Без просвета

Руки Волка не были привязаны, но он все равно не мог ими пошевелить. Ощущение было такое, словно он был сильно накачан чем-то, его тело было тяжелым, голова совершенно пустая. Спустя секунду комнату озарил яркий свет, дверь аккуратно разъехалась в стороны, и Дракон привычным шагом проследовал к нему и воззрился. Затем зазвучал его голос — обычный, не окрашенный какими-либо лишними эмоциями, но достаточно четкий и громкий, чтобы его требование достигло чужого разумения.  — О-705. Глаза Волка мимолетом посмотрели на Дракона, а затем он отвел взгляд в сторону, не желая на него смотреть.  — Я нашел решение для твоей проблемы. Волк дернулся. Он все еще не мог пошевелиться нормально, но теперь он посмотрел в яркие, синие глаза своего создателя, и увидел в них что-то… очень нехорошее. Ему хотелось уточнить его послание, спросить что-нибудь, вроде «Что ты наделал в этот раз?», но говорить он тоже не мог. Это был очень односторонний разговор.  — Ты все увидишь. — Пообещал Дракон. — Совсем скоро. Волк закрыл глаза и попытался досчитать до десяти. Он чувствовал, что что-то в происходящем неправильно, что этого просто не может быть. Почему он снова обездвижен? Что происходит? И почему он думает, что у него был какой-то период свободы? Когда Дракон покинул его, он посмотрел на дверь, а затем на потолок. Над ним возвышалось огромных размеров сверло какого-то, неизвестного ему, аппарата. Он зажмурился и проморгался, но то не исчезло. Оно выглядело столь гротескно, что он не мог поверить, что что-то такое всерьез может использоваться в экспериментировании над телами. Еще несколько минут он лежал, смотря на него, ожидая, когда же оно, наконец, будет приведено в движение, но этого не происходило. Время напрягало его все больше и больше. На самом деле, оно было худшим проклятием в его жизни. Ему постоянно приходилось ждать. Ждать в своей комнате утра и начала «нового рабочего дня», ждать, пока они дойдут до кабинета, ждать в интервалах между ужасной болью. Боль не тревожила его так сильно, как ее ожидание. Ощущения переполняли его. Тусклая боль, страх, нервозность, желание умереть, исчезнуть, не быть здесь, расстройство, и обида. Но… если у него не было души, то почему тогда он все это чувствует? В коридоре раздался чудовищный вскрик. Что-то знакомое было в нем, как если бы… да, это было очень похоже на душевные волнения. Волк посмотрел в ту сторону и ощутил огромное сочувствие к тому, кто бы там ни был. Он ненавидел эксперименты на окружающих даже больше, чем на себе. А затем Дракон вновь заглянул к нему. Он выглядел воодушевленным, его руки были по локоть в чьей-то крови, и в одной из них он держал… душу. Почти целую, ярко зеленую душу, так сильно резонирующую с… осколком души Волка? Почему у Волка сейчас была видимая душа? Что-то в этой новой душе было очень знакомым, но Волк никак не мог вспомнить, что. В тот момент, когда Дракон аккуратно поместил эту душу в грудную клетку Волка, послышался громкий шум, и он показал просто жестами, без объяснений вслух:  — Я хочу посмотреть, что произошло в тот момент, когда я разделил твою душу. Пожалуйста, не дергайся. Затем он исчез — по кусочкам, в порыве свойственной ему телепортации. Волк уставился на сверло у себя над головой. Оно неумолимо приближалось к нему и должно было пробить ребра. Когда оно уже почти достигло его души, он услышал отчаянный волчий вой, и проснулся, окутанный туманом из своих глаз, который уже почти застлал половину комнаты. Он лежал в той же позе, что и во сне, но его тело было в порядке, поэтому он резко подскочил, прижал руки к лицу, и закричал. Знакомое ощущение чужой телепортации. Мелкие частицы наполнили воздух, и вот — Дракон уже самосотворился перед ним, скомкавшимся на кровати. Волк — Фолк — инстинктивно отдернулся, но не стал ничего предпринимать — это было бесполезно.  — Фолк? — голос Дракона звучал знакомо, но как-то не так, как обычно. — Фолк, что с тобой? Он аккуратно сел на его кровать и попробовал слегка приобнять его. Фолка это привело в немой ужас, но он не стал отбиваться. Увидев, что подобные действия не очень помогают, Дракон просто убрал свои руки и положил их к себе на колени, смотря на Фолка несколько обеспокоенным взглядом.  — Тебе приснился кошмар? Да… Конечно, тебе приснился кошмар. Я видел у тебя «аноар». Ты поглощаешь его просто в промышленных масштабах. Послушай, я подумал, что тебе стоило бы… — он замялся. Выглядело это странно и слегка забавно. — Поговорить с психиатром. Фолк прыснул. Его состояние медленно возвращалось в норму — растресканную, но все же ехидную норму.  — Психиатром? И что же он мне предложит? Что я могу ему сказать? Доктор, знаете, мой отец порвал мне душу на мелкие кусочки и расселил ее по всему миру. А еще он систематически пытал меня чуть ли не каждый день сорок с лишним лет подряд…  — Фолькарт. — Голос Дракона теперь звучал чуть строже, но все равно достаточно мягко для него самого. — Я не говорю о том, что происходило между нами. Это сложно изменить, и я знаю это. Но ты уже взрослый скелет, и ты вполне способен справиться с этими переживаниями, к тому же, сейчас у тебя появились другие скелеты, способные тебя поддержать. Например, Хоррен. Да, Хоррен. Идеальная группа поддержки, кроме шуток. Не очень анонимный клуб пострадавших от своих создателей.  — Насколько мне известно, у него тоже были некоторые терки с тем, кто его сотворил. — Невозмутимо продолжил Дракон. — Но между ним и тобой есть одна весомая преграда. Он уже освободил себя. Он уже много лет живет нормально, а ты… не можешь это забыть.  — А знаешь, почему? — Фолькарт прищурился и схватил руку Дракона, с силой ее сжав, но не боясь последствий. — Потому что его папочка покинул его уже давным-давно, и сделал это по-настоящему, а не ебал ему мозги семьдесят гребаных лет!  — Есть и еще кое-что. — Глиф не был впечатлен ни этим жестом, ни ядовитой долей ненависти и сарказма, сопутствующей тираде Фолка. — Хоррен отлично контролирует свои эмоции, а ты совсем не знаешь, как с ними жить. Именно поэтому я хочу, чтобы ты поговорил с теми, кто может научить тебя ими управлять. Это пойдет тебе только на пользу. В этом нет ничего постыдного, у скелетов нередко бывают проблемы с чувствами и эмпатией. Лучше сделать это сейчас, когда эмоции не так сильны, какими они будут при полноценной душе.  — Полноценной душе? Это такой эвфемизм, или что? Почему ты вообще считаешь, что у меня может быть полноценная душа, если за все это время не было почти никаких стоящих продвижений в этой области?  — Я думаю, что я знаю способ отделить от тебя твою душу. Фолк вздрогнул и посмотрел на Дракона недоуменно.  — Я отделю от тебя все остальные осколки, они больше не будут резонировать с твоей душой, они не будут твоими. Сначала ты немного потеряешь в… ты будешь чувствовать себя слегка опустошенно, но в скорейшем времени у тебя появится возможность просто вернуть себе душу, как делают это остальные скелеты. Я не говорю, что она вырастет за пару минут, я говорю только о возможности регенерации твоей души. Все остальные могут жить с твоими осколками так, словно они — не твои. В комнате воцарилось молчание. Затем Фолькарт посмотрел в сторону и спросил немного пустым тоном:  — Это будет хотя бы слегка сопоставимо с теми ощущениями, которые я испытывал при разделении?  — Тебя волнуют только ощущения? Ты боишься испытать их, даже если потом тебе станет лучше? — хмыкнул Дракон. — Что ж, мой ответ — нет. Это совершенно не будет сопоставимо с ужасающей болью и широким спектром других ощущений, связанных с моими действиями с каждым отдельным осколком твоей души. Почти все эти осколки очень далеко. Резонанс от этого действия будет очень маленький. Но пока они — твои, ты все еще можешь ощущать их, когда Хайпер сгущает твою душу у тебя в груди. А после этого они уже не будут твоими, и ты перестанешь их ощущать, а значит, резко потеряешь в эмоциях. Но ничего страшного в этом нет, ты очень быстро вернешь их снова, это я могу тебе пообещать наверняка. Просто это ощущение будет резким и может тебя напугать, поэтому я предупреждаю тебя об этом заранее, чтобы ты не погрузился в траур или еще чего раньше времени. Фолк обнял себя закрыл глаза.  — Успокойся. — Дракон обнял его сам и не отреагировал на попытки убрать его руки. — Все будет хорошо. На этот раз рядом буду не только я, но и Хоррен, и Манглэ, и, вероятно, даже Хайпер. Кажется, он тебе понравился, и мне надо, чтобы он контролировал свою магию в этот момент, а не мешался с ней. Подождав ответа и не получив его, Дракон добавил:  — И еще кое-кто. Глаза Фолка воззрились на него, и Дракон посмотрел в них достаточно серьезно, но его глаза особой решительностью не горели, и это немного успокаивало.  — Пара осколков, которые находятся поблизости — о них я и сказал — сейчас во владении твоей семьи. Нет. Тело Фолькарта резко и сильно похолодело, он почувствовал, как к его горлу подбирается комок, и сжал руки Дракона до боли в своих пальцах.  — Похоже, она занимается твоей проблемой. — Тот лишь пожал плечами, не убирая свои руки. — И она вполне может нам помочь. Яркий свет, скрип двери… Зеленая душа. Окровавленные руки. Волчий вой. Альфа. Фолк резко выпутался и посмотрел в глаза Глифа своими, полными ярости.  — Нет! Ты не станешь трогать его! Я не позволю тебе причинить ему вред. Мне все равно, что я намного слабее тебя, но и ты появился здесь совсем недавно, и нас гораздо больше, и Хоррен… Глиф проследил за этим очень недоуменно.  — Фолк? — Требовательно вопросил он, схватив свое создание за руки. — В чем дело? Что ты там надумал? Я не собираюсь ничего делать с твоей семьей, но, если ты хочешь, чтобы все прошло хорошо, нам просто придется пригласить эти твои юные дарования на эксперимент. Юные дарования? Их несколько? Фолк выдернул свои руки и посмотрел на них.  — Если ты ничего не будешь делать, то зачем они тебе? Я могу… я могу пойти и забрать свои осколки, а дальше делай уже с ними, что хочешь. Что тебе надо. — Глухо проговорил он, не поднимая глаз.  — Нет, так не пойдет. Они очень далеко зашли, чтобы помочь тебе, мне нужны их записи, я хочу о многом с ними поговорить.  — С ними? Кого ты имеешь в виду?  — Только твоих детей. Они оба живут здесь, в столице. Я думаю, что это Альфа и Зефир. Фолк посмотрел куда-то в район ключицы Дракона и недоуменно приподнял свои брови.  — Зефир? Откуда ты вообще знаешь их имена? Допустим, про Альфу я много думал, но… Зефир?  — Мальчик. Он очень похож на тебя. — Голос Дракона стал немного задумчивым. — Я не буду лгать тебе, ибо пообещал этого не делать. Я уже разговаривал с ним, и делал это очень давно. Я помог ему и Альфе поделиться с тобой душой, и объяснил им множество других вещей. Злость начинала медленно подбираться к душе Фолка. Он чувствовал это ощущение особенно ярко, в отличие от других, кроме страха.  — Да как ты посмел… — тихо начал он, и его голос стал дрожать и набирать громкость. Дракон посмотрел на него отчасти устало, отчасти снисходительно.  — В конце концов, я помог и им, и тебе. Ты же не думал, что я, общающийся с тобой, не протяну руки к твоей семье? С Зефиром было общаться особенно легко — Альфа видел меня только в своих снах и какое-то время считал их просто бредом. Но Зефир… Его душа очень тусклая. И, кстати… Если тебе интересно — и ему интересно, что самое главное — я мог бы с этим помочь. Эта проблема куда более разрешима, чем твоя. А, учитывая, что и твоя разрешима, его душа вполне может стать такой же насыщенной, как и душа любого нормального скелета. Фолк закрыл руками лицо от бессилия, немного опустившись на кровать. Он абсолютно терял управление и контроль над своей жизнью. Все вокруг казалось ему сплошным заговором. Что бы он ни сказал и ни сделал — Дракон уже был на несколько шагов впереди него, даже если он висел в Пустоте.  — Успокойся. Давай, я разведу тебе успокоительное. Все будет в порядке. Подумай надо всем этим спокойно. Тебе надо поесть. И поспать. — Задумчиво добавил Дракон. — Надо решить, что делать с твоими сновидениями. Ты не можешь всю жизнь прожить на таблетках.  — Ха-ха… — Нервно начал Фолк, и Дракон покачал головой, поднявшись с кровати. — Ха-ха-ха…  — Я позову Хоррена. — Он отправился к двери, но Фолк протянул к нему руку в попытке его остановить.  — Не нервируй его, у него и так проблемы. — Дрожащим, срывающимся голосом предупредил он. — Я сейчас приду в себя. Дракон задержался на мгновение, потом вышел через дверь, несмотря на то, что зашел посредством телепортации. Фолькарт в это время всерьез подумывал о психиатре.