Между молотом и наковальней

      Зловещая рогатая тень наползает со стороны лестницы, Дориан мысленно готовит себя к борьбе с искушением и попутно укладывает волосы — последний штрих к образу. — Пойдём, я покажу тебе яйца! — Что? — Да не мои, драконьи. — Вишанте каффас.       Бык умеет застать врасплох, даже если ты готов к любому повороту событий. Этому ли учат Бен-Хазрат? Дориан знает доподлинно, о каких именно яйцах идёт речь: он уже третий день безотрывно готовился сотворить заклинание живого огня над кладкой драконьих яиц. И всё равно он застигнут врасплох, одурачен и теперь всё что ему осталось сделать — закатить глаза и застонать.       У кунарийской инквизиции нет особых проблем с поддержкой знати, ресурсами или тайными знаниями. У кунарийской инквизиции есть проблемы с кунари и отсутствием у них такта и здравого смысла.       Бык разражается своим грубым, раскатистым смехом, трясёт рогатой головой, лишь чудом не сшибая с полок библиотечные книги, а со стен подсвечники. Дориан даже не пытается оправдать себя тем, что вообще-то знает о драконьих яйцах много больше Быка, что показывать тут будет он — своё огненное шоу. И, главное, он абсолютно точно не думал ни о каких других яйцах, кроме драконьих, по крайней мере, не сегодняшним утром. Пусть Бык почувствует себя победителем хоть в одной беседе. — Признайся, Бык, ты остался в Скайхолде лишь потому, что в караван инквизитора не влезло столько глупости. — Ты только что назвал командира глупцом, а, магистр, — Бык попытался придать себе угрожающий вид. Но сегодня у него ничего не получилось. Он так явно хотел увязаться за Дорианом, что едва ли не подпрыгивал и не пританцовывал на месте. Ведь это его ребята, вместе с солдатами Каллена нашли и доставили в Скайхолд с десяток драконьих яиц. По словам именитого драконолога — свежайших и годных к высиживанию. У Орлесианцев определённо своеобразные представления о свежести: никто не знал, когда именно драконицу согнали с кладки, никто не видел, как она охраняла яйца.       С момента прибытия воинов с кладкой драконьих яиц прошло не меньше недели, а Бык всё ещё ходил гордый настолько, будто он сам лично снёс эти яйца, не меньше. — Я только что назвал глупцом тебя. И ничего ты мне не сделаешь, потому что Вив тебя выставит за дверь ещё до того, как ты скажешь «Слава Андрасте». — С чего бы мне такое говорить?       Милорд инквизитор, конечно, хотел бы лично присутствовать при помещении драконьих яиц в инкубатор, но по заверениям мсье Фредерика де Серо «свежайшие яйца дракона» необходимо было поместить в огненный инкубатор как можно скорее. Сию секунду, если точнее — иначе всё пропало! Дориан был уверен, что ничего этим яйцам не сделается, прошли же они путь от самого Эмприз-дю-Лиона в ненадёжных руках разгильдяев из отряда Быка. Но спорить с Фредериком не рискнул никто.       А ещё специалистом по огненной магии здесь был Дориан. Нельзя было не воспользоваться своим положением, или хотя бы не попытаться. — Ты хочешь, чтобы тебе позволили присутствовать при ритуале? Можешь начинать просить.       Дориан не собирался выставлять Быка за дверь, тем более что посмотреть на диковинное зрелище собирались прийти и Кассандра, и Лелиана, и Каллен. Разумеется, и Жози не пропустит такое знаменательное событие. Да и в целом общество собралось немаленькое, хоть и разношёрстное. Тоскующим орлесианцам и простым работягам даже сейчас, во время без пяти минут военное, хотелось больше зрелищ. Старых добрых зрелищ, не таких опасных как дыра в небе и не таких смертельных, как скверный дракон Корифея.       Зал, в котором обустраивали инкубатор, напряжённо гудел. Кто-то из зевак прятался за спины воинов, вставших вокруг кладки — на случай если произойдёт что-то непредвиденное. Кто-то довольно громко выражал своё мнение по поводу опасности подобных экспериментов. Несколько господ и одна дама в этих их вычурных золочёных масках беседовали с Вивьен.       