вакуум, который невидимой пеленой образовался вокруг парня, проник жесткий голос. Чон издал стон облегчения.       Мужчины осторожно, но достаточно быстро переместили Юнги на носилки и скрылись за дверью. Чон двинулся за ними на автомате, еле переставляя ноги.       — Парень, поторопись, если хочешь поехать с нами, — нетерпеливо бросил один из служащих, и Гук, пробежавшись, очутился с ними в машине, испепеляя взглядом бледного Юнги.       До самой больницы Чонгук умолял Бога, чтобы тот простил его ошибки и то, что он в него не верил. Парень пытался, как мелкий торгаш, убедить Его, что просил не для себя, а для друга, что автоматически делало просьбу не такой нахальной. Он, как настоящий болван, не знал, чтобы ещё мог сделать прямо сейчас, поэтому без устали бормотал несвязные и вообще несуществующие молитвы. Все сходилось лишь к одной единственной фразе.       «Пожалуйста, оставь его в живых».

***

      Никто не пускал Чонгука в палату и не отвечал ни на один заданный им вопрос. Все проходили мимо, занимаясь своими делами. Он не знал с чем это было связано. Возможно, никто и близко не желал приближаться к парню, который спасал своего друга-наркомана. Выглядел Гук, как минимум, неважно, а если говорить откровенно, то просто отвратительно. Его слипшиеся волосы сосульками свисали на лоб, кожа не могла дышать из-за все ещё не отступившего пота, а потасканные джинсы и футболка, которые он впопыхах успел забрать с собой, прежде чем уехать, явно не видели стиральную машину несколько недель. Весь этот больной вид всех отпугивал, видно именно поэтому рядом с ним никто не сидел. Чонгук отрешенно уставился на часы, висящие на стене напротив. Прошло несколько часов, и он уже был не в состоянии сдерживать свой организм. Силы окончательно покинули его, и он в изнеможении прикрыл глаза, моментально проваливаясь в сон.       Через какое-то время он с огромным трудом смог разлепить свои веки. Первые лучи солнца осторожно проникли внутрь больницы, отчего Чонгуку стало неприятно резать глаза, и он отвернулся в сторону. Как раз в этот момент из палаты, где находился Юнги, вышла медсестра.       — Извините, — Чонгук не стал подниматься и просто окликнул девушку, продолжая сидеть на месте. Она, конечно, остановилась, но по ее не слишком довольному лицу было не сложно догадаться, что нынешнему диалогу она не особенно уж и рада. — Я хотел узнать, все ли в порядке с моим другом. Его сегодня...       — Фамилия? — не дослушав, отдернула его девушка.       — Мин. Мин Юнги, — просто сказал он, не находя в себе сил даже разозлиться на то, что со ним обращались, словно с отбросом.       — Его состояние не критично, но посетителей мы не пускаем. Я более чем уверена, что сегодня он ещё не проснётся.       —Но с ним все будет в порядке? Я могу придти завтра? — как же было много вопросов, на которые Чон хотел бы услышать более открытые ответы.       Девушка недовольно повела бровями, сдерживая желание закатить глаза. Чонгук изо всех сил старался её ни в чем не винить, в конце концов, она наверняка очень устала, вот и вся причина такого откровенного раздражения.       — Да, — коротко ответила она и двинулась с места, не желая больше общаться с ним.       Чонгук вновь потушил разбушевавшийся огонь внутри него и поторопился выйти из этого удушающего места. Он решил, что ему не помешает принять душ и немного поспать в положении лёжа, а также убраться в квартире. Завтра с утра или, быть может, даже сегодня вечером он обязательно навестит Юнги, но сейчас Чон был не в состоянии сложить два плюс два, не говоря о том, чтобы ещё целый день провести в больнице. Прошлая ночь полностью вымотала его и отобрала все силы. Ему даже показалось, что он слегка похудел за эти семь часов.       Добравшись до квартиры, он без особого энтузиазма принялся драить полы, ковёр пришлось выбросить, так как он окончательно провонял пивом и ужасное желтое пятно все равно не отстирало бы ни одно средство.       Поднимаясь с корточек, Чонгук, наконец, добрался до ванной комнаты. Сбросив с себя одежду, он с отвращением взглянул на себя в зеркало, по сторонам от которого разместились небольшие шкафчики, где парни хранили свои лекарства и гигиенические средства. Однако именно Чонгук хранил там кое-что ещё. Вначале, он почувствовал острое желание воспользоваться моментом и расслабиться, приняв одну из своих игрушек, но это желание резко сменилось яркой вспышкой бешенства к самой мысли об этом.Чон с яростью вытаскивал из шкафчика все баночки, которые там находились, и, открыв их, отправлял всё содержимое прямо в унитаз. Он делал это, получая настоящее удовольствие, совсем иного уровня, будто человек, которому удалось избавиться от ненавистных и тяжелых цепей, не отпускавших его всё остальное время. Как безумец, он сгрёб все баночки, валявшиеся на полу, бросил их в первый попавшийся пакет, который нашёл на кухне, и почувствовал совсем небольшое, но все-таки облегчение. Осталось придерживаться своего решения и не бросаться за новой дозой, как только почувствуешь маленькое желание расслабиться.       Что-то внутри Гука подсказывало ему, что после увиденного он вряд ли поддастся искушениям. В его подсознании будто щелкнул переключатель, и обратного пути уже не было. Пришло окончательное решение, от которого он действительно не хотел отворачиваться.       Чонгук скользнул в душ, пытаясь навсегда скрести с себя остатки прошлых привычек. Он не понимал, почему его грудь сдавило угнетающее чувство. Комок подступил к горлу, и парень дал свободу вулкану эмоций, который дремал до этого.

***

      На следующее утро Чонгук заставил себя встать с кровати, с разочарованием отметив, что не услышал ни одного будильника, который поставил на вчерашний вечер. Он хотел придти к Юнги раньше, но по итогу проспал всю ночь, так и не проснувшись.       Всё это очень сильно напоминало ему его девятнадцатилетие, когда он собирался навестить в больнице свою мать. Точно, как и тогда, Чонгук был свежо выбрит, однако помятый вид это никак не скрывало. Он надел белую майку, а сверху натянул голубую, свободную рубашку с короткими рукавами, которую оставил распахнутой. На ногах красовались выстиранные джинсы и кеды. Он прошёлся расческой по волосам, бросив мимолетный взгляд на залёгшие синяки под глазами, и отправился в больницу, попутно зайдя за фруктами, хотя и сомневался, что Юнги захочет есть в ближайшие сутки.       В больнице ничего не изменилось, медицинский персонал был с прошлой смены. Чонгук шёл вдоль пустующих и чистых коридоров, высоко приподнимая подбородок, тем самым высказывая своё небольшое негодование относительно того, как с ним обращались в этом месте вчера. Конечно, вряд ли, кто-то мог знать, что, на самом деле, Чон Чонгук был одним из богатейших жителей Сеула и всё потому, что был средним сыном Чон Ука, владельца крупной компании по недвижимости. Он отказался от образа жизни, который вели его старший брат и младшая сестра, потому как пренебрегал сопутствующими этой жизни обязанностями, предпочитая делать всё так, как вздумается ему. Несмотря на то, что с семьей он практически не общался, в такие моменты он остро ощущал, чьё имя носит.       Чонгук проскользнул в палату к Юнги. Повезло, внутри больше никого не было, и Гук тихо опустился на стул рядом с другом, который тихо сопел, сложив руки на груди.       Таким спокойным и мирным Чонгук видел его редко, поэтому слегка улыбнулся, представляя, как было бы хорошо, если бы Юнги всегда был таким тихим, как сейчас. Он оставил связку с фруктами на тумбе рядом с кроватью и вышел в надежде отыскать врача, но вместо этого снова наткнулся на ту же медсестру, которая явно не отличалась профессиональной этикой.       — Здравствуйте, — обратился к ней Чонгук, слабо улыбнувшись, скорее по привычке, чем по истинному желанию. — Я хотел бы узнать, кто лечит моего друга, Мин Юнги?       Девушка задумчивым взглядом оценила Гука.       — А Вы кто? — она его не узнала.       — Я его друг.       — Одну секунду, пожалуйста, господин Шин скоро подойдёт, — ответила она и тут же заторопилась по своим делам.       Через пару минут в дверях палаты появился грузный мужчина лет пятидесяти с отсутствующим выражением лица. Он не стал долго расхаживаться и тут же посвятил Чонгука в детали:       — Как только Ваш друг проснётся, Вам придётся забрать его отсюда. У нас не лежат наркоманы, для них есть специально отведённые места.       Чонгук с трудом проглотил этот наглый выпад, сдерживая ярко-выраженное желание ударить господина Шина.       — Передоз наркотическими веществами. В следующий раз не стоит мешать стимуляторы и снотворное, да ещё и мешать все с алкоголем. Я практикую уже много лет и, честно, был удивлён, что он выжил, так что можно смело сказать, что Вашему другу очень повезло.       Поняв, что это все, что ему собираются сегодня сказать, Чонгук молча проводил врача взглядом. Он посмотрел на до сих пор не шелохнувшегося друга и вздохнул. Гук очень надеялся, что эта ситуация хоть как-то повлияет на Юнги, ведь меньше всего на свете ему хотелось бы видеть, как тот начнёт разрушаться день за днём, если не остановится прямо сейчас.

