Огни неоновых ночей

Кит не отвечал на звонки. Широ пытался дозвониться ему все время, что промотался по городу. Он так же пытался достучаться до Аллуры, но только слышал гудки, которые неизменно обрывались прохладным голосом робота. Номеров остальных членов команды у Широ не было, что удивительно - нужно было давно обменяться с ними контактами. Он заглянул в кафе, но там тоже стояла тишина, только чернеющие стены в полумраке и запертая дверь. Ближе к ночи Широ добрался до трейлерного парка. Дорис весело приветствовала его, и они слегка поболтали на отвлеченные темы, пока Космо носился вокруг, тычась в руки мужчины мокрым носом. Дорис пригласила его на бутылочку пива, но Широ сослался на кошмарную занятость. На что женщина многозначительно хмыкнула и поинтересовалась, будет ли в его квартире место для такого большого пса, как тот, что черной тенью сейчас сидит у его ног. Широ уклонился от ответа и поспешил покинуть столь смущающее соседство. Космо смотрел ему вслед с таким видом, словно понимал суть разговора и интересовался, стоит ли ему собирать вещи. Прощаясь с Адамом, Широ был уверен, что Кита не было на мосту, но на всякий случай завернул и туда. Лазурный мост переливался глубоким синим и индиго, освещенный фарами машин, а залив мягко нес катерки по мерцающей глади. Под мостом никого не было. Удивительно, как человек может затеряться в большом городе без телефона. В автомастерской Широ встретил Лэнса. Тот выглядел крайне мрачно, злобно зыркнул на гостя и явно был не рад его видеть. Что-то точно произошло, учитывая то, что буквально вчера в клубе между ними не было никакой вражды. И, когда мужчина поинтересовался, где может быть Кит, парень поджал губы и произнес: - Не думаю, что он сейчас хочет тебя видеть. Широ покинул его, чтобы не злоупотреблять гостеприимством, даже не спрашивая, в чем тут дело. Ему нужно было найти самого Кита, а не слушать от других, чего он может, а чего не может хотеть. Проведя несколько долгих часов в поисках и слушая гудки телефона, Широ, наконец, повернул домой. Последние коробки, которые он забрал от Адама, все еще толпились посреди комнаты, ожидая, когда он соизволит ими заняться. Раздумывая над тем, куда будет помещать некоторые книги, Широ завернул на свою улицу и неожиданно увидел Кита. Парень сидел на бордюре напротив его дома, спрятав голову в коленях и обнимая их руками, и казался таким маленьким и беззащитным в этой скрюченной позе, в куртке, которая ему была великовата. Фонари и неоновые вывески мягко очерчивали его сгорбленную фигуру. Широ аккуратно припарковался и вышел из машины. Кит поднял голову и следил за тем, как мужчина переходит улицу и присаживается на бордюр рядом с ним. От него пахло колой и осенью. - Я искал тебя, - сказал Широ. Бордюр был холодным. Шершавый камень местами крошился под руками. - У меня проблемы с телефоном, - отозвался Кит. Голос его звучал глухо, как будто он слегка простыл и собирался заболеть. Голубой неон соседнего магазина вычерчивал волосы на его голове. Наверное, сидеть так было довольно-таки холодно, несмотря на то что на парне была куртка. Красные кеды и подранные джинсы явно не способствовали комфорту. - Ты давно меня ждешь? Кит приподнял подбородок, размышляя. - Пару часов. Широ выдохнул. Этого сумасшедшего парня срочно нужно было доставить в квартиру и уложить в горячую ванну. И, возможно, налить бокал пряного рома. А то и два. Укутать в одеяло и усадить перед камином. Какая жалость, что квартира не предусматривала установку камина. - Кто такой Адам? – спросил Кит, обернувшись к мужчине. Значит, не только Широ вчера получил неприятное сообщение. Рано или поздно это должно было случиться, и он сам виноват, что довел до такого. Он ведь вполне мог раньше рассказать о бывшем парне, чтобы не было всяких недомолвок и вот таких вот ситуаций. И о том, что все еще жил в его доме буквально пару недель назад. Это звучало бы очень странно, но Широ почему-то не сомневался, что Кит его поймет. Но занятый своей рефлексией, хороший момент он упустил. - Это мой бывший, - сказал он просто. – Он заботился обо мне, пока я восстанавливался после катастрофы, буквально работал нянькой и следил, чтобы я не наделал глупостей. Не то чтобы у него хорошо выходило. Мужчина помолчал, но все же добавил: - Я жил в его квартире до последнего времени. Думаю да, нас многое связывает, у нас богатое общее прошлое. Но мы уже очень давно не вместе. Кит кивнул и расцепил руки на коленях. Широ потянул его к себе, и парень легко подчинился, греясь в объятиях и утыкаясь носом в грудь. Но бордюр все еще был очень холодным, и Широ легко мог представить, насколько сильно замерзли эти длинные ноги под тонкими джинсами. Вот же… - Надо было сказать тебе раньше, прости. Кит тепло выдохнул, качнув головой. Широ знал, что он поймет. Он не сомневался в этом ни единой секунды. Как не сомневался и в том, что дурацкое голосовое, присланное ему анонимом – просто вырванное из контекста недоразумение. Если незнакомец хотел их поссорить, нужно было придумать что-то более серьезное. Широ нагнул голову и невесомо поцеловал парня в макушку. - Чтобы ты знал, - шепнул он в непослушные волосы, - в твоем плане по моему соблазнению, помимо пунктов об учебе и гонках, не хватает драгоценностей, квартиры и путевок на Бали. Кит мгновенно выпрямился, уставившись на мужчину с выражением растерянности и ужаса на лице. Широ почувствовал, как его губы сами собой расползаются в улыбку. - Тебе передали разговор в клубе? – спросил Кит и зло закусил губу. – Я не имел в виду… - Я знаю, - перебил его Широ, - по сравнению с моим «парнем», твой «план» выглядит не так уж и страшно. Думаю, я вырвался вперед по очкам. Кит глянул на него, хмурясь, а затем расслабился, качая головой с улыбкой. На него невозможно было смотреть. Каждый раз, когда Широ бросал на него взгляд, в голове начинали крутиться слова, которые он не мог заставить себя произнести, и чувство невыразимого тепла, что захватывало с ног до головы. Но вряд ли могло согреть парня, что два часа просидел на бордюре. Встав с места, Широ протянул Киту руку и поднял его следом за собой. - Идем, - сказал он, - мне срочно нужно запихнуть тебя в горячий душ. - О, - отозвался Кит с интересом. - Никаких «О», пока твоя ледяная задница не станет температурой походить на человеческую. Кит рассмеялся. За этот смех можно было продавать и уничтожать вселенные. Пока они шли к дому, его холодная рука все еще покоилась в ладони Широ и медленно согревалась от чужого тепла. Широ подумал о том, что ему нужно будет сделать дубликат ключей от квартиры, чтобы в следующий раз Киту не пришлось торчать на улице в ожидании.

***

Здание аэропорта возвышалось перед Аллурой и давило на нее современной монументальностью. На его фоне она была такой маленькой букашкой с нелепыми переживаниями и ничего не значащими чувствами. Оно все словно состояло из окон, переливалось гранями в солнечном свете, шумело человеческими голосами и гулом самолетных двигателей. Аллура смотрела на него, сжимая в пальцах ручку чемодана и не решалась сделать ни шагу по строго выложенной плитке. Целую неделю Аллура пряталась от всех в скромном отеле, занимаясь только тем, что заказывала еду в номер и щелкала каналами телевизора, поглощая обеды и ужины, которые на вкус были точно как бумага. И не вставала с кровати, заворачиваясь в одеяло и закрывая глаза, силясь прогнать из головы все мысли под натужный смех из ток-шоу. Снотворное и текила стали ее лучшими друзьями. «Настоящими друзьями». Отец выдал эту неделю ей, чтобы она закончила свои дела. А она управилась с ними гораздо раньше. В тот вечер в баре. Она так и не купила новый телефон, и это отсутствие связи надежно огородило ее и раздавленные чувства от постороннего вмешательства. Аллуре больше не хотелось читать паршивые статейки о том, как она спускается на самое дно, не хотелось, чтобы кто-то из знакомых написал ей фальшивые утешения или – наоборот – яростные обвинения во всех смертных грехах. И тем более ей не хотелось бояться слов, что могли прийти от членов ее бывшей команды, которую она так сильно подвела. В тот вечер она ушла из бара почти следом за Китом. Несмотря на то что остальные пытались сказать ей, что он повел себя возмутительно, в глубине души она понимала: речь Кита причиняла боль как