Она, к слову, была при полном параде — двурогий головной убор, который, как не раз сетовал Бык, так напоминает ему о рогах драконов, о рогах Тамаззран. Белоснежная мантия самого модного фасона, так выгодно оттеняющая её безупречную, благодаря зельям, несомненно, кожу. Ботинки на высоком каблучке, как Дориан мог судить, обшитые королевским ивовым полотном, окрашенным и зачарованным особым образом. Неприязнь Вив к тевинтерцам, очевидно, не распространялась на качественные и модные материалы. Дориан, разумеется, и сам оделся подобающе, отполировал до блеска свой огненный посох — тот самый подарок инквизитора; Дориану нравилось быть в центре внимания, каким бы оно ни было; он умел выглядеть эффектно, что бы он ни делал. К Быку в инквизиции привыкли уже давно и всё равно многие из присутствующих обернулись на его громкий уверенный голос. Дориану не удалось остановить Быка от упрашивания… хорошо — он даже не пытался. — А что если я отполирую твой посох? Со своим древком как-то справляюсь. — Посох мне нужен в рабочем состоянии, Бык. — Адаар ни разу не жаловался.       Дориану показалось, или Бык действительно понизил голос так, чтобы никто в гудящей толпе не расслышал продолжение диалога? Это был один из сальных намёков Быка — пустая болтовня, — или на этот раз нет?       Раздумывать долго не пришлось: чаровница Дагна сообщила, что рунический круг, который они с усмирёнными выписывали так старательно и любовно, уже готов. Зал, заполненный зеваками, в самом деле напоминает чем-то драконье гнездо — с трёх сторон огромные неостеклённые окна, чтобы приток живительного для огня воздуха не прекращался, факелы здесь и там, защищённые рунами и потому неподвластные порывам ветра. В дальнем углу за колоннами стол, за которым очевидно работает де Серо. Всё завалено свитками пергамента, старыми на вид книгами в потрёпанных обложках, огарками свечей и небольшими костяными фигурками. Нужно будет полюбопытствовать насчёт книг, позже. — Ты, — не терпящим возражения тоном Дориан обратился к Быку, — стоишь прямо здесь, рядом с Кассандрой — прости Кассандра, я не нарочно -готовый как минимум не мешаться под ногами, если что-то пойдёт не так! — Как максимум я смогу сразиться с десятком драконов! — Нет-нет-нет! — зачастил Фредерик, — изучать, мы будем изучать драконов. И только в самом крайнем случае — убивать. Маленькие драконы не способны нам навредить! Мы должны хотя бы попытаться вывести домашний подвид! Это будет величайшее открытие, очень познавательный опыт! — Мы можем построить вам деревянную хижину, цветик мой, и повесить над очагом котелок с драконьими яйцами. — Температура огня будет недостаточна! — строго проговорил Фредерик, так и не догадавшись, на что попыталась намекнуть Вивьен. — Чем быстрее мы начнём нашу работу, тем быстрее закончим, — примирительно сказал Дориан. — Лучше и не скажешь. Бык, извольте занять своё место, мы все на вас рассчитываем. — Да, мэм. Так точно, мэм. — Ловко ты его, — Дориану всегда нравилось это зрелище: Бык относится к Вивьен как к старшему по званию или как к строгой няньке — у кунари с этим всё сложно и он очевидно уже никогда не отделается от этих своих замашек. С другой стороны, это работает совсем иначе, чем было с инквизитором. Дориан вспоминает ту ночь, когда он стал невольным свидетелем того, как ловко и сладостно инквизитор командовал Быком и с самых кончиков его пальцев срываются оранжевые искорки. Каждый думает о своём, когда колдует; некромантия и огонь требуют разного подхода — пожалуй, эти две ветки магии являются противоположностью друг другу, даже больше, чем огонь и лёд. Так однажды сказал Адаар. Алексиус, к слову, придерживался схожего мнения.       