bubblegum heart

ночь была тёмная и душная, чонина качало от выпитого соджу, которое купил им чан. чонину вообще-то нельзя было, в конце концов, до дня рождения ему было еще полгода, но целоваться с парнями ему тоже было нельзя, так что хуже уже, наверное, не станет, да? чан держал его за руку почти всю дорогу — никого уже на улицах не было, только изредка проезжала по улице машина, слепила светом фар и исчезала вдалеке. внутренности приятно грело алкоголем, голова была пустая и тяжёлая, хотя сам соджу чонину не понравился. хотелось целоваться, хотелось, чтобы чан забрался ладонями ему под футболку, никто не увидит, никто им не помешает… чирикали сверчки, журчала вода в крошечном пруду. они прошлись по деревянному мосту, остановились разглядывая чёрную водяную гладь — серебрянной монеткой блестело в ней отражение луны. чан зажал чонина у деревянных, нагретых за день солнцем перил, обнял за плечи… — можно вот так и будем? навсегда? — спросил чонин, прижавшись к его щеке своей. чан засмеялся, на секунду сильнее сжал его в своих руках — и отпустил. в многоэтажках впереди ещё горел местами свет, виднелись силуэты мебели, цветов и людей за зеленоватым балконным стеклом. церковь вдали смотрела на город неоновым красным крестом, и чонина на мгновение парализовало тревогой. если их правда увидят… плевать, мотнул головой чонин. схватил чана за руку, потянул за собой — в ночь, дальше, идти, пока есть силы, пока они такие живые и свободные. чан уедет, подумал чонин, и сердце болезненно сжалось. снова махнёт в свой сеул, будет жить совсем другой жизнью, может, и станет кем-то совсем незнакомым. он поступил всего полгода назад, но даже это время его изменило. какой он стал взрослый, куда чонину до него, когда голова забита только школой да аниме. и всё равно чан вернулся, чтобы увидеться с ним. поймать за локоть, притянуть к себе и, заглянув в глаза, сказать что-то про то, как он чонина любит. он ещё что-то говорил, но чонина в тот момент оглушило абсолютным счастьем. как он скучал по чановому лицу… чонин утянул их в тень дерева, склонившегося над дорогой. где-то далеко раздался смех, кажется, что-то праздновали. ночь была нежная и сладко пахнущая цветами и алкоголем, в такую только влюбляться да делать глупости. — приезжай в сеул, чонин-а, — попросил чан, мягко сжав его ладонь. — мы могли бы жить вместе. чонин покраснел, закружилась голова от мысли, что они могут так, по-серьезному, что чан хочет его — мальчика-школьника, которому и брекеты-то снимут только в конце зимы. он обнял чана за шею, выдохнул ему в губы тяжёлое пьяное "хён" — и чан потянулся к нему, поцеловал. — давай сделаем… — смог выдавить из себя чонин. голову так вскружило, что ему даже не было стыдно за свои слова, нет, он слишком давно и сильно хотел, и наконец смог найти в себе силы это сказать. чан не ответил — только притянул ближе, и чонин почувствовал жар его тела и его твёрдый член. — дома никого нет, — сказал чан и тронул губы чонина пальцем — сразу захотелось лизнуть его, взять его в рот. его — и, может, что-нибудь ещё. — ты хочешь? ночь была… в такую только сдаваться и умирать — особенно, если ты школьник, влюблённый в классного хёна, который с каждым днём кажется всё дальше и дальше. чонин тяжело сглотнул и выдохнул жалкое жадное "да".