bubblegum heart

чан цепляет его зубами за ухо — мокро, горячо; мама, помоги, думает чонин, зажмуривается, надеясь, что всё вот-вот закончится — и ему наконец-то станет легче. ничего, конечно, не идёт так, как хочется ему — чан наваливается сильнее, подгребает под себя, мнёт-гладит. чонину очень хочется плакать. в дорме никого — все куда-то разошлись, оставив чонина досыпать, а чана — ну, наверное, портить чонину жизнь. не то чтобы чонин был против его компании — он вообще-то от чана без ума, только это и есть главная проблема, самый большой его ночной кошмар. чан тёплый, чан приятно-тяжёлый, а чонин ещё не до конца проснулся, чтобы иметь со всем этим дело. — ну хён, — стонет чонин в подушку. — что ты делаешь вообще. — всем можно, а мне нельзя? — удивлённо спрашивает чан. чонин пытается заехать ему локтем под рёбра. — обнаглел, — хмыкает чан и скручивает чонина так, что у того сбивается дыхание. так, а вот это уже очень плохо, это уже начинает напоминать те страшные-странные сны, от которых лицо красное, трусы мокрые, а на чана смотреть больно. — ну хён, прекрати, пожалуйста-пожалуйста, — хнычет чонин, а сам думает, что вот бы чан не останавливался. вот бы он продолжил. снова зубы цепляют мочку — и чего ему так неймётся? чонин выдаёт какой-то полустон-полувсхлип, и чан тяжело выдыхает ему на ухо. — в порядке? — спрашивает он, и чонин едва находит в себе силы кивнуть. рука скользит под одеяло, под футболку, куда-то под горло — чонин прикрывает глаза и просто дышит-дышит-дышит. — как тебе нравится? — спрашивает чан совсем буднично, будто интересуется, что чонин хочет на ужин. — когда ты, — давит из себя чонин, и ему разом становится хорошо-хорошо и спокойно. губы чана проходятся по щеке, по шее, скользят по плечу, с которого сполз край футболки. господи, какой классный сон, думает чонин. лишь бы какой-нибудь минхо-хён не пришёл его будить. чан мягко обхватывает рукой его шею — кружит голову от того, какие горячие и сильные у него пальцы. — ещё не поздно, — шепчет чан, его дыхание ложится на чонинову щеку. чонин чуть поворачивает к нему лицо и обмякает в чановых руках. — ещё, — говорит чонин, и его голос не дрожит. не дрожит. чан больше не задаёт вопросов.