Огонь — это жизнь. — Немного упорства, немного настойчивости и у тебя тоже всё получится, дорогой, — Вив почти мурлычет, оглаживает посох, но тут же возвращает своему голосу командный тон, — Начнём с простых рун внешнего круга. Ты зажигаешь огонь, я не даю ему угаснуть, не останавливайся, доверься мне. Идём противосолонь, так постепенно доберёмся до внутреннего круга. Ты справился бы и один, цветик мой, но я не могу упустить такой шанс. Об этом вечном огне и ручных драконах будут судачить ещё с десяток лет, вот увидишь. — А ещё — о самом прекрасном рыцаре-чародее в истории Тедаса. — Льстец. — Что же, приступим, — Дориан по удобнее перехватил свой и без Быка отполированный посох, повёл плечами. Он знал, что на него и Вив устремлены взгляды всех собравшихся, но взгляд Быка, казалось прожигал его насквозь, он чувствовал этот взгляд спиной. И немного пониже спины, если быть совсем откровенным. Дориан обернулся, только чтобы удостовериться в этом, и улыбнулся в ответ на восторженную ухмылку. Огонь слетел с навершия посоха и разгорелся ярко, алыми лепестками заплясав по самой первой руне; Вивьен сосредоточенно подхватила нити колдовства. Завеса зазвенела, всколыхнулась как раскалённый летний воздух над каменной мостовой, но не-маги, кажется, видеть этого не могли. — Больше, нужно больше огня! — Дориан не вслушивался ни в подбадривания драконолога, ни в гул толпы. Он полностью отдался воле огня, ему казалось, что языки пламени касаются его кожи, облизывают напряжённые мышцы правой руки — той, что без рукава, забираются под ткань куртки с другой стороны, едва касаются волос. Дориан чувствует себя защищённым в этом нескончаемом коконе огня, чувствует, как согреваются, наконец, его руки.       Вивьен Дориан не слышит — скорее, чувствует. Он долго учился этому в круге магов: чем сложнее ритуал, тем больше должно быть взаимопонимание, чувство локтя. Он проходит круг уже наполовину, останавливается перед очередной руной, чтобы удобнее перехватить посох и призвать к жизни новый сноп искр. Пот застилает глаза, струится по груди и лопаткам; Дориан поднимает взгляд, ищет в толпе рогатую голову. Бык выглядит так, как выглядят обычно мальчишки, которым впервые показали фейерверк, хотя ничего особенного они с Вивьен не делают. Подумаешь, большой неугасающий костёр жаркого бледно-оранжевого пламени. Драконолог сказал, что нужно голубое: только оно достаточно горячее, чтобы подарить жизнь дракону; но костёр ещё разгорится, сперва нужно завершить круг, чтобы не выбиться из сил в середине ритуала.       Разве простой огонь может кого-то впечатлить? На миг Дориан теряет концентрацию, но потом впадает в более глубокий транс. Он вспоминает завесный огонь, зелёные отблески на доспехах, электричество короткими вспышками прорезающее дрожащий как натянутая нить воздух. Литые мышцы под серой кожей, приглушённое рычание. Сполохи огня, слетающего с его собственных пальцев. Кто заметит такую малость, такое грубое колдовство, когда инквизитор творит свою магию так мягко, изящно… но противиться невозможно. Ни ей, ни искушению.       Пламя вокруг кладки яиц становится бледно-голубым, зрители восторженно ахают, а Дориан видит в языках пламени отчётливые рогатые фигуры, зовущие его, требующие поддаться искушению вместе с ними. Дориан заставляет огонь притвориться драконом, чтобы скрыть то, о чём он думает. Чтобы возросшие до теряющегося где-то в вышине потолка сполохи пламени не тянулись к зрителям и так уже в испуге жавшимся к стенам. Дориан взмахнул руками, замыкая круг, ударил остриём посоха о землю и тяжело опустился на одно колено. Огненный дракон могучими крыльями обнял кладку яиц, будто настоящая мать-драконица. Пламя опало примерно до половины своей высоты, закрутилось диковинным голубым цветком и замерло, лишь изредка мерно потрескивая.       Дориан поднял взгляд, а потом и сам поднялся на ноги, чуть поклонился рукоплещущей публике. Завеса отступила возвращая способность видеть и слышать. Он слышал победный рык Быка, бьющего себя в грудь, видел, как Кассандра одобрительно взметнула кулаки в воздух. Как к ним с Вивьен — всё такой же изящной и восхитительно элегантной, ни капли не уставшей, подходят советники инквизитора, и, кажется, благодарят за работу и прекрасное зрелище. — Восхитительно, — было видно, что де Серо просто не находит слов, чтобы описать как он счастлив быть наконец обладателем кладки драконьих яиц, из которой в любой момент могут вылупиться маленькие, плотоядные и дышащие огнём ящеры, — а теперь позвольте нам заняться делом. Смотреть здесь больше, право, не на что.       Учёному просто не терпелось остаться один на один с предметом своих исследований. Наверняка будет сидеть дни и ночи напролёт, описывая каждое потрескивание пламени и каждый отблеск на масляно блестящей чешуе. — Варрик нас не простит, — хмыкнула Кассандра, — пропустил такое зрелище. — Было на что посмотреть? — Дориану нравится, когда его хвалят, когда смотрят на него. И когда ему удаётся уйти от соблазна. Сегодня было близко.       Кассандра только отмахнулась, удаляясь по своим делам. Бык так просто оставлять его в покое не собирался. — Я вот думаю, магистр, если ты надумаешь заняться сексом, не выйдет ли из этого какой беды. Спалишь нам половину замка. Интересно было бы посмотреть. — А что думает об этом милорд инквизитор? — Дориан постарался звучать не игриво и не обвиняюще, только нейтрально. Ему на самом деле было любопытно. — Вот вернётся — спросим его. Он будет доволен. Он тоже любит драконов. И огонь. — Я думал, ты любишь только убивать, Бык. — Может и так. Могу ли я тебя теперь называть матерью драконов? — Я всё ещё способен наколдовать на твои шаровары огненную вспышку. — Какой же ты пошляк, Дориан. Неугомонный пошляк. — О чём ты только думаешь когда призываешь огонь, цветик мой? — Вивьен подошла к ним бесшумно, посмотрела лукаво, Дориан хоть и обращал внимание на мужскую красоту исключительно, не мог не подметить, что её глаза удивительно красивы. Особенно когда светятся любопытством и немного озорством, как сейчас, — ты выглядишь просто прелестно.       Вивьен взяла Дориана под руку, и они вышли через широкий дверной проём, мимо кованых ворот, которые вот-вот должны были закрыться после того, как последние зеваки покинут помещение. Чаровница Дагна и усмирённые также зачаровали ворота с помощью рун, никто не сможет войти или выйти незамеченным. — Как и ты, моя дорогая, только ты вдобавок выглядишь немного угрожающе. — Потому что люблю руководить людьми. И не думаю о всякой ерунде, когда максимально сосредоточена. — Вот потому-то вам и удаётся меня так строить, — подал голос Бык, — Так и хочется признаться в каждой сегодняшней шалости, да вот беда, я ничего такого не совершал. — Так ли не совершали, Бык? — И даже не планировал.       В главном зале они разошлись, Бык пошёл к себе в таверну, а Вивьен пригласила Дориана на чашечку травяного отвара или, может быть, чего-то послаще и немного покрепче. Даже здесь, в её укромном уголке, один на один, Вив была настоящей хозяйкой вечера. Вела беседу непринуждённо, искусно, и самую малость язвительно. Она задавала Дориану вопросы — совсем в духе большой игры. Он ловко уклонялся от них, но лишь только потому, то сам не знал ответов ни на один. — Пожалуй, я хочу принять ванну. Схожу в купальни на третьем этаже, надеюсь, сегодня там не будет слишком много народу. — Скучаете по тем ужасным купальням в Минратоусе, цветик мой? — Отчего же они такие ужасные? — искренне удивился Дориан, — общественные купальни никогда не пользовались дурной славой, совсем наоборот. Магистры, не зависимо от пола и возраста, приходят туда исключительно помыться и получить массаж с маслами и целебные обёртывания. Все непотребства происходят в десяти кварталах оттуда, в нижнем городе. — Никаких общественных оргий, покрытых маслами храмовников и кровавых жертвоприношений ради омолаживающей ванны? — Какая пошлость! Конечно, натёртые маслами храмовники в самом деле охраняют каждый зал: в доспехах им было бы слишком жарко. Эх, моя специальная доставка с солями и эликсирами ещё не прибыла… придётся просто сделать воду погорячее. — Ни в коем случае, — Вивьен подвела его к своему личному шкафчику, приоткрыла резные дверцы, демонстрируя внушительную коллекцию разнообразных эликсиров, — выберете что-нибудь с полевыми травами, они потрясающе успокаивают и расслабляют. — Я не напряжен, отнюдь, последние дни я само спокойствие. — Я заметила, мой дорогой, — она вложила в руку Дориана небольшой наглухо запечатанный воском пузырёк. Золотистая жидкость напоминала о солнце, полевых травах, лете и тепле.       