bubblegum heart

от усталости едва двигаешь руки-ноги. глаза еще открываются, но сфокусироваться на чем-то дольше, чем на несколько секунд не получается. под щекой теплое и твердое плечо чана. пахнет лаком для волос, потом, арбузной жвачкой. качает, будто на волнах, и чонину все кажется, что он вот-вот соскользнет в темноту. — совсем скоро домой, — шепчет чан ему где-то над ухом. чонин тихо хмыкает, прикрывает глаза. не заснет, каким бы ни был замученным. еще не унялась в теле слабая радостная дрожь. если бы чонина сейчас вытолкали на сцену, он бы выступил, боже, как бы он выступил. а потом, наверное, свалился бы замертво. в темноте становится проще. чонин обмякает совсем, привалившись к чану. ищет его ладонь своей, цепляется за пальцы — один за другим. чан берет его руку в свою. он тоже уставший, конечно. человек-без-продыху, человек-я-не-могу-остановиться. чан, наверное, как солнце, которое продолжает светить, даже когда его не видно. у чонина бы так не получилось, но точно получилось бы что-нибудь другое. рядом смеется феликс. чонин любит его смех, лю-бит. чан отзывается, смеется сам, говорит что-то — чонин не разбирает слов, но чувствует вибрацию в его груди. чувствует вибрацию в своей груди, будто кто-то там пытается до него дозвониться, чтобы сказать: — ян чонин, ты влюбился в первый раз.