Живой

      Ожидания, зачастую, сильно отличаются от реального положения дел. Любые серьезные мероприятия требуют длительной подготовки. Вот и сейчас, во втором часу ночи, я тихо наблюдал за сахалинским берегом в «перископ», вынырнув почти под поверхность. Тихая, безлунная ночь лишь облегчала мою задачу. Света хватает, освещение на берегу подсвечивают больше половины наиболее интересных мне мест. Можно выделить основные здания, закрытые на ночь, портовые сооружения, пришвартованные к причальным стенкам корабли. Составить первое впечатление, оценить масштаб и начать прикидывать свои дальнейшие действия. Остальное – уже во время наземной фазы разведки, броня от Крайтек Технолоджи обеспечивает заметно большую возможность маневра, чем пребывание аватарой духа субмарины. И ситуационная осведомленность у нее тоже лучше в разы.       Анатомия подводной лодки – крайне занимательная дисциплина. В частности, мои выдвижные устройства сгруппированы в районе шеи, за левой лопаткой, параллельно позвоночнику. Возвышаются максимум на полметра над головой, и выпускать их на меньшую высоту - бессмысленно. Да и создать условия для успешного использования – та еще морока. Поддерживать определенную глубину, ограничить свою скорость до минимума, а лучше вообще лежать в дрейфе… все это делается преимущественно перед всплытием, да и то, далеко не всегда. Иногда проще и быстрее вынырнуть в позиционное положение, приготовившись при малейшем признаке опасности вновь уйти на глубину. Трата воздуха при этом будет чувствительна, но не критична, целостность шкуры важнее. А вот при наполнении баллонов ВВД очень сильно выручает радар. Система же спутниковой связи будет мертвым грузом даже не потому, что звонить некому. Она безнадежно устарела.       Помимо выдвижных устройств есть у меня и другие средства ориентирования. Правда, пользоваться «штатным» сонаром - несколько мозголомно. Картинку приходится синтезировать, "на лету", руководствуясь данными, поступающими с железяк, якобы, сорокалетней давности. Но, зато, по характеристикам они вполне соответствуют полноценному полноразмерному корабельному сонару, со всем его фаршем и обвесом. Что, как ни странно, сопоставимо с моей броней, которая берёт своё количеством и чувствительностью сенсоров и обработкой данных. Сравнивать их – бесполезно, но сам факт - забавен. А вот что вообще ни разу не смешно, так это, начавшееся усиливаться со временем, резкое падение вычислительных мощностей моей информационно-управляющей системы в «корабельном» режиме. Прямо хоть в море не суйся, пребывая на берегу в полноценной броне. Боюсь только, что не дадут мне отсиживаться на берегу.       Неподалеку начал раскручивать турбины небольшой сухогруз, стоящий на рейде. Гоняли вхолостую, на повышенных оборотах. Скорее всего, на вибрации их тестировали, и на левом борту через три с половиной минуты пошел резонанс. Биение на валу, скорее всего, посыпался подшипник. Все быстро заглушили, стравив пар из контура, и теперь временами слышны удары металла о металл. Мата, наверняка, тоже в избытке, но здесь он не слышен. Зато видно, как забегала часть команды. Да и остальные – тоже не сидят без дела, к внеплановому выходу они готовятся, что ли…       Вообще, очень интересное суденышко, этот контейнеровоз ледового класса на атомной тяге. Сомневаться в наличии реактора я уж точно не стану, трубы у него специфические. Мало их, и конфигурация не та. Двигатели, опять же, на электромоторах, в цельноповоротных мотогондолах. Судя по обводам корпуса и надстроек, подобные ему «малыши» шпарят по морям со скоростями под двадцать пять, а то и тридцать узлов. Скорострельные «зубки» калибра пятьдесят семь в носу и на корме – этот мир сильно изменился из-за появления «тварей».       Впрочем, сильно – это даже не то слово. Радикально, я бы сказал. Подводных кабелей – нет, нет системы наблюдения SOSUS, гирлянды стационарных гидрофонов донного базирования давно сожраны. Нет шельфовой добычи нефти – скважины заглушены наглухо, а платформы – демонтированы с десяток лет тому назад. Бетонные пробки уже изрядно занесло илом. Работы по консервации проведены качественно, люди не торопились и не халтурили, тщательно планируя свои действия. Металла поблизости от известных мне месторождений вообще не найти – вычищен весь, как после субботника перед приездом губернатора.       Основания позаботиться о том, чтобы в подобных местах, на дне морском, не оказалось какого-нибудь мусора – самые веские. Уж больно злая фауна завелась в местных морях и океанах, пушки себе отрастила, торпедами временами плюется. Хищные твари прямо-таки ненавидят всё, что имеет отношение к людям. И ведь морскую живность они не трогают, предпочитая ей всякую дрянь. Хотя, рудный концентрат, вроде бы, тоже не жрут – попалась мне тут чуть южнее Японии небольшая осыпь железно-никелевых окатышей. Везли их, скорее всего, на корабле, который был раздербанен и сожран. А вот концентрат остался. Вернее, только он и остался небольшими самородками, занесенный пока еще тонким слоем ила.       Находок в море за эти две недели оказалось по пальцам пересчитать. На берег же соваться смысла не было вовсе - обстановкой я не владею, местных языков не знаю, и документов никаких при себе не имею. Устраивать же разведку боем… это вполне осуществимо технически, но зачем? Тем более, что и лезть придётся на заранее оборудованные позиции. Шуму выйдет изрядно, а толку?       Курс на Сахалин я держал не просто так. Достаточно населенный приграничный остров с газовыми и нефтяными месторождениями – отнюдь не какой-нибудь Гуам или Сайпаны. Опять же, искать заставы и базы на Курилах – долго, а залив Анива – прямо, и налево. Там и погрузочный терминал «Сахалин Энерджи» находится, и город Корсаков, в котором наличествует морской порт. Если такое хозяйство бросают, значит ситуация совсем швах. Впрочем, все оказалось на месте, что не могло не радовать.       Выходить на сушу я решил пятью километрами севернее, там, где прямо у берега начинается сопка, поросшая леском. На первый раз – сделал это в полной выкладке, оружным и в броне. Это потом, кося под дурачка с амнезией, можно выползти голышом, а так… оптика, опять же, большой кратности. Ну а гауссовка – это всего лишь приятное дополнение, позволяющее лучше её стабилизировать.       Перебравшись через железную дорогу, и поднявшись на сопку, изрядно углубившись в лесок, я, наконец, выбрался к обрыву. По пути встретилось несколько заброшенных укреплений: типичные железобетонные коробки, изрядно потрепанные временем. Два из них, скорее всего, исполняли роль командных пунктов, ещё одно - позиция береговой батареи. Здесь, ведь, база была, в свое время. Самураев отсюда выбили только в августе сорок пятого, спустя сорок лет после поражения в русско-японской. От периода пребывания под сенью сакуры и остались отдельные напоминания, наподобие останков артиллерийского дворика, чуть левее.       Внизу, поодаль, открывается вид на тот самый большой порт, где я бултыхался пару часов. Можно различить тонкие линии волноломов, стоящих поперёк и делящих акваторию на внешний рейд и гавань. Два мощных мола, выдающиеся в залив, изнутри превращены в причальные стенки, оборудованные мощными козловыми кранами. Вдоль берега тянется железная дорога с уже российской колеёй. Склады расположены южнее, и их отсюда видно достаточно плохо.       Ближе к моей позиции находится жилая застройка. Частные домики, строившиеся кто во что горазд, соседствуют с пятиэтажками. Много зелени, мешающей вести наблюдение за улицами. Перепады высот тоже этому не способствуют. Сейчас бы квадрокоптер, но уж чего нет...       Впрочем, это не мешает мне с все более возрастающим интересом рассматривать военную часть справа снизу. Ну, как часть…, огороженный забором с «егозой» поверх, участок земли, на котором возведено несколько зданий. Подстанция, собственные генераторы в отдельной пристройке, пара ангаров непонятного назначения. Чуть ближе к морю расположен небольшой эллинг, три причальных стенки и парный мол, закрывающий акваторию со стороны залива. Видно несколько часовых, дежурящих около трех корветов, и пары ракетных катеров. Сами корабли освещены достаточно скупо, в отличие от праздничной иллюминации в других портах. Здесь они у себя дома, незачем засвечивать подступы в ожидании незваных гостей.       