Огни неоновых ночей

Говорить о тяжелых новостях лучше за бокалом чего-то покрепче. Так рассудила Аллура, пригласив всю компанию в уютный бар. Дело близилось к вечеру, но в этом заведении все равно было малолюдно, из-за неудачного расположения – между звездным рестораном и популярной караоке-забегаловки. Аллура забрела сюда однажды по ошибке – как раз в тот вечер, когда одна подруга сообщала ей точно такие же плохие новости. Они напились в ресторане и договорились перейти в забегаловку к знакомой компании. И Аллура просто перепутала двери. Бар был совершенно не модным – еще одна причина его малой посещаемости. Здесь даже не было неона, только теплые зеленые и рыжие лампы на столах и гирлянды желтых огоньков на стенах. Уютное тепло и отсутствие людей было как раз тем, что смягчило бы весть об отмене всех существующих планов. Первый стакан Текилы Санрайз Аллура опрокинула залпом, набираясь храбрости, и говорить начала, только подбираясь к третьему, ощущая как апельсиновая кислота щиплет ей губы. - Вот и все, - сказала она, обхватывая ладонями горящие от алкоголя щеки, - бал окончен, и я потеряла не одну, а обе туфли. Она даже не поднимала глаз на команду, собравшуюся вокруг нее, боясь увидеть их реакцию. Все, что ей оставалось – глядеть на рыжую лампу посреди стола. Конечно, она сидит здесь и жалуется, что отец ей перекрыл денежный поток на кредитке. А у некоторых дела похуже обстоят. Наверное, сочувствовать ей было бы крайне тяжело даже самому участливому человеку на Земле. - Что случилось, принцесса? – спросил Лэнс. Удивительное дело – и Лотор, и Лэнс обращались к Аллуре подобным образом, даже фраза была одинаковой, но звучало это у обоих совершенно по-разному. Когда Лотор произносил «принцесса», Аллура ощущала себя запертой в башне беспомощной девицей, ожидающей спасения. Для него это был даже не комплимент – просто констатация факта наличия богатого отца и собственной бизнес-империи. У Лэнса же выходило заботливо и одновременно уважительно, словно он был гвардейцем, который знал юную дочь короля с детства и участвовал во всех ее шалостях, когда в пятнадцать она стала маленькой разбойницей. Это было «я-защищу-тебя-даже-если-в-процессе-тебе-придется-спасать-меня-самого-принцесса». Участие во взгляде Лэнса заставило Аллуру простонать, роняя голову на сложенные на столе руки. Наверное, алкоголь добавлял оборотов к стыду и беспомощной злости, которые она испытывала. Помимо нее самой здесь больше никто не пил – только Рэд сидел с банкой темного пива, но она не видела, чтобы он откупоривал ее. - У меня больше нет денег, - сказала Аллура, - ни на новую машину, ни на ее тюнинг, ни на гонорары для вас или даже на ставку на заезд. В наступившем молчании не хватало только сверчков. Аллура закрыла глаза, замыкаясь в собственном стыдливом отчаянии. Что еще она могла сделать, кроме как ощущать вину за происходящее? Ее собственный опыт говорил ей, что теперь стоит ждать только укоризненных взглядов, обвинений, оскорблений и – хэй, однажды такое было – судебных разбирательств для получения моральной компенсации. Наверное, ей не стоило раздавать обещания направо и налево. Сейчас девушка пыталась лишь не опускать руки, но сохранять бодрость духа было выше ее сил. Наверное, ситуация усугубилась тем, что эта ее команда мечты и правда ей нравилась, пусть она знала ребят не более недели. Но к удивлению Аллуры, когда она, наконец, перестала себя жалеть и соизволила поднять голову, вслушиваясь в разговор вокруг нее, она не уловила ни слова обвинения. Ее команда обсуждала планы действия, словно не было никакой помехи в отсутствии денег. Прозвучали возможности подработки, продажи ненужного барахла, вложения каких-то неприкосновенных запасов. Аллура слушала все это раскрыв рот. - Но я не смогу вам заплатить, - сказала она, - я пообещала вам заоблачные гонорары. - Ну, мы можем разделить на всех выигрыш, - ответил Ханк беспечно. - А твое имя плюс победа нашей машины над Паладином – будут потрясающей рекламой салону, - подхватил Лэнс, кивая, - лучшую рекламу, честно говоря, и придумать сложно. - Я вообще здесь на чистом энтузиазме, - добавила Пидж, поправляя очки. - Ребята… Аллура смогла выдавить только это слово, чувствуя, как погружается в совершенно сентиментальное состояние благодарности. Это было глупо, но, вероятно, алкоголь прибавил ей любвеобильности, и она ощутила желание обнять всех разом. Она не ожидала такого отклика. Кто из ее богатых друзей пошел бы на подобное? Она не могла дать им никаких гарантий, но команда все же готова идти до конца, рискуя вместе с ней. - У нас же меньше двух месяцев, чтобы подготовить все и найти деньги, - предприняла она последнюю попытку отговорить, в то же время надеясь, что отговорить не удастся. В конце концов, Аллура не имела права требовать от них всего, ничего не предлагая взамен. Разве не так это происходит в мире? Взрослые люди высших слоев общества живут по бартеру. За услугу должны давать деньги, за деньги – оказывать услуги. Лэнс хлопнул Ханка по плечу, подбадривая друга. - Честно говоря, у меня есть пара идей, - застенчиво сказал Ханк, - если мы все постараемся, то сможем набрать нужную сумму. Только машину придется брать поскромнее. Аллура прикусила губу. Сейчас она была готова на все – даже засучить рукава и взять в руки швабру, чтобы внести свой вклад в общее дело. Теперь она не была здесь главной – и ей придется работать вместе со всеми на равных. Но это только воодушевляло. И она почувствовала, как вновь за ее спиной расправляются крылья. - Погоди, ты сказала «меньше двух месяцев»? – Лэнс неожиданно щелкнул пальцами, словно что-то припоминая. Девушка кивнула, и Лэнс присвистнул, привлекая внимание к столику. Бармен подозрительно оглядел компанию в углу – он с самого начала был недоволен наличием Пидж среди посетителей, а потом они заняли целый стол и всего лишь заказали три текилы. - Знаешь, в чем тут дело? – Лэнс оперся пальцами о стол и приподнялся, нагибаясь к Аллуре ближе, - через два месяца состоится заезд Кербера. Приз там огромный – деньги из фонда какого-то погибшего богача, который обожал уличные гонки. Длинная трасса, девять избранных участников, и проводится он раз в три года. Аллура округлила глаза. Теперь понятно, почему Лотор дал ей такой щедрый срок на подготовку. Хотел, чтобы она провалилась перед большим количеством зрителей? - О боги, он хотел, чтобы я опозорилась? – выдохнула она. - Эй, мы не допустим этого, - подмигнул ей Лэнс, под горячее согласие остальных спутников. Его рука поползла по столу, но замерла в паре сантиметров от ухоженных пальцев Аллуры. Девушка вымученно улыбнулась ему в ответ. И только сейчас она поняла, что весь вечер не слышала один голос. Важный голос в этом начинании. - Рэд, а ты? – Аллура взглянула на молчаливого парня в углу стола. – Согласен работать без обещанного гонорара? Рэд молчал. Все это время он вертел в руках банку пива, безнадежно вспенивая ее содержимое и никак не участвуя в разговоре. И прежде чем он открыл рот, Аллура каким-то образом уже знала, что он скажет. - Мне надо подумать, - произнес он, поднимаясь с места. Лэнс промолчал, к радости девушки. Аллура понимающе кивнула. Она больше не могла требовать ни от кого исполнения ее приказов. Теперь все держалось только на добровольных началах. - Погоди. Ханк покопался в карманах, что-то начеркал на обрывке листочка и протянул бумажку Рэду. - Если решишь, приходи завтра сюда, - сказал он. На одну ужасную секунду Аллуре показалось, что Рэд просто развернется и уйдет, наплевав на контактный адрес и на всю шумную разношерстную компанию, в которую затесался еще и его кровный враг. Может, его «нужно подумать» было всего лишь банальной вежливостью. Но Рэд засунул бумажку в карман, затем коротко кивнул Аллуре, прежде чем покинуть бар вместе со своей банкой пива. - Если он откажется, - сказал Лэнс, - я всегда готов быть твоим Паладином. Аллура благодарно улыбнулась, но ее великолепное настроение мгновенно испарилось, когда бармен спустя секунду наклонился над их столиком и недовольно произнес: - По вашей карте не проходит оплата.