раз потому, что в ней было очень много правды. Поэтому девушка поступила как рассудительный взрослый человек – она спряталась в отеле и планировала провести там остаток своей жизни, поглощая фаст-фуд, который был запрещен ей половину жизни, и ток-шоу. Неделя пролетела незаметно, и в то же время дни тянулись как бесконечная череда самокопания. К пятнице Аллура была полностью разбита и уже не отличала утро от вечера. И когда ей в номер постучали, она открыла дверь из последних капель оставшегося в ней упрямства. Работник отеля сообщил, что ее рейс будет нынешним вечером и передал билет. Видимо, пока Аллура предавалась своей великолепной праздной жизни, полностью уверенная, что ее никто не найдет, Коран продолжал за ней следить, как и хотел отец. От этих двоих спрятаться было невозможно (хотя, вероятно, все дело было в кредитке, которой она оплачивала этот отель). И судя по количеству выпитой текилы и успокоительного, может быть, ей и правда понадобилось бы «отдохнуть в отдаленном месте под присмотром профессионалов». Больше всего на свете ей хотелось бы разорвать билет и вернуться в свою берлогу с занавешенными окнами и голубым телевизионным освещением. Но она поднялась, кое-как привела себя в порядок, оставила кучу налички на столе – в качестве извинения для горничных за хаос в номере – и вышла из отеля на яркий свет. Коран заказал ей такси, чтобы она никуда не смогла сбежать. В духе легкого подросткового бунтовства Аллура остановила такси другой фирмы прямо на дороге и демонстративно в него уселась. В любом случае итог был один – она стояла перед громадой аэропорта и судорожно сжимала пальцы на ручке чемодана. - Аллура! Она обернулась на голос. В солнечных очках все выглядело слегка туманным и темным, как будто она смотрела не на реальность, а на кадры претенциозного фильма. Возможно, это и правда не было реальностью, потому что к ней спешил Лэнс, как обычно длинноногий и долговязый, не имевший ни малейшего шанса узнать, где ее искать и как найти. Он просто не мог сейчас здесь находиться. - Хорошо выглядишь, - сказал он, приблизившись. Он лгал ей прямо в глаза. Аллура видела себя в зеркале отельной ванны, там не было ничего от слова «хорошо». Волосы, потускневшие без привычных дорогих средств ухода, она стянула в пучок на голове. Без косметики, нормального питания и солнечного света ее смуглая кожа словно посерела, лишившись лоска. И она была готова поклясться, что мешки под глазами было видно даже сквозь темные стекла. - Как ты узнал, что я буду здесь? – спросила Аллура. Лэнс слегка покраснел. - Ты говорила, что у тебя самолет в пятницу, - сказал он, - я караулил тебя с самого утра. Девушка вздохнула и сняла очки, взглянула на парня красными глазами. Еще один тяжелый разговор, она ведь давно должна была это сделать. - Лэнс, я… - Надеюсь, ты не считаешь меня совсем уж слепым идиотом, Аллура, - перебил он ее. Аллура замолкла. Он протянул руку к ее чемодану, и она уступила. Они вместе пошли по мощеной площадке, слушая грохот чемоданных колес. Лэнс разглядывал местность с интересом, как будто никогда не был в аэропорту. Хотя, может так оно и было, он ведь всю жизнь провел на ферме, а затем – в ближайшем городе. Аллура молча шла рядом, размышляя о смысле сказанного. - Кит и Широ помирились, - сказал Лэнс, - точнее, вроде бы даже не ссорились. На фотках был его бывший парень. Аллура хотела бы сказать, что ей все равно, в припадке детской обиды, но это была не правда. Ей было не все равно, и она искренне порадовалась новости. Один из узлов, крепко стискивающих сердце, слегка ослаб. - Им обоим пришли анонимные доносы друг на друга, - добавил Лэнс. - Нарти? - Или помощник. Или у нее есть что-то вроде маховика времени или способности разделяться на астральных двойников. Аллура ощутила смутно подступающую головную боль. Она оставляла ребят в самый разгар событий, когда гонка на носу и они почти нашли зачинщиков мирового зла. «Это точно был Лотор,»- горячо сообщил внутренний голос, но девушка от него отмахнулась. Она уже устала подозревать всех и вся вокруг. Ей самой опротивела эта постоянная уверенность в том, что Лотор виноват во всем, что