Наблюдать за городом ночью – было скучно. Пригород же, все спят, за исключением часовых. Да и те не слишком нужны – периметр буквально усеян разнотипными сигналками в несколько слоев. Камеры, опять-таки, везде. Их оказалось очень интересно высматривать, закрашивая предполагаемый сектор обзора. Двойные и тройные частичное перекрытия секторов - не редкость. Редкие пробелы подозрительны - отсюда просматривается далеко не всё, и едва ли места эти остались без присмотра.       Стремясь понять, чем живет город, как здесь вообще дела обстоят, я лежал на склоне холма, рядом с обрывом, и слушал. Ветер то и дело, доносил обрывки слов, разные запахи, пытался холодить спину резкими порывами. Но мне интересно не это, вовсе нет. И взглядом здесь тоже можно охватить не так уж и много. Зато, ничто не загораживает сигнал с телевизионной вышки, да и базовая станция сотовой связи, неподалеку, отнюдь не простаивает. Радиоэфир сейчас вполне себе жив. Понять бы ещё базовые принципы шифрования местного цифрового вещания. Впрочем, статистика копится. Доберусь до железа – можно будет гонять записи на эмуляторе, вычленяя новости и составляя сводки за день, неделю, месяц, и далее, по нисходящей.       База жила своей жизнью. Подъем, физо, утреннее построение, поднятие флага, разводка… обычная, обыденная нормальная работа. Правда, форма странновата… погранцы это, что ли? А так – катер вышел на патрулирование прибрежной зоны. Сухогруз, похоже, починили и теперь гоняют около города, неподалеку от портов. Жители, опять же, кто на работу отправился, кто за покупками, а кто в школу. Ничего особенного. Беспилотник, разве что, заходящий на глиссаду в полукилометре слева. Большой такой, с классическим планером и двумя мотогондолами в крыльях. Красивый. Шарик, опять же, снизу прикольный. Прямо-таки недремлющее око, зорко следящее за врагами родины. Как и уже выключенный сейчас радар бокового обзора – вещь, несомненно, так же весьма полезная в этом непростом деле. А завершающим аргументом – подвесы, по четыре транспортно-пусковых контейнера квадратом, на каждом из двух подкрыльевых пилонов. Правда, почему-то, тубусы тонюсенькие и очень большого удлинения. Мои гранатометы – и то, солиднее выглядят, хотя и у них кумулятивно-осколочные «головы».       Беспилотник сел на местном аэродроме. Взлетел он только в полдень, через три часа, заметно более грузным и неповоротливым. Видать, топлива залили по самую горловину, и будет теперь эта машинка сутки-двое висеть где-нибудь над каким-нибудь важным квадратом. Мне их в воздухе засекать не приходилось, но и курильскую гряду я пересекал на глубине в две сотни метров, во избежание сюрпризов.       Лежать, вот уже восемь часов было несколько скучно. Неудобств это не доставляло, просто, непривычно. Напрягает. Постоянно ждешь какой-нибудь гадости, и не столь важно, от кого исходит эта угроза. Системы экзоскелета давят тревогу, притупляют усталость и убивают страх, но это – не панацея. Только сейчас я стал понимать, насколько устал за эти полгода постоянного бега в беличьем колесе. Хочется просто взять, снять с себя все оружие и броню, пойти и сдаться, соврав что-нибудь правдоподобное. А, может быть, и сказав правду. Тогда, в самом начале бесконечного «дня сурка» я бы так и сделал, но сейчас – не могу. Просто не могу. И от того лишь больнее видеть, как кого-то встречают у двери, чтобы позвать к обеденному столу. Так уже точно не будет.       Предаваясь рефлексии, я, тем не менее, не забывал следить за округой. Соответственно, и визитеров засёк на удалении в семьдесят пять метров. Не бог весть что, но по летней зелёнке, и направлении на пять часов - нормально. Времени на то, чтобы переползти под кусты, и слиться с растительностью, оказалось хоть и в обрез, но достаточно. Уж больно целенаправленно ломились сюда, по изрядно заросшей тропинке… две девушки. Одежда – похожа, практически одинакова: глухие чёрные платья до щиколоток, старомодные ботинки на низком, но широком каблуке. На краях рукавов – кайма из трех белых полос. Воротник, плавно расширяясь, широким треугольником уходит за плечи, на спину. Черный кожаный пояс на этом фоне не выделяется, за исключением овальной бронзовой бляхи с двуглавым орлом. Такой же орёл нашит на правом рукаве, у одной из девушек чуть ниже него – две звезды и три золотые горизонтальные полосы. У второй – то же самое, но без звезд. Разные звания?       На головах обеих девушек – стилизованные бескозырки, из-под которых выбиваются косы. Судя по данным моей брони, пряди на висках зафиксированы заколками-"невидимками", с очень интересным откликом на частоте восемьсот шестьдесят шесть мегагерц. Пассивный модулятор, скорее всего, системы "свой-чужой". В наружном кармане - тоже что-то такое, с подвохом. Деталей отсюда не разобрать, понятно только, что частотность другая. Две тысячи четыреста пятьдесят мегагерц, судя по периодическим импульсам. Стандартная, в общем-то штука, так и СЕЛЛовцы и военные такое использовали, время от времени.       И все бы ничего, но девушки, выйдя на поляну, сразу же рванули к моей бывшей позиции. Глазастые… прямо вот с первого взгляда определили, где я лежал. Дело это – нехитрое, но не с такой же скоростью. Хотя да, не стоило быть настолько беспечным. Это в городе наследить достаточно сложно, а вот на природе – только так.       - Ох и навьючен наш незваный гость, Петра. – Обратилась ко второй девушке та, у которой нашивка была со звездами. – Даже и в ум не возьму, что ему могло здесь понадобиться, чтобы взваливать себе на плечи больше ста двадцати фунтов поклажи.       - Террорист?! – задумалась Петра. – Нет, они в западном Туркестане обретаются, а народовольцев нынче днем с огнем не сыщешь. Нынешние леваки – тьфу, плесень немощная, ни подполье организовать неспособны, ни стачку. И на контрабандистов не похоже, лежки у них южнее гораздо. О туристах нас не предупреждали, мобильников в этом секторе нет. Будем звать погранцов?       Кивнув, вторая девушка выудила из нагрудного кармана небольшой смартфон, и начала фотографировать разные части поляны. Справившись с этим буквально за пару минут, она отправила кому-то значительный пакет данных. Пересылка длилась больше минуты. Ждать, что там будет дальше – я не стал, ящеркой уползая сквозь колючие кусты, в сторону берега. Хрен с ним, свое любопытство в подобной ситуации лучше удовлетворять издалека. Целее будешь.       Уходить пришлось на север, выписывая петлю, и прячась в зеленке. Идея обогнуть город двинувшись сначала на восток, а затем свернув на юг, и скрыться в море на участке между аэропортом и заводом по сжижению газа была отброшена практически сразу. Сделать это – несложно, но, если на кого наткнусь – проблем не оберешься. Что делать на вражеской территории – понятно, но тут-то свои…       Наиболее здравой идеей стало уползти вглубь колючих зарослей. Некоторые следы остались, но лезть в подобную гадость? Особенно, если эти кусты не просматриваются ни сверху, ни сбоку. Остается только окопаться, да свести шевеления к минимуму, и ждать. Звонкий собачий лай не тревожит – чужих запахов на мне нет, а свой настолько специфичен, что кинологам ничего не светит. Бегают, только, суетятся. В колючки лезть не хотят, оно и понятно. Мне вот, тоже в джунглях несладко пришлось, когда я попал в особую зону, основанную на развалинах Нью-Йорка. Аж куполом ее накрыли, параноики хреновы, турелей понаставили, заминировали там всё. Толку со всех мероприятий оказалось лишь чуть, но это – уже совсем другая история, вспоминать которую у меня нет никакого желания.       Лежать в зарослях пришлось до заката. После, включив активную маскировку, я покинул ставший негостеприимным лесок, и ушёл на пляж, а затем и под воду. Вариантов действий у меня сейчас даже слишком много, но таких, чтобы назвать их хорошими… Помощь зала? Звонок другу? опять же, Невельск или Холмск? Пятьдесят на пятьдесят, да и вероятность того, что тот, к кому можно было там обратиться, остался жить на прежнем месте – велика, но остался ли он после всего, что здесь произошло? Двадцать лет прошло, как-никак. Глубинные еще эти, перекурочившие весь миропорядок, будь они неладны. Обрывки подслушанных разговоров несут в себе мало информации, но вполне передают контекст. И я вполне представляю, о ком и о чем шла речь в части из них. Плавали, знаем.