bubblegum heart

летом, конечно, крышу сносило страшно — жара, гормоны, разлука, и никуда от этого всего не денешься, не спрячешься, сиди да страдай. чан на каникулы махнул в австралию к родителям — поцеловал чонина на прощание, сказал «не скучай» и уже через полчаса, не успев даже сесть на самолет, сам написал чонину, что умрет, наверное, без него и вообще поворачивает назад «вотпрямщас». чонин хотел написать, как он чана любит и какой тот дурак, но просто прислал свою селку, мол, смотри, хён, такой милый и такой далекий. чан прислал ссылку на видео, и у чонина едва лицо не треснуло от улыбки, когда он услышал знакомое «you're so fucking precious when you smile». от жары хотелось лезть на стену — чонин в итоге либо уходил к морю, чтобы искупаться и полежать на пляже, либо прятался в своей комнате, лежа на полу без футболки и читая мангу. от гормонов отказывали мозги, поэтому чонин то и дело находил себя с рукой в штанах или разглядывая томик хентая, который обычно стыдливо прятал под матрасом. от разлуки ныло сердце, хотелось видеть чана здесь и сейчас, поцеловать его, может. чан слал ему кучу фото, войсы, видео какие-то, а чонин все думал, как жаль, что они не рядом. мешалось все это некрасивой кучей, и в какой-то момент у чонина не осталось ни стыда ни совести, и он уговорил чана вместе подрочить с вебкой. — ты как, блять, скажешь порой, — выдохнул чан пораженно, но согласился, и его стоны звучали чуть электронно из-за хуевых чониновых наушников. две недели, думал чонин, пережить их и повалиться в объятия чана, будто потеряв равновесие от удара морской волны. сходить с ним на пляж, сфоткаться на фоне заката и берега, усыпанного темными нитями водорослей и ракушками. не скучай, сказал чан тогда, только чонин не послушался, и тоска наглой чайкой клевала сердце. может, и не умрет он без чана, но покалечится, точно покалечится… — давай со мной в следующий раз, — сказал чан в своем стотысячном войсе, его голос немного дрожал, а может, чонину просто показалось. приливом нежности затопило грудь, и такая она была теплая и прозрачная — ничего в ней не спрячешь, ничего от нее не спрячешь. — я же соглашусь, — сказал чонин. чан улыбнулся, чонин это почувствовал на спиритическом каком-то уровне — показалось, что эта улыбка скользнула вдоль его щеки к виску. чан поцеловал его, стоило только отойти за угол вокзала — и поцелуй вышел ментоловый от жвачки и какой-то грустный от, наверное, грусти. чонин зарылся пальцами в его отросшие, совсем одичавшие волосы, тронул загорелую щеку. — прости, надо было хоть зубы почистить, — чан притянул его к себе, крепко-крепко обнял. от него пахло этой ужасной жвачкой, долгим перелётом и сухой незнакомой страной. — не сдержался. — давно не виделись, да? — спросил чонин и провел большим пальцем по прямой и пушистой чановой брови. — юр соу факин прешс, — пробормотал себе под нос чан, и чонин стыдливо закрыл лицо руками. как хорошо, что он вернулся.