***

Ночь выдалась тихая и теплая, с прохладным северным ветром, ласкающим разгоряченную после быстрой езды кожу. Широ отчетливо понимал, что отныне ночи для него – время бодрствования. Он много раз уже пытался спать в те дни, когда у него не было заездов в темное время. Но без толку: он просто лежал на своем диване, уставившись в потолок и слушая гул улицы, ощущая как чешутся шрамы и как фантомная рука пытается отвергнуть механическую. И стоило закрыть глаза на пару мгновений, как перед глазами возникал огонь и взрывающийся металл. Удивительно, но мысль, что стала для него спасительной – это воспоминание о том молчаливом парне и утреннем кофе на мосту. Это было неправильно, что он постоянно думает о той встрече. Широ ничего не знал об этом парне, кроме того, что он явно младше него по возрасту и что он не ищет внимания незнакомцев с дешевым кофе на картонной подставке. И ко всему прочему, Широ ощущал жгучий стыд перед Адамом каждый раз, когда силуэт длинноногого мотоциклиста, освещенного утренними лучами солнца, возникал перед глазами. Он пока сам не мог понять, что с ним происходит, но решил, что это простой интерес перед загадочной фигурой бывшего гонщика. В нем было что-то близкое, понятое Широ. Что-то, что могло… спасти его из ситуации в которой он варился на протяжении двух лет. Думать обо всем этом было тяжело, но все пришло к тому, что он выскальзывал из дома посреди ночи, даже когда у него не было никаких планов, и мчал к Лазурному мосту на бешеной скорости. Просто чтобы постоять у лазурных перил, глядя на ночной залив и лунную дорогу. И сбежать ближе к утру, чтобы не столкнуться нос к носу с парнем с глазами цвета дождя. И просто ждал, когда наваждение перестанет забивать ему голову. Принести юноше кофе было худшей его идеей. Он делал так уже несколько вечеров, но сегодня случилось нечто непоправимое. Призрак молчаливого гонщика настиг Широ посреди ночи, на несколько часов раньше, чем должен был появиться на мосту. Мотоцикл остановился возле автомобиля мужчины плавно, лишив мужчину возможности незаметно ретироваться. Свет проезжающих мимо машин лизнул алый корпус хонды и высветил лицо Рэда, когда он снял шлем и встряхнул спутанными волосами. Парень смотрел на Широ, не отрываясь, и мужчина никак не мог разгадать, доволен ли он этой встречей или сожалеет о том, что его место оказалось занято надоедливым незнакомцем. Широ поднял механическую руку, приветствуя гостя. Под пластинами полыхнули голубые вены. Обычно Широ не позволял себе лишний раз демонстрировать протез людям, потому что многие из них испытывали неловкость или преувеличенный интерес к этому механизму, а то и начинали задавать вопросы, которые мужчине не хотелось обсуждать. Но сейчас все было иначе. Эта рука не вызывала никаких эмоций у Рэда, словно Широ махнул парню обычными живыми человеческими пальцами. Парень устроил шлем на сиденье хонды и подошел к перилам, оперся на них руками. Широ ощутил, как его охватывает ощущение умиротворенного тепла, словно нет прохладного северного ветра, нет бессонницы, ощущения собственного бессилия и фантомных болей. Сейчас он осознал, что действительно искал встречи все это время, хотя не хотел даже думать об этом. И он действительно был рад видеть Рэда. Рэд взглянул на молчаливого собеседника. Широ отчетливо увидел приглашение в этом взгляде, даже если парень не сказал ему ни слова. И в следующее мгновение юноша перегнулся через лазурные перила и уцепился за решетку, исчезая в ночной тьме. Его красно-белая кожаная куртка скрипнула, протершись о железо. Широ замер на секунду, решая – уйти сейчас в свой безопасный тигель ночных кошмаров или нырнуть в ночь к холодному ветру и мистеру Тайна. Перед глазами все еще стояли его сумрачные глаза и волосы, взметнувшиеся потоком воздуха, когда парень перемахнул через перила. Выбор был сделан. Каблуки ботинок звонко цокнули о решетку. Под ногами Широ разверзлась пропасть, только далеко внизу – словно через всю вселенную – мерцали черные во тьме воды залива и огоньки скользящих по ним яхт. Луна серебрила воду. Ветер, полный ароматов соли и железа забирался под куртку ледяными пальцами. Против воли Широ вцепился в решетку что есть