***

      Юнги очень долго блуждал по бесконечным и пустующим коридорам. Все вокруг было серым и невзрачным, казалось, что сыростью пропахло все здание. Он хотел найти хотя бы одного живого человека, но сколько бы парень не ходил из одного места в другое, ему так никто и не попался. Сомнения в том, что он сможет кого-то отыскать, начали прокрадываться в его сознание, и подступившая паника омрачила настроение. Он остановился и оглядел проходы. Их было много, и Юнги понял, что попал в какой-то замысловатый и безжизненный лабиринт. Нужно было принять решение, в каком направлении двигаться теперь. Впереди было темно, и он замер, не желая делать шаг вперед ни к одному из проходов. Назад? Нет, назад он тоже не вернётся.       «Я совсем один, — подумал он, его дыхание сбилось, грудь сдавило. — Есть тут кто-нибудь?»       Вдруг он почувствовал, что кто-то приближается сзади. Он не обернулся, будто знал, кто идёт. Чьи-то тёплые ладони осторожно скользнули по спине Юнги. Маленькие пальцы медленно вели по позвоночнику парня сверху вниз, почти не касаясь. Слабый аромат корицы, мёда и ванили окутал его, такой знакомый и ощутимый, что Юнги не мог поверить в то, что этот человек находится здесь. Пальцы продолжали своё путешествие и уже блуждали по груди и животу парня, тёплое тело прижималось сзади, а темная макушка лежала на плече Юнги. Он с наслаждением вдохнул знакомый запах, исходивший от человека, вздрагивая от мягких прикосновений, которые оставляли за собой жгучие следы. Ваниль ударила в ноздри, смешиваясь с естественным запахом позади стоящего. Человек все теснее прижимался к Юнги, и он вовсе не был против. Юнги был счастлив. Стало так легко. Лица Юнги бережно коснулись. Человек хотел, чтобы он обернулся и посмотрел на него. Он послушно расслабил голову, но когда обернулся, его глаза открылись.       Юнги пронзила резкая боль во всем теле, возвращая к реальности. Он едва пересилил себя, чтобы сфокусировать своё зрение, но в итоге парень лишь щурился, не вынося яркого солнечного света. Все тело ныло, будто его избивали, а во рту стоял отвратительный привкус.       Юнги совсем ничего не помнил, что ещё сильнее пугало его. Он все-таки нашёл выход? Куда же исчез тот человек? Он снова закрыл глаза, не в силах терпеть свет, и, пересиливая себя, открыл, чтобы понять, что происходит. Голубой потолок, белые стены, этот запах, совсем не такой, как во сне. Он был в больнице, и никакого человека здесь не было. Правда, за исключением одного. Взгляд Юнги опустился на Чон Чонгука, который изо всех сил пытался уместить своё крупное тело на небольшом стуле, чтобы поспать. Выглядело это комично, подогнув ноги, Гук закинул одну конечность на стул, голова была откинута назад, а руки сложены на груди.       Юнги не стал будить его, стараясь прийти в более осознанное состояние. Боль не уходила, крепко цепляясь в него своими когтями, отчего он тяжело зажмурился и стиснул зубы. Голова жутко гудела. Ему бы не помешала пара таблеток, что угодно, лишь бы боль поскорее ушла.       В палату вскоре вошла медсестра. Юнги с надеждой воззрился на неё, как на нечто, что способно в одночасье принести так необходимое ему облегчение.       — Вы уже проснулись? — она улыбнулась пациенту, и Чонгук вздрогнул от её слов и проснулся.       — Я чувствую себя просто ужасно, — промямлил Юнги.       Чонгук протёр глаза, оставаясь молчаливым, пока медсестра, которую он видел впервые, находилась в палате. Хотя он не был уверен, что найдётся со словами, даже когда последняя покинет эту комнату.       — И не удивительно, — девушка сочувственно улыбнулась парню. — О Вас тут ходят такие слухи, будто Вам удалось победить саму смерть. Мы очень рады, что Вы оказались таким крепким пациентом.       — А что произошло? — на выдохе пробормотал Мин, перебирая пальцами.       Взгляд девушки быстро метнулся в сторону Чонгука и обратно.       — Передозировка наркотическими веществами. Вас буквально вытащили с того света. Скоро принесут обед, но судя по Вашему лицу, это Вам не слишком интересно, — она проделала какие-то махинации с капельницей, которые Юнги не смог рассмотреть боковым зрением.       И пока она занималась им, Юнги посмотрел на своего друга, который беспокойно ёрзал на этом несчастном стуле. Во взгляде Чонгука он чётко смог прочитать искреннее волнение, несмотря на улыбку, которую тот из себя выдавливал. Что-то подсказывало Мину, что Гуку есть что сказать, и это ему тут же не понравилось. Конечно, он хотел говорить с ним о наркотиках и об этой злосчастной передозировке. Юнги мысленно закатил глаза, вспоминая, сколько раз сам выручал с подобными ситуациями Чонгука и его дружков. Конечно, с ними не происходило подобных случаев, где всё находилось на грани жизни и смерти, но Юнги повидал достаточно, чтобы понимать, что не слишком далеко оторвался от них. Он знает свою меру и он в этом уверен, поэтому мысленно настраивал себя агрессивно по отношению к Гуку, а точнее к тем словам, которые вертелись у парня на языке. Чтобы не произошло, пока рано было вступать в споры. Для начала Юнги хотел восстановиться, обрести хотя бы немного сил и избавиться от мучающих его болей.       Медсестра покончила с процедурами, напомнив о том, что скоро к нему зайдёт врач, и покинула палату.       — Как ты себя чувствуешь? — Гук подошёл ближе, и в комнате заметно воцарилась разница в силе, которую они сейчас излучали. Юнги казался маленьким и бледным на фоне пышущего здоровьем Чонгука.       — Если честно, то ужасно. Всё болит. Гук понимающе кивнул.       — Я говорил с врачем, — его взгляд стал задумчивым. — Ты разве не знал, что нельзя смешивать?       Юнги инстинктивно напрягся, хотя сил едва хватало, чтобы просто спокойно выдавить из себя пару слов. Ему показалось, что Чонгук намекает на попытку самоубийства. Юнги удержался от фырканья. Может, у него и не было смысла жизни, но прощаться с ней желания точно не было.       — Знал, — коротко бросил он, впиваясь взглядом в Чона. — Я устал и хочу отдохнуть.       Чонгуку не оставалось ничего, кроме как оставить друга в покое. Мин почувствовал облегчение, когда оказался один. Ему не хотелось ни с кем общаться и выяснять историю произошедшего. Все, чего он желал — это хорошенько поспать, но он волновался, что как только закроет глаза, тот идиотский сон вернётся. Юнги не был готов видеть того человека, чувствовать его запах, а особенно — тепло его тела и руки, так бесстыдно гуляющие по коже Юнги. В бешенстве от мысли об этом сне, ему все-таки удалось уснуть, и, к счастью, сон больше не беспокоил его.