Ванная на третьем этаже была лучшей во всём замке. Умельцы-строители, восстанавливающие замок, обновили и улучшили водоснабжение купален. Для этого им пришлось раздобыть чертежи лучшего гномьего изобретения, популярного и в Тевинтере, в самых богатых и знатных домах — водопровода. Всё-таки гномы потрясающие строители и механики, несмотря на полное отсутствие у их народа какой-либо магии. А, возможно, именно благодаря отсутствию магии они научились делать столь поразительные и полезные вещи. Теперь работу старинных труб и кранов частично поддерживала древняя, возможно, эльфийская магия, частично — мастерство современных Дориану умельцев.       Здесь, в Скайхолде ванные комнаты были поистине огромны. Та, в которую направлялся Дориан, отличалась размерами, богатой отделкой и, как ни странно, уединённостью. Здесь хоть и можно было время от времени столкнуться с другими купающимися, большого неудобства это не приносило. Само помещение было меньше главного зала, но делилось на несколько секций отгороженных друг от друга тонкими ширмами; вдоль стены раскинулся бассейн, прохладную воду в котором заменяли пару раз в неделю. Огромные ванны из монолитного камня, потолок и стены были покрыты расписными плитами, прожилки рассветника на стенах добавляли к атмосфере привкус романтики.       В ванной комнате сейчас было жарко натоплено, влажно и совершенно точно не пустынно. Пахло полевыми цветами и немного мёдом, сладко, но не приторно, с нотками пряных трав, терпкой полыни и эльфийского корня. Кто бы ни сидел в ванной сейчас Дориан одобрял его выбор настоя для купания. Кожа после такого, даже покрытая шрамами, натёртая доспехами, пропитавшаяся пылью и потом, очистится от наносной грязи, станет бархатистой на ощупь. А запах цветов и трав можно будет уловить лишь у самого тела.       Сначала Дориан хотел уйти, потому что тевинтерские термы это одно, а ванны в Скайхолде — немного другое. Можно с комфортом помыться и с батальоном галдящих солдат под боком, за тонкой перегородкой. Это развлечёт, взбудоражит, задаст настроение на весь день и возможно — наградит похмельем. Но совершенно точно не расслабит.       Но потом сделал шаг вперёд, в наполненные паром купальни. Во-первых, в ванну ему хотелось нестерпимо, он всё ещё чувствовал себя потным, а мышцы ныли. А во-вторых он просто обязан узнать, кто кроме него и Вив обладает таким потрясающим вкусом к ароматическим настоям. Раз купальни мужские, список возможных персон сужается. Орлесианцам дика сама мысль о том, чтобы делить с кем-то ванну, Каллен слишком аскет (а жаль, на его фигуру Дориан бы глянул!), Адаар в отъезде, и это ещё печальнее. Блэкволл? Вероятно. А что, под тихой гладью реки омуты глубоки… — …Бык? — Дориан был настолько изумлён, что совсем забыл и о вежливости, и о сдержанности. Почему из всех возможных вариантов именно он? Взгляд невольно задержался на внушительной чёрной тени на тонкой ткани перегородки. Бык лежал в ванне, фривольно раскинув руки по её борту, чуть откинув голову назад. Дыхание Создателя… — Ты хотел посмотреть, как я купаюсь — и вот я здесь. — Ни в коем случае! Я лишь хотел сам принять ванну, — и только ляпнув это, Дориан понял, какой шанс отшутиться он только что упустил.       Слишком напряжён, слишком.       