происходит с ее командой и с ней самой. Где-то в глубине души она осознала, что, вероятно, все началось задолго до их дурацкого спора. Они остановились у вращающихся дверей и слегка сдвинулись в сторону, чтобы не мешать другим людям. Аллура проводила взглядом веселую девчушку с шариком в виде единорога и посетовала, что не может хотя бы на время вновь вернуться в ее возраст. Так же бегать с беззаботно прыгающими косичками вокруг своей мамы и радоваться мелочам вроде единорожьих шаров. Когда все успело стать таким сложным? Она обернулась к Лэнсу и увидела, что парень пристально смотрит на нее, не отрывая взгляда. Ждет?...поцелуя? Аллура открыла рот. Чтобы сказать: «Лэнс, ты же понимаешь, что мы не можем быть вместе?» «Мы очень разные». «Ты не в моем вкусе». «… на самом деле мое сердце слишком разбито, чтобы хоть кому-то рядом со мной было приятно находиться. И уж тем более мне бы не хотелось причинять никому боль. Кроме себя самой». Но он ее опередил. - Нет, ты все же думаешь, что я влюбленный, ничего не видящий перед собой придурок, - сказал Лэнс, вроде бы недовольно, но в то же время с улыбкой. – Я знаю, что ты хочешь сказать. Я все это уже слышал. «Дело не в тебе, дело во мне» - все это. Ты мне очень нравишься, Аллура, но я далеко не идиот, даже если так не кажется с первого взгляда. Я знаю, что не интересен тебе. Аллура открыла рот и закрыла его. Она ошибалась во всех людях, что ее окружали. - Я вел себя как дурак, потому что я все еще хочу быть тебе другом. Помогать тебе, защищать от проблем по мере моих сил. Не таким другом, который ждет момента твоей слабости или когда ты будешь очень пьяна, чтобы потерять контроль, - добавил Лэнс, потому что увидел скепсис на ее лице. – Это, знаешь ли, не очень-то благородно и было бы довольно жалкой попыткой с моей стороны. Я просто хочу, чтобы ты… была счастлива. Ты очень хороший человек, даже если убедила себя, что это не так. Еще один узелок распался. Аллура смотрела на Лэнса и думала о том, что никогда не замечала его по-настоящему. Прилепила к нему ярлык, который буквально был основан на ее собственном самолюбии, и отправила пылиться на полку в своем сознании. А он был довольно симпатичным, высоким и смуглым кубинцем. Возможно, в чем-то неуверенным в себе, в чем-то слабым или сомневающимся. Желающим доказать, что заслуживает место в команде и в этом мире. Упрямым, как и сама Аллура. И у него были очень красивые смеющиеся глаза. - Это френдзона? – спросила она с улыбкой. Лэнс фыркнул. - Как грубо, - сказал он. – Но, знаешь, нет ничего плохого в том, чтобы оказаться в зоне дружбы. - Спасибо, - искренне произнесла Аллура, вкладывая в это одно слово все свалившееся на нее облегчение, теплую благодарность и нежность к этому парню. Любовь ведь бывает разной, и она правда любила его, но по-своему. Это, наверное, ощущалось, потому что он обнял ее на прощание крепко, но абсолютно по-дружески, как брат обнимает сестру. И ни грамма неловкости или смущения в этом простом жесте. - Мы все-таки будем участвовать в гонке, - сказал Лэнс, отпуская ее из объятий. Аллура ожидала этого, но все же ее кольнуло ощущение болезненной обиды. Не на ребят, девушка прекрасно понимала, что они не бросили бы все это на полпути, в крохотном шаге от победы – или поражения, с которым они не смирились бы без борьбы. Аллура была обижена на мир, на аэропорты, на отца, но больше всего – на себя саму, потому что уже готова была признать, что у всех ее был была только одна причина. - Удачи вам, - искренне сказала она, и Лэнс улыбнулся ей в ответ. Они договорились созвониться, когда самолет Аллуры приземлится, и девушка скользнула во вращающиеся двери, затаскивая за собой чемодан. Быстро пройдя сквозь контроль и регистрацию, даже не застряв в очереди как обычно, она нашла объявленные ворота. Коран уже ждал ее там. Он развалился на металлическом кресле с газетой в руках, как будто сидел на бархатных подушках трона. Люди вокруг поглядывали на его пышнющие рыжие усы с интересом и некоторой опаской. Аллура вроде помнила, что в какое-то время он участвовал в конкурсе на самые красивые усы и даже, кажется, получил какую-то награду. Она видела это фото, где Коран стоял в ряду мужчин с невообразимыми конструкциями под носом. Аллура упала на сиденье рядом со старым другом, слегка потеснив шляпу-котелок, откинулась на железную спинку и прикрыла глаза. - Тяжелая неделя? – спросил Коран, перелистывая газету. - Как будто ты сам не знаешь, - буркнула Аллура, не открывая глаз. Он ведь следил за ней, так к чему было устраивать этот светский обмен мнениями? - Хорошо, что ситуация с клубом разрешилась, - сказал Коран, внимательно разглядывая газету с таким видом, словно изучал перепады цифр на бирже. – Жалко, что господину Лотору достанется от отца. Аллура приоткрыла один глаз, вперившись в невозмутимо спокойного мужчину и его пышные усы. Если бы она его не знала, то решила бы, что он это ляпнул случайно, как будто делился и так известными ей новостями. Но, к своему счастью или горю, девушка знала этого человека слишком уж хорошо. Еще в детстве он помогал ей творить мелкие шалости, когда отец отворачивался в сторону, но когда дело касалось более серьезных проступков – Альфор внезапно оказывался в курсе происходящего, даже если ни его, ни самого Корана рядом с ней не было. Вездесущий рыжий большой брат. - В каком смысле? – спросила Аллура, выпрямляясь. – Он-то тут при чем? Это же была моя вечеринка, и полиция приезжала ко мне. - Не зачем наговаривать на себя, даже если хочется защитить друга, - назидательно сказал Коран, и Аллура была готова поклясться, что слышит в его голосе смех. Она яростно вздохнула и вырвала газету из рук мужчины, зло пролистала страницы и уставилась на огромный заголовок «Принц нефти и наркотиков». Очень грубо. Журналисту и редактору стоило бы пересмотреть свои сертификаты о профессионализме. На фотографии, которая украшала статью, Аллура с удивлением увидела саму себя, спящую на сиденье лоторовской мазды. Он сидел за рулем и делал сэлфи на фоне бессознательной девушки, пристегнутой ремнем. Аллура того вечера сладко дремала, сложив руки под голову и пуская слюну. Аллура нынешнего дня в ужасе глядела на чудесную идиллию, не понимая, стоит ли ей убить Лотора при встрече за этот снимок (она ведь знала, что он выкинет нечто подобное, когда доверяла ему свое невесомое тело той ночью) или поблагодарить его за совершенно идиотское самопожертвование. И она, и ее команда, и сам Коран, должны были прекрасно знать, что Лотора в клубе не было. Но благодаря этому сэлфи (он явно это сделал, чтобы при случае подразнить или пошантажировать ее), ему удалось одурачить СМИ – что, будем честными, было не так уж трудно – потому что это было прямое доказательство, что он был с Аллурой в тот день. Он правда взял всю вину на себя. По словам Лотора, этот вечер был организован им, но он просил Аллуру заняться гостями, поэтому она мелькала на глазах публики, а его не было видно. И он оказался ответственным за то, что не уследил, как запрещенные вещества попали в клуб. Лотор мог бы выбрать позицию отрицания, раз полиция ничего не обнаружила, кроме нескольких людей, не стоящих на ногах и парочки коктейлей, но он почему-то смиренно соглашался со всеми выводами прессы. Как будто ему уже нечего было терять. Аллура со стоном вжалась в газету носом. Конечно, Лотору не привыкать участвовать в скандалах, и, как правило, его отец вообще не обращал на это внимания (а самой Аллуре иногда казалось, что принц южного округа намеренно подставляется папарацци, чтобы хоть как-то вывести Заркона из равновесия). Но сейчас все дело обстояло иначе – потому что Альфор должен был вмешаться. Потому что пострадала репутация его дочери, чего он не мог спустить с рук. Аллура была на сто процентов уверена, что ее отец уже позвонил старому другу и высказал все, что думает о нем и его сыне. А Заркон, в свою очередь, позвонил Лотору. Заркон, с его тяжелой рукой и темным взглядом, рядом с которым невольно начинают холодеть ноги. - Ох дурак, - сказала Аллура вслух, в бессильной злости комкая газету. - А я ее еще не дочитал, - осуждающе произнес Коран. Он смотрел на нее так, как будто был доволен произведенным эффектом. В пышных рыжих усах пряталась улыбка. - Я его не понимаю, - Аллура не обратила внимания на притворное возмущение собеседника, и ей нужно было посоветоваться с кем-либо, а Коран лучше всех подходил на роль слушателя. – Сначала он сделал все, чтобы я проиграла в споре, а теперь вытаскивает меня из болота. Зачем? Ни за что не поверю, что его мучает совесть. - Да? – Коран был сама внимательность. – А что он сделал? - Ты же следишь за мной, сам мне скажи, - фыркнула Аллура. С совершенно незаинтересованным выражением лица Коран достал ежедневник – кожаная обложка с золотым тиснением – и ручку. У него даже ручка была в элегантном черном футляре. У людей в джинсах и с рюкзаками, сидящих напротив, лица становились все более настороженными с каждым новым движением пышноусого джентльмена. Он явно был здесь инородным элементом. Коран молчал, что-то неторопливо записывая в книжицу и не обращая никакого внимания на Аллуру. Возможно, сочинял собственные мемуары. Аллура честно пыталась сдержаться, но ей слишком хотелось выговориться. Поэтому она глубоко вздохнула и решила начать с самого первого пункта: - Лотор завязал со мной спор, а затем сдал отцу, когда я выбирала машину. - Я думал, вы сами согласились на спор, - сказал Коран. - Да, но… - А вашему отцу позвонил я. Аллура потеряла дар речи, уставилась на собеседника, глупо хлопая ресницами. Как будто он открывал ей тайны мироздания. Что, в определенном смысле, так и было. Она прекрасно помнила, как в детстве, когда умыкала тайком кусочек запретного шоколада, попадалась Корану на глаза, а он только подмигивал ей в ответ. И как в подростковом возрасте однажды напилась вдрызг с компанией не особо прилежных школьников с косяками травки, вернулась домой под утро, в полной уверенности, что никто не узнает (отца даже не было в штате!) и что она прекрасно замела следы. А потом ее разбудил звонок Альфора. Прямо как в тот день после злополучной вечеринки в клубе. У Корана явно были свои моральные принципы. И он очень, очень долго служил отцу правой рукой. - Предатель, - Аллура произнесла это, но и сама не поверила в сказанное ни на секунду. Куда больше ее поразило то, как легко и бессердечно она обвинила во всем Лотора. С какой готовностью это сделала. Припоминая звонок из салона со спорткарами, девушка вспомнила, что он говорил ей, что не при чем, но она ему не поверила. Она и правда была готова видеть его таким бесчестным чудовищем? Или в глубине души Аллура знала правду, но игнорировала ее. Чтобы держаться от него подальше. - И зачем ты это сделал? – спросила девушка, глядя в пустоту. Коран опустил руку с ежедневником, и Аллура увидела ровные строчки каллиграфического почерка, украшенного изящными завитушками. Почерк мужчины очень соответствовал ему самому. - Моей основной задачей всегда было оберегать вас, - сказал Коран, - даже от себя самой. Аллура не слушала его, вперившись в эти несчастные ряды каллиграфии. Она даже не видела, что там написано, не в силах вникнуть в значения букв. Куда больше ее занимали красивые элегантные линии спиралек. Потому что она уже их видела совсем не так давно. - «Удачи во всех начинаниях», - процитировала она на память. Коран добродушно ухмыльнулся в усы. - И как я раньше не догадалась? - воскликнула Аллура. – Это ты заказал продукты в «Калтенекер» для тако-ресторана. Мог бы выбрать что подешевле. - У вас должно быть все самое лучшее. - Кроме машины? Коран рассмеялся. Удалой смех дядюшки, украдкой подливавшего себе херес в пунш на семейной вечеринке. Аллура улыбнулась против воли. - Я и правда не хотел, чтобы вы в этом участвовали в самом начале, - сказал Коран. – Но вы продемонстрировали кошмарное упрямство, вся в своего отца. Мне начало казаться, что вас ничто не в силах остановить. И вы работали как проклятая. Я хотел выразить свою поддержку. Кафе – неплохое вложение средств, и новые друзья хорошо на вас влияли. Ее личная рыжеволосая тень. Ангел правосудия с горящим мечом. - Ты был в клубе, - это, скорее, было утверждение, чем вопрос. Коран моргнул. Пару секунд назад Аллура была уверена в том, что это Коран включил пожарную систему, чтобы спасти ее от полиции. Но теперь ее уверенность слегка убавилась. Потому что, если бы это действительно было так, он бы защитил ее, когда все пошло не по плану. Разве не так? - Честно говоря, это был единственный раз, когда я вас упустил, - сказал Коран, и его щеки слегка порозовели, чего не случалось на памяти Аллуры примерно никогда, - за несколько часов до этого я зашел в чудесный ресторанчик, чтобы съесть говядину Веллингтон и запить ее великолепным чаем с каплей молока. После плотного ужина на меня навалилась сонливость, и я решил подремать в отеле. А очнулся уже утром. - Когда ты поглощал свой ужасно английский ужин, ничего необычного не заметил? – спросила Аллура. – Например, странный вкус молока, знакомых официанток или что-то вроде того? - Хочешь сказать, меня опоили? – в голосе Корана появился неподдельный возмущенный ужас, как будто он не мог даже допустить такую мысль. – Это уже ни в какие ворота! Это была Нарти? Это могла быть Нарти? Если отмести Лотора, то это могла быть только она. Накачала снотворным Корана, а затем с чистой душой отправилась в клуб к Аллуре, чтобы вершить свою гнусную месть. За что? Можно было сломать всю голову, но Аллура и близко не подошла бы к решению этой загадки. Теперь она и ее команда знали, что Нарти имеет прямое отношение ко всему происходящему. Но кто был ее помощником, все еще скрывавшимся в тени? Вспоминая все то, что Аллура знала об этой женщине, она понимала, что это лишь ничтожные факты о ее стиле одежды и предпочтениях в еде. Едва ли в мире был человек более скрытный. Неожиданно в голову пришел рассказ Кита о столкновении на трассе с машиной девятого номера. Аллура попросила у Корана телефон и быстро пролистала поисковик в поисках информации. Водитель же не мог пропасть без вести. Мог ли он быть сообщником Нарти? А потом ее руки дрогнули, когда она наткнулась на новостные сводки, куда менее растиражированные, чем ее громкое дело с запрещенкой в клубе, полной светской молодежи. Этот человек был мертв. Его тело нашли недалеко от доков, полиция считала, что его сбил какой-то из лихих стритрейсеров, и обещала усилить патрулирование города во время керберовских беспорядков. Аллура смотрела на фотографию мужчины на фоне его желтой бугатти и чувствовала колючий страх в душе. Все к этому шло, ее команде чудом удавалось оставаться невредимыми все это время. Кит мог погибнуть, если бы его не вытащил Широ. Ханк мог погибнуть в пожаре. И Широ, и Кит могли погибнуть в тот вечер на трассе, следом за хозяином бугатти с шахматным узором. С пугающей ясностью Аллура вспомнила, что по словам Кита Нарти торчала возле их субару, пока он разговаривал с Лотором. Вроде бы это Лотор попросил узнать, в порядке ли их машина, но что, если Нарти воспользовалась ситуацией, чтобы что-то сделать с ней? Что угодно – установить взрывчатку, повредить какую-то деталь, подготовить место для следующей диверсии. Пидж осматривала повреждения, но что, если она пропустила важную мелочь? Аллура ощутила, как ее охватывает ощущение, будто во время гонки произойдет нечто ужасное. Она не могла просто так сейчас взять и улететь, бросив ребят, несмотря на весь гнев, на который был способен ее отец. Она бы просто возненавидела себя за это. Девушка и так провела эту неделю в бесконечной жалости к себе, обвиняя все вокруг в своих проблемах. Коран был прав, когда говорил, что она была упряма и работала как проклятая в последние два месяца. И что ее друзья хорошо на нее влияли. Кит был прав, когда сказал, что она слишком много берет на себя и сочиняет мысли других людей, вместо того чтобы поговорить с ними. А Широ правильно заметил, что она изменилась. И она очень хотела верить в слова Лэнса. «Ты хороший человек, даже если убедила себя, что это не так». Дело было уже не в дурацком споре и не в том, кто выиграл бы в нем, а кто нет. Сейчас на кону стояли жизни и безопасность тех, кого Аллура успела полюбить. Девушка решительно поднялась с сиденья, бросая Корану его телефон. - Пожалуйста, передай отцу, что мне очень жаль, но придется пропустить воскресный ужин, - сказала она. - Это может быть опасно, - мужчина явно не имел в виду его будущий разговор с Альфором. - Да, - Аллура упрямо подняла подбородок, а затем улыбнулась, - но я буду не одна.