силы. Было время, когда он не боялся высоты и даже нуждался в ней, словно птичий полет и прозрачный искристый воздух были самой главной ценностью в его жизни. Но сейчас он понял, что катастрофа и два года в плену боли и воспоминаний не прошли бесследно. - Широ? Голос Рэда подхватил ветер, заглушая слова. Значит, он уже знал имя надоедливого разносчика кофе. Ползти вниз оказалось не так легко, как выглядело со стороны. Рэд занимался этим, наверное, огромное количество времени, раз у него путешествие во тьму было таким ловким. Прошло несколько минут, прежде чем Широ осознал, что холодное ощущение в пальцах ног – это не из-за ветра. Волнение пробежало по коже мурашками. Рэд сидел на своей широкой балке, свесив ноги. С одной стороны его спину удобно подпирала крестообразная перекладина. Это место было словно создано для того, чтобы уютно проводить время, наблюдая за заливом. Но на деле безопасность была лишь фикцией. Достаточно неосторожного шага – и человека ждал полет, слишком короткий для того, чтобы жизнь успела промелькнуть перед глазами, и тяжелый удар о воду. Может быть, после падения с Лазурного моста даже можно было выжить, но Широ не испытывал желания проверять это предположение. Он спустился на балку, ширина которой позволила бы двум людям гулять по ней в обнимку, но в то же время она казалась слишком узкой, чтобы ощущать себя здесь спокойно как на тротуаре. Ветер здесь был будто бы сильнее, трепал седую челку Широ и не позволял ему беспечно отцепиться от решетки. Над головой на мосту гудели клаксоны и шуршали шины об асфальт. Это, конечно, было весьма губительное начинание – вряд ли полиция позволяла кому ни попадя бродить по нижним ярусам моста, совершенно для этого не приспособленным, и оставлять посреди трассы машины и мотоциклы без присмотра, затрудняя движение потока. Но ночью наверняка обнаружение подобного беспредела займет у властей больше времени, так что Широ разрешил себе выбросить это из головы. Все еще цепляясь за перекладины механической рукой, мужчина сел напротив Рэда. Лунный свет делал и без того белую кожу парня еще бледнее, сверкал крохотными звездами в его глазах. - Ты ведь гонщик Лотора? – спросил Рэд, дождался кивка и неожиданно нагнулся ближе к Широ, опасно накреняясь над пропастью. Широ понял, что он рассматривает металлические жетоны на его шее. Света здесь было мало, но достаточно, чтобы разглядеть вытисненные буквы. От волос Рэда снова пахло дешевым шампунем, карамелью и попкорном. Сейчас он оказался так близко, что мужчина мог разглядеть каждую из его длинных темных ресниц. - Военный гонщик? – Рэд отстранился, разобрав, наконец надпись на металле. - Был военным, - ответил Широ, - в сущности, нет особой разницы между тем, чтобы водить быструю машину и истребитель. И там и там скорость – это полное ощущение свободы. Словно преград больше для тебя не существует. Он слегка преувеличивал или даже приукрашал свое нынешнее положение, но это все, что ему сейчас оставалось – верить в собственную ложь. И мириться с тем, что у него осталось. Рэд слушал его внимательно и так серьезно, словно Широ выдавал ему прописные истины. Он запустил руку за пазуху и вынул банку темного пива. «Калтенекер» - гласили белые, светящиеся в темноте буквы на полосатой поверхности. Язычок блеснул, когда парень выпрямил его и дернул двумя пальцами. Фонтан ароматной пышной пены вырвался из банки с оглушительным шипением. От неожиданности Рэд отшатнулся, и механическая рука Широ сработала раньше, чем мужчина сам осознал, что делает. Черные металлические пальцы вцепились в воротник куртки парня, крепко удерживая его от падения в черную бездну внизу. Широ ощутил, как колотится в груди его сердце. Рэд растерянно смотрел на него, сжимая в ладони пенящуюся банку, его грудь тяжело вздымалась. Аромат хмеля разлился вокруг, пиво пропитало темные джинсы парня и мотоциклетную перчатку. Широ неожиданно понял, что схватив Рэда, отпустил, наконец, решетку моста. Голубая подсветка пластин мягко очерчивала скулы парня. Прошло несколько мгновений в полной тишине, прежде чем Широ решился разжать пальцы. Рэд встряхнулся, поправляя воротник. И протянул банку пива своему спасителю. Выпить бы