Он прошёл вперёд, мимо длинного бассейна — прохладная вода, чтобы освежиться после горячей ванны. Краем глаза он всё же загляну в проём ширмы, не удержался. — Здесь полно свободных, — Продолжение фразы, которое точно звучало бы «мойся, сколько влезет или убирайся» повисло в воздухе. Бык блаженно закряхтел, завёл руки за руки за голову, демонстрируя мощную «бычью» шею, вода вокруг него заколыхалась. Дориан на пару мгновений застыл, жадно прослеживая взглядом сильные грудные мышцы и бицепсы обхватом едва ли не с бёдра самого Дориана. И тут же ускорил шаг, натолкнувшись на чуть насмешливый, и определённо заинтересованный взгляд Быка.       Дориан решил занять ванну, через одну от той, которую занял Бык. Подождал, пока подогретая рунами вода заполнит глубокую каменную ванну чуть больше, чем наполовину, и после этого добавил настой. От горячей воды тут же поднялся медленно раскрывающийся шлейф аромата — травянистый, немного мускусный и в самом сердце капелька цитруса.       Когда Дориан выключил воду — стало тихо. Бык умел быть тихим, но не всегда этого хотел. Сняв с себя одежду, Дориан спустился по трём небольшим ступенькам — вода была чудесно горяча, но не настолько, чтобы обжигать. Он опустился в воду и блаженно выдохнул, нырнул с головой, а вынырнув, отбросил мокрые пряди со лба — хорошо…       Бык молчал, лишь иногда шевелился в своей ванне, чем, если честно, отвлекал куда сильнее. Тепло, аромат, звенящая тишина — Дориана разморило и мысли пошли совершенно не в ту сторону, в которую он планировал их направить. А ведь маг в первую очередь должен быть повелителем собственных помыслов. — Интересный настой, — решил Дориан поддержать светскую беседу, чтобы не утопать в этих странных тягучих фантазиях, — Адаар плохого не посоветует, верно? — Почему ты так решил? — в голосе Быка послышалось искреннее веселье. — Или кто-то из магов, — Дориан провёл влажной ладонью по лицу, стирая испарину и — будто бы — стыд. И правда, почему именно Адаар?       Потому что Дориан знает о связи Быка и Инквизитора? . Будто в Скайхолде все кроме Дориана слепые и не видят этого. — Адаар не смыслит ни в травах, ни в ядах. Первые наши совместные вылазки я не отходил от него ни на шаг… — Уж я заметил. — Мы тоже заметили, что ты заметил, — Бык явно наслаждался разговором и тому, как часто Дориан говорил глупости, — «Вьющаяся лоза, Адаар, не Орлесианская» или «В эльфийском корне нет ничего смешного, командир», «Борода вурдалака растёт вокруг пещер в западном пределе, а не вокруг тех, о которых ты подумал». А в ответ мне «Бык, смотри, и тут порочный лавр» — Вы просто созданы друг для друга, — Дориан тихо засмеялся, эхо гулко отразило его смех. — А что я получил за все усилия? «Сэра, как думаешь, уточный бархат делают из уток, или наоборот?» — Я-то считал, что Адаар не умеет развлекаться, — хмыкнул Дориан, — тогда откуда настой? — В лавке купил, у одного из тех усмирённых, он много чего на заказ предлагает. Заплатил на три серебряных больше, он кинул туда, как вы это называете… драконий коготь. Пилочки для рогов у меня по-прежнему нет, но если окунуться как следует, — тут Дориан услышал громкий всплеск, неясное бурление и потом снова всплеск, громче прежнего, сопровождающийся довольным стоном, — а потом дать рогам обсохнуть, зудят они уже не так сильно. — Постой, ты разбираешься в травах… — Ну да. Видишь ли, на Сегероне убийц с отравленными клинками тьма, целителей не сыщешь вовсе. А всякой ерунды под ногами растёт… — Это часть подготовки Бен-Хазрат? — Угадал. — А Адаар не разбирается в травах, хотя и маг. — Где твой нож для жертвоприношений, тевинтерец? Что за стереотипы? — Там же где рабы, очищенный виноград и мои золотые подстригальные причиндалы.       Раскатистый смех Быка не показался Дориану таким докучливым, как обычно, но когда он отгремел, снова стало немного неловко. Тихо. Дориан слышал своё дыхание и каждое движение в воде.       