Избранная — парень?!

      Сегодня прекрасный денёк. Настолько прекрасный, что хочется взять и погулять по парку, по берегу моря, да просто погулять по городу. Забыть все свои проблемы и окунуться в беззаботность и релаксацию. Но не этим будет заниматься Лемми, о нет, он будет сначала сидеть в школе — заниматься типичными школьными вещами: учиться, узнавать что-то новое (необязательно от учителей и необязательно по учёбе) и просто сидеть на попе ровно. А после этого прекрасного времяпровождения он отправится в другую школу, а именно в театральную.       И вот он уже здесь, опять сидит на попе ровно, но уже в окружении других людей, вокруг которых никогда не будет идеальной тишины: девушки шепчутся, парни обсуждают что-то погромче и смеются на весь зал, Лемми тоже болтает и заражается смехом пока на сцену, цокая каблуками, не поднимается женщина 30-ти лет, среднего роста с каштановыми волосами до плеч, одетая в блузку в цветочек и в коричневую юбку-карандаш до колен. Это была Миссис Элен — преподаватель театрального искусства и просто наимилейший человек, который своей обаятельностью и добротой мог произвести хорошее впечатление на кого-угодно. Она похлопала в ладоши, чтобы привлечь внимание своих учеников, но не многие услышали их и продолжали общаться друг с другом, тогда Миссис Элен сказала своим миленьким и весьма тихим, не подходящим для такого большого зала, голоском:       — Пожалуйста, обратите на меня внимание, урок уже начался и у меня для вас весьма интересные новости.       Все, кто сидели на первых рядах, умолкли и их примеру последовали и все остальные ученики. Они, заинтригованные, посмотрели на Миссис Элен:       — Очень хорошо, — продолжала она, кашлянув, чтобы прочистить горло, — скоро начнётся праздник, посвящённый всемирному дню театра, и нам нужно поставить пьесу для городского театра от лица нашей школы, так как вы уже выпускной класс. Я предлагаю вам сыграть пьесу в стиле древнегреческого театра!       И в зале поднялся шёпот, Лемми слышал как девочки восхищались этой идеей и говорили, что это будет здорово, а парни наоборот считали это скучным и хотели что-то посовременнее. Лемми был на стороне девочек, так как думал, что девушки в древнегреческом стиле будут выглядеть очень даже привлекательно и только это уже сподвигло его поддержать эту идею.       — Псс, ребят, — шептал Лемми сидящим рядом парням — просто представьте, Агата в древнегреческом платье... Продолжать дальше было не нужно, парни уловили суть и уже вместо неодобрительного гула появился одобрительный. Но одна девушка подняла руку и спросила преподавателя.       — Миссис Элен, в древнегреческом театре играли только мужчины, у нас будет точно также или... И вот оно! В первые в жизни Лемми услышал полную тишину в зале, все смотрели на Миссис Элен в предвкушении.       — Я думала об этом, Мира, и мой ответ... да. Я хочу полное погружение в атмосферу древнегреческого театра, за исключением того, что мы будем играть только одну пьесу и у всех будет только одна роль. И вновь шум в зале возродился с новой силой, пацаны стали громко протестовать, а девушки встретили это объявление со смехом и восторженными криками:       — Миссис Элен, — начал кричать один из пацанов, чтобы перекричать всех и достучаться до преподавателя, — вам не кажется, что это немного дискриминация!? Почему бы не всей нашей группе выступить? Мы уже выступали только мужским составом, когда была китайская пьеса.       — Да, — поддержал его брат по мнению, — это было два года назад, тогда девушки то и делали, что отдыхали и посмеивались над нами!       — Да ладно вам! — в спор вступила одна из девушек, — Вы очень редко выступайте, а так от вас хоть какой-то прок будет, да и над нами вы тоже очень часто смеётесь!       — Да! — воскликнула целая толпа девушек, — Мы тоже хотим, чтобы вы помучались!       — Не, ну это точно дискриминация! — продолжал всё тот же парень, и парни начали спорить с девушками, а девушки спорить с парнями. И на всё это смотрела Миссис Элен с выражением на лице «Что же я натворила?!» И спор продолжался до тех пор пока не послышались всхлипы. Все поняли что началось. Каждый раз, когда группа сорилась и Миссис Элен не могла их помирить, она начинала плакать. И каждый раз это вызывало стыд у учеников, их грызла совесть, которая говорила им: «Хей! Посмотри что ты натворил! Ты довёл её до слёз! Ты довёл это милейшее создание до слёз!» — и каждый раз им не оставалось ничего иного как принять её предложение. Все начали обсуждать, что не такая уж и плохая это идея, да и круто же: древнегреческий стиль, только мужчины, другие точно до такого не додумаются. И услышав уже спокойное одобрительное обсуждение о предстоящей пьесе, Миссис Элен успокоилась.       — Хорошо, очень хорошо, — чуть всхлипывая сказала она, доставая при этом из кармана юбки платок, и принялась вытирать слёзы, — тогда я предлагаю вам пьесу "Ифигения в Авлиде", я сейчас раздам вам сценарий, а вы распределите роли и через день мы начнём репетицию с первой сцены, приходят только те, кто участвует в сцене. Начало как обычно в 15:40.       После этих слов, она раздала всем парням сценарий и удалилась. Самые шустрые разобрали мужские роли, так как понимали, что никто не возьмёт женскую роль и её отдадут против воли. К сожалению или к счастью, Лемми в это число не вошёл. В итоге, начал распределять «Альфа-самец» группы — Мальком.       — Думаю, что роль Артемиды мы отдадим тебе, Крис.       — Лады, у неё хотя бы не так много сцен.       — А роль Ифигении мы отдадим... Лемми. — Мальком посмотрел на него, и увидел только негодование и раздражение в ответ.       — А чё это сразу я? Может я хочу сыграть Клитемнестру?! У неё тоже не так много сцен и...       Его прервала одна из девушек:       — Лем, если честно, у тебя самое милое и женоподобное лицо из всех парней, тебе лучше подойдёт эта роль. Мальком только кивнул. Но Лемми это только больше вывело из себя и он не хотел мириться с этим.       — Если тебе известно, то в древнегреческом театре используются маски, и как ты говорила моё «милое и женоподобное» лицо не будет видно, так что я лучше возьму роль Клитемнестры. Вот он. Отличный аргумент, вряд ли теперь к нему будут претен...       — Телом ты тоже больше на девушку похож. Оу! Не в бровь, а в глаз! Лем почувствовал как горят его щёки, и не известно, от стыда или от гнева, но одобрительные кивки всей группы так ввели его в ступор, что он не смог даже чем либо возразить, ведь это чёрт побери правда! Он никогда не отличался мужественностью, всегда был дрыщом из-за чего его талию можно было назвать осиной, а нежелание тратить деньги на нормальную пацанскую стрижку у него было так велико, что он уже 3 года ходил со своими густыми рыжими волосами чуть выше плеч. И лицо не улучшало ситуацию: ровное веснушчатое личико, красивые зелёные глаза, чуть пухлые губки с явным контуром. Немного макияжа, бабских шмоток и готово, вы получите немного стрёмную, но всё же бабу. И пока Лем осознавал, что его мужское достоинство унизили, он уже был записан на роль Ифигении. Теперь день не казался уж таким прекрасным.       