точно не помешало. В банке осталось чуть больше половины напитка. Широ сделал два глотка, ощущая как горьковатое пиво обволакивает горло. И неожиданно услышал голос Рэда. - Моя мама привозила меня сюда, когда я был совсем мелким, - сказал он. Это откровение было наградой за подвиг? Или адреналин заставлял парня раскрывать тайны личности? В любом случае Широ уцепился за сказанное, словно за соломинку, опустил банку и уставился на собеседника, всем своим видом предлагая продолжать. Рэд казался смущенным таки вниманием, поэтому он отвернулся в сторону залива, будто корабли на серебристой поверхности воды были самым интересным событием в мире. - Я почти ничего о ней не помню, только это тайное убежище под мостом. Мы всегда смотрели на рассвет. Он замолчал, и Широ понял, что на этом вечер откровений может быть закончен. Но, честно говоря, это уже было гораздо больше, чем он рассчитывал узнать. Он улыбнулся, протягивая банку обратно Рэду, и тот неуверенно улыбнулся ему в ответ. Теперь было понятно, почему Широ видел его здесь каждое утро. Возможно, это место было для него сакральным – место единения с призраком (погибшей? ушедшей? пропавшей?) матери. Кусочек ранимой тайны, спрятанной глубоко в воспоминаниях. Наверное, тяжело было говорить об этом. У каждого есть какие-то тяжелые тайны. Кому как не Широ знать об этом. - Ты всегда хотел быть военным летчиком? – спросил Рэд, в свою очередь отпивая пиво. Словно они играли в «глоток пива – неудобное откровение». - Нет, но я с детства мечтал о небе, - Широ взглянул наверх, словно в подтверждение своих слов, - взлетать все выше и выше, пока земля не скроется за облаками. Может быть, даже подняться в космос. Мечтать быть астронавтом старомодно сейчас? Ночное небо было глубоким, чернильным сгустком пустоты. Только прозрачная луна и несколько ярчайших звезд пережили завесу неоновых городских огней. Это небо было фальшивым, только маска настоящей бриллиантовой россыпи и акварельных мазков синего и фиолетового на черном холсте, которые можно было наблюдать там, где мегаполис не отравлял реальность. Город заменял настоящие огни искусственными: многоцветная неоновая реклама освещала разномастные дома и небоскребы, желтые светлячки кораблей и яхт с вечеринками скользили по заливу, пересекая лунную дорогу. Широ получил банку с пивом и слегка поболтал ее в руках. Плескалось почти на самом дне. Ее удалось осушить в два глотка. Широ не был любителем пива, но именно сейчас, именно в этот момент и в этой компании оно казалось самым вкусным напитком на свете. Оно было теплым из-за того, что Рэд грел банку в своих руках, пока мужчина предавался сентиментальности. - Летать мне всегда нравилось, я буду скучать по этому, - подытожил Широ, сжимая металл банки в металлической ладони. - Решил переквалифицироваться в гонщики? Улыбка очень шла Рэду. Его лицо становилось таким светлым и теплым, что невероятно хотелось его обнять. Тем более что улыбка на его губах, кажется, была редким явлением. - Так сложилось, - Широ почувствовал, как его поднятое настроение слегка поутихло, и как зачесалась несуществующая рука, - если с рукой у меня почти не было шансов вернуться, то психологические заключения и вердикт «ошибка пилота» не оставили мне даже надежды. Он сам ощутил горькое отчаяние в последних словах, и оно вряд ли укрылось и от Рэда. Молчание мягко окутало две фигуры. Далеко внизу проплыла баржа, завешанная неоновыми фонариками, словно рождественская елка. Ветер донес до парней ее веселый гул и грохот техно-музыки. Где-то сверху прогудели автомобили, водители которых бессловесно поносили друг друга. И снова Широ ощутил, насколько теплой становится тишина рядом с Рэдом. Даже после его откровения она не была пропитана неловкостью, скорее безмятежным спокойствием. Рэд не жалел его, не утешал, не говорил тех глупых и бессмысленных слов, от которых мужчина уже устал. Молчать было приятно. - Ладно, ты всегда можешь прийти ко мне на работу, и я запущу тебя в космос на «самом большом в стране» колесе обозрения, - наконец, сказал Рэд. Широ хмыкнул. Теперь понятно, откуда аромат попкорна в длинных темных волосах. - Ты работаешь в парке аттракционов? – спросил он. – Немного