Если бы Адаар был в замке, пришёл бы он сюда с Быком? В одной ванне двум кунари было бы немного тесно, и они расплескали бы всю воду. Воображение безжалостно вело Дориана к этой картинке — руки Быка на ягодицах Адаара, губы на мощной шее, влажной от горячей воды, кожа, чудесно пахнущая травами. Настолько красиво, что Дориан даже не жалел, что в этом придуманном мире для него самого нет места. Он провёл ладонью по груди. Возбуждаться в общественных купальнях — дурной тон. — Разве это не противоречит Кун? — Я тал-васгот. И нет, Кун не запрещает мыться. — Запрещает магию, но не магические эликсиры? — В этом эликсире нет магии, Дориан, ты знаешь лучше меня. Только травы, нарезанные ловкими руками того усмирённого. Кун предписывает держать магию в узде, подавлять её, и использовать только в тех случаях, когда это помогает исполнить волю Кун. — Поэтому вы не убиваете своих магов? Они полезные. И чем вы отличаетесь от Тевинтерских магистров? — Шириной плеч и наличием рогов, в основном. Ты пришёл сюда расслабляться, верно, а не разговаривать о мироустройстве. Я пришёл сюда за этим же. Полежать в горячей воде, насладиться ароматом. Что у тебя? Эльфийский корень, полынь и масло апельсина? — Неплохо, — Дориан прикрыл глаза, поправил подголовник, устраиваясь в воде поудобнее. — Отличный выбор, — подтвердил Бык, завозившись в своей ванне, — Адаар предпочитает морскую соль, лаванду и вереск.       Дориан помнил этот запах: если склониться над одной и той же книгой и чуть повернуть голову в сторону Адаара, можно его почувствовать. Иногда. Он проверял пару раз.       От Быка обычно не пахнет благовониями, запах трав в составе его эликсира выветривается быстро, да и в первые часы его можно поймать лишь у самой кожи. Обычно от Быка пахнет потом, кровью врагов, чем-то, что внушает ужас. Если подумать, Дориану нравится, так же, как и запах инквизитора. — Ваши запахи дополняют друг друга, — будто невзначай обронил Дориан, не открывая глаз. Не шевелясь в расслабляюще-теплой воде. Не особо раздумывая над тем, что говорит. Не особо ожидая ответа. Его мысли снова вернулись к образу Адаара, отдающегося Быку прямо в соседней кабинке. — Да мы в целом неплохо смотримся вместе, а? — Бык приглушённо смеётся, в его голосе нет и тени угрозы, скорее что-то зачаровывающее, завлекающее. Перед внутренним взором Дориана тут же мелькают знакомые картины, которые его память и воображение рисовали и дорисовывали уже сотню, если не тысячу раз. А Бык продолжает, — вы с Адааром чем-то похожи. Твой огонь и его электричество. Буйство стихии как буйство характера. Тебя будто сам огонь защищает, точно так же, как его защищают молнии. Демоны пугают меня, равно как и магия пугает. Но я смотрю на вас двоих и вижу нечто столь же прекрасное, сколь и опасное. И ему тоже нравится твоя магия.       Голос Быка тих и размерен, заставляет Дориана буквально видеть то, о чём Бык говорит — когда Адаар колдует в бою, враги просто не могут подойти к нему достаточно близко — сама завеса превращается в сплошной электрический шторм. Неужели и Дориан со стороны выглядит так же? Конечно, выглядит — откуда столько ложной скромности?       Бык говорит что-то ещё, и мысли Дориана лениво следуют за его рассуждениями — яркие разряды на кончиках пальцев, отсветы огня на серой коже покрытой испариной. Жаркое дыхание. Сильные руки. Дориан чувствует, как блаженная нега под воздействием бархатистого, вкрадчивого голоса Быка сменяется лёгким возбуждение, которое испытываешь порой, погружаясь в яркий сон. Дориан будто против воли ведёт ладонью по собственной шее, вниз по груди, к животу, где возбуждение скапливается, завязываясь в тугой узел. Но голос Быка ведёт его ещё дальше.       Дориан с трудом открывает глаза только когда слышит плеск воды в бассейне — Бык смывает ту же негу, хотелось бы верить — прохладной водой. — Продолжим разговор, когда Адаар вернётся в Скайхолд. — Только напомни, на чём мы остановились. — Уж будь спокоен.       Снова всплеск воды. Оставшись один, Дориан позволяет себе тихо застонать.