Закончив распределение и обсуждение, преимущественно женских, ролей, все отправились по своим делам. Лемми был одним из последних, кто вышел из школы и пошёл домой. По дороге он думал о случившемся: о спектакле, о том, что его играют только мужчины и том, что ему досталась женская роль. Сначала он пытался себя успокоить: «Спокойно Лем, ты будешь в маске, ты не будешь в откровенном женском наряде.» — но потом началась откровенная паника: «Я ЖЕ БУДУ В МАСКЕ, ДА?! ГОСПОДИ, ПУСТЬ БУДЕТ МАСКА, КАК В КИТАЙСКОЙ ПЬЕСЕ!» В пьесе, которую они играли два года назад, ему тоже досталась женская роль, но из-за откровенно страшной маски он не особо парился на этот счёт, и даже находил забавным то, что в этой маске он флиртовал с парнями, а те ему отвечали: «Ты себя в зеркало видела? Боюсь, на тебя даже император не западёт.» — и он заключал пари что получит поцелуй от самого императора, которого играл Мальком, и, чёрт подери, он его получал! Мальком каждый раз целовал маску в щёчку со словами: «Я только что поцеловал самую страшную женщину на планете, опять...» — хоть сегодня Лем и был немного обижен на Малькома, но он был его лучшим другом ещё со времён начальной школы. Именно из-за Лемми он поступил в театральную школу: «Чисто по приколу, да и делать больше нечего.» — говорил он, а оказался самым талантливым и, главное, красивым актёром группы. Не просто же так его называли «Альфа-самец». Конечно, он же такой мужественный, в таком молодом возрасте у него уже есть мышцы, а не такое дрыщавое тело как у Лемми. Боже, как же часто Лем завидовал ему, он даже пытался один раз сходить в качалку, но хватило его всего на один день, так как все его мышцы, если они есть, горели адским пламенем, а Мальком предательски хлопал его по плечу и хвалил, обещая, что в следующий раз в качалку они пойдут вместе. Только вот "этот раз" так никогда и не наступил. Лем наконец-то дошёл до своего дома и открыл дверь:       — Я дома! Мам, ты здесь?       — Я на кухне! Из второго этажа бегом спустился его младший брат Даег, озорной парнишка 10-ти лет, который постоянно достаёт своего брата разной ерундой, которая интересна только ему. Но Лем любит его, хоть и часто раздражается из-за его разговорчивости. Даег подбежал к нему, крепко обнял и начал свой монолог:       — Представляешь, сегодня в школе Карл принёс водяной пистолет и начал брызгать на всех девочек и нечаянно попал на учителя по математике, она та-ак кричала, а потом... — Даег не успел договорить, так как Лем выбрался из его объятий и поспешной ходьбой пошёл на кухню.       — Пойду помогу маме!       Из кухни доносился приятный сладкий аромат, который, как казалось, заполнил уже весь дом и никогда уже не исчезнет. Паулина — мать Лемми и Даега, была кондитером по профессии и работала в маленькой кондитерской, но после развода ей пришлось искать и другие способы зарабатывать деньги: выпечка на заказ и даже маникюрное мастерство. Когда Лемми спросил, почему именно маникюр, она ответила что украшение ноготочков чем-то похоже на крашение тортов, только более мелкое. Многим казалось что Паула загружала себя работой, чтобы обеспечить себя и детей, но на самом деле Лемми видел, что она таким способом просто пыталась не думать о своём бывшем муже. Отец никогда не забывал о них и ежемесячно высылал довольно большую сумму денег. Развод был обдуманным и обоюдным решением, Уильям — отец Лемми и Даега, был абсолютно не семейным человеком, для которого одиночество было единственной подругой.       Когда Лем вошёл на кухню, Паула, как и ожидалось, готовила торт. Он уже был покрыт розовым кремом, а сверху украшен съедобными цветами и фигуркой принцессы.       — Тортик на день рождения девочки?       — Угу, концепт рисовала сама девочка, но я его немного улучшила, как тебе?       — Красиво, тебе с чем-нибудь помочь?       — Можешь, пожалуйста, приготовить ужин? Мне ещё нужно сходить в магазин за ингредиентами для следующего торта и материалами для маникюра.       — Без проблем.       Мама с благодарностью поцеловала сына в лобик, спрятала торт от младшего сына-сорванца и отправилась в магазин. Лем же принялся за готовку. Не сказать что он может сравниться с мамой, но его стряпня была съедобной, а иногда даже вкусной. Даег постоянно вертелся рядом, и пытался помочь, но быстро переключался на что-то другое. Примерно через час ужин был готов, а ещё через полчаса вернулась мама.       Ужинали они все вместе за столом и обсуждали события сегодняшнего дня: мама говорила о новом заказе и клиентке, а так же о том, что в кондитерской будут новые сладости, Даег говорил о мальчике с водяным пистолетом, и когда пришло время говорить Лемми он сказал:       — Я снова буду играть женскую роль.       Сказал он это сухо, но реакции у мамы и брата были разными: брат не смог сдержать смеха, а мама сначала удивилась и с неподдельным интересом спросила:       — Вы снова играйте китайскую пьесу?       — У тебя тогда была такая страшная маска! — вставил свои пять копеек всё ещё смеявшийся Даег.       — Нет, на этот раз греческая. Она посвящена дню театра и я играю... — Лем собирался с силами чтобы сказать это, — главную женскую роль.       — Ух-ты! Тебе дали такую важную роль! Это всё потому что ты талантливый!       Лемма грело то, что мама искренне радуется за него. Возможно, многие родители бы возмутились тому, что их мальчик играет женскую роль, но только не Паула. Но иногда это беспокоило Лем, например тогда, когда она поощряла его детские позывы нарядиться в платьице, которое на самом деле являлось маминой юбкой, и накраситься. В итоге у Лема всё ещё лежит детская косметичка, которую купила мама, аргументируя этом тем, что во-первых, негигиенично пользоваться чужой косметикой, а во-вторых, мамина косметика всё-таки дорогая.       — Мальком тоже играет? — отвлёкшись от своих раздумий, Лем удовлетворительно кивнул и мама продолжила: — Он так давно не приходил в гости, ты как-нибудь пригласи его.       — Х-хорошо. На этом их ужин закончился и все готовились ко сну.

***

      Эти два месяца, что ушли на подготовку пьесы, пролетели для Лемми быстро и монотонно: школа, репетиция, дом, школа, репетиция, дом, и так далее. Конечно репетиции были не каждый день, но такие дни не слишком сильно отпечатались в памяти. Один раз Мальком всё же пришёл в гости, так как сильно любил выпечку Паулины. Его приходу были рады все: Паула получала похвалу за её выпечку, Даег получал много внимания, а Лем просто был рад пообщаться с другом подольше. После еды мальчики поднялись в комнату Лема, чтобы поиграть на консоли.       — Тебе не кажется странным, что в нашем выпускном выступлении будут выступать только мальчики?       Спросил Мальком, пока выбирал бойца в файтинге.       — Я от девочек слышал, что они будут выступать в маленьких сценках между актами.       — Это ты когда с девчонками успел пообщаться?       Мальком наконец-то выбрал бойца, и Лем начал бой. Мальком был полностью сосредоточен на игре, когда Лем беззаботно ответил:       — Ну наверно потому что я красив, обаятелен и учтив?       Мальком хмыкнул. И только тогда, когда ему удалось опрокинуть противника, сказал:       — А может потому что ты очень похож на девчонку? Я тут заметил у тебя... Да как ты это делаешь?!       Малькому пришлось наблюдать за тем, как его бойца избивают и не дают даже встать, и, когда он был полностью повержен, Лем сказал:       — Годы практики и зубрёжка комбо. Что ты там заметил у меня?       — Ну во-первых туфли, — он указал на коробку с обувью, — а во-вторых, косметичку. Уверен, если я открою шкаф, то увижу платья.       Лемми почувствовал, как краснеют его щёки, как он мог не додуматься спрятать всё это? Но, вспомнив мамины слова, решил повторить их:       — И что в этом такого? Мне это нравится и делает счастливым. Если это не вредит мне или окружающим, то я не вижу ничего в этом плохого.       — Ты не пойми неправильно, я ведь не осуждаю. — Лем не скрыл своего удивления, но Мальком продолжил: — Если эта шутка тебя оскорбила, то прости.       — Да нет, просто... обычно люди относятся к этому... не очень положительно. Особенно, если ты парень.       — Да не парься, мне даже кажется что в образе девушки тебе было бы лучше. Чёрт, стыдно признавать, но иногда я бы хотел чтобы ты был девушкой.       — Вот теперь реально неловко.       Лем задумчиво начал пялиться в рандомную точку. Признание Малькома было одновременно смущающим и неловким, но в то же время радовало. Мальком не считает странным или отвратительным то, что Лемми иногда переодевался в женскую одежду и красился. Он и правда его лучший друг.       И чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Лем состроил саркастическую рожицу и сказал:       — Хочешь, я оденусь в платьишко чтобы ты чувствовал, что хотя бы одна девушка уделяет тебе внимание?       Мальком прыснул от смеха.       — Если уж так сильно этого хочешь, то давай. Платья ведь я ещё не видел.       — Не-е, мне лень. Как насчёт реванша?       — Это можно.       На этот раз Лем поддался Малькому, и тот, восстановив свою честь, уже ближе к вечеру вернулся домой.

***

И вот настал день X, день выпускного выступления. День близился к вечеру, и за кулисами были происходила суматоха. Все одевались в костюмы и красили лицо специальной краской, чтобы кожа выглядела мраморно-белой. А так как масок им всё-таки не дали, некоторые из них красились более усердно. Лем уже был полностью готов и ждал начало выступления. Хоть и внешне он выглядел спокойным, но внутри его полностью захватил мандраж. Он начал смотреть в одну точку пока кто-то не положил ему на плечо руку.       — Не плохо выглядишь. — сказал Мальком.       — Знаю, ты тоже, прям Геркулес.       Тот усмехнулся. Они решили немного повторить сценарий, и когда время пришло, с полной готовностью вышли на сцену.       История начинается в начале Троянской войны. Парис обольстил и похитил Елену, жену спартанского царя Менелая. Аргосский царь Агамемнон, брат Менелая и муж Клитемнестры, был во главе греческого войска. Им следовало пересечь море, но богиня Артемида насылала безветрие или же ветры в противоположную сторону. Чтобы умилостивить богиню нужно было принести жертву — родную дочь Агамемнона и Клитемнестры, Ифигению. Под видом свадьбы с Ахиллом, Ифигению отправляют в Авлиду вместе со своей матерью Клитемнестры. Когда они прибывают, их не встречают для свадьбы, что вызывает у них недоумение. И только тогда, когда к ним прибегает раб от Агамемнона и рассказывает правду, Клитемнестру охватывает ненависть к своему мужу. Когда об этом узнают бойцы, они начинают требовать приношения в жертву Ифигению. Ахилл готов защищать её ценой своей жизни, но царевна смиряется с судьбой и соглашается быть жертвой.       Последней сценой было жертвоприношение Ифигении, и на моменте, когда жрец заносил жертвенный нож над ней, свет погаснул. А дальше... а дальше ничего не произошло: свет не включился, не было аплодисментов, даже актёры словно исчезли со сцены. Лемми было не по себе. И когда он открыл глаза, то осознал. что находится в странном помещении, похожим на шатёр. Вокруг были странные предметы: свитки, колбы, мерцающие сферы и так далее. Но взгляд приковался к другому: к девушке в одежде похожим на наряды индейцев, что смотрела на него кошачьими голубыми глазами, а её кошачьи уши поворачивались из стороны в сторону, ловя каждый звук. Когда она открыла рот, Лем заметил длинные клыки.       — Приветствую тебя в Мирсване, юная дева.