неожиданно. Я думал, ты должен еще учиться. - Да, я… - Рэд слегка передернул плечами. – Я школу-то еле закончил. Высшие учебные заведения никогда не были рады меня видеть. Говорят, я не сдержанный и вспыльчивый. Широ припомнил ту драку после победного для парня заезда. Верно, тогда потасовку начал он. Да и путешествия вверх и вниз по запретному ярусу Лазурного моста вряд ли можно было назвать образцовым поведением. Но вот сейчас Рэд сидел перед Широ, прижавшись спиной к балкам и стряхивая челку с лица, такой уверенный и спокойный – ни следа неадекватного поведения. Конечно, Широ еще мало знал этого парня, но он производил впечатление смышленого и серьезного юноши. Вспылить в ответ на чьи-то оскорбления каждый может. - И сейчас у меня нет осознанной цели в жизни, - добавил Рэд. Улыбка тронула губы Широ. О, это состояние он прекрасно понимал. Как никто другой. Несколькими годами раньше он был уверен во всем – в своей жизни, в профессии, в своих способностях. И что сейчас? К чему все это привело? - Я думаю, в тебе больше потенциала, чем ты думаешь, - сказал Широ, - взять хотя бы твой водительский талант. Честное слово, я не видел, чтобы кто-то чувствовал машину лучше тебя. Интуиция и хладнокровие в этом деле имеют свой вес. Не хотел бы попробоваться в пилоты? Я бы проверил тебя на симуляторе полета, но уже сейчас уверен в том, что все тесты ты пройдешь легко. - Шутишь, - буркнул Рэд, складывая руки на груди и глядя на Широ волчонком. Широ покачал головой. - Ты подумай над этим, я могу замолвить за тебя слово. Рэд замолчал, на этот раз надолго. Широ понял, что сказал нечто, что задело его или расстроило. Потому что парень, мгновение назад открытый и улыбающийся, вновь замкнулся в своем облаке одиночества, скрестил руки и отвернулся, разглядывая медленно бледнеющее на востоке небо. До рассвета было еще далеко, но луна уже опустилась ниже, и полоска воды у самого горизонта налилась прозрачно желтым оттенком. - Как дела у команды Аллуры? – спросил Широ, пытаясь придать голосу примирительный оттенок. - У нее больше нет денег на гонки, - сказал Рэд, упрямо разглядывая залив, - отец заблокировал кредитку. Они собираются заработать на все сами. - У меня тоже есть кое-какие сбережения, - Широ задумчиво постучал металлическим пальцем о балку, - я могу помочь. - Зачем тебе это? Широ поднял взгляд, чтобы увидеть, что Рэд смотрит на него в упор. Хмурые и настороженные синие глаза. Широ не знал, что случилось в жизни этого парня, но такой взгляд говорил о том, что он не верит окружающим, что его бросали не раз и что он привык со всем справляться в одиночку. И в каждом предложении может скрываться подвох. Тем более когда такое предложение исходит от будущего соперника. - Просто хочу увидеть тебя в деле. Рэд нахмурился еще больше. Разговор сложился не так, как Широ планировал изначально. Хотя, если быть честным, у него вообще не было плана встретиться с этим парнем. Даже наоборот – он хотел выбросить его из головы. Но теперь сидит и предлагает юноше помощь во всех направлениях жизни. Широ отчетливо понял, что проваливается все глубже в эту ловушку. Ловушку настороженных штормовых глаз. Нужно было бежать отсюда, пока он не сделал хуже или пока ситуация совсем не вышла из-под контроля. Пока что это было лишь проявление заботы. Но по правде – что он мог предложить парню кроме покровительства старшего друга? Он, человек, потерявший все в своей жизни и такой же сломленный, как его подопечный. - Думаю, мне пора, - сказал Широ, сложил банку из-под пива за пазуху, и поднялся на ноги, снова цепляясь рукой за решетку. Рэд промолчал. Ветер мгновенно встрепал волосы, когда ботинки снова оказались на неустойчивой поверхности импровизированной лестницы. Пустота, спящая в груди Широ, неестественный и иррациональный страх перед бездной внизу, похолодила кончики пальцев. Подниматься было так же тяжело, как спускаться. И когда Широ уже почти добрался до верха, к ярким фонарям моста, он неожиданно услышал, как Рэд его окликнул. - Кит, - сказал он, глядя на мужчину снизу вверх, - меня зовут Кит. Широ кивнул, и юноша вновь скрылся во тьме внизу, оставив мужчину подниматься дальше с глупой улыбкой на губах.