Живой

      Остаться возле Корсакова ещё на двое суток оказалось, хоть и спорным, но вполне разумным решением. Уйди я отсюда сорок часов тому назад, не бы увидел сейчас, как вышли на воду те две девушки, что гоняли меня по кустам. Они одеты в ту же самую одежду, разве что, пристроили себе на спины рюкзаки, стилизованные под корабельные надстройки. Средняя секция корабля, с надстройкой и дымовыми трубами держится непонятно на чем. Магнитные замки, быть может? Другие варианты сомнительны. Ремни подвесной системы на, или, под одеждой, отсутствуют.       Центральный блок имитирует машинное отделение, работающее на полную мощность. Коптит заметно меньше ожидаемого, но дрожащее марево над трубами видно даже отсюда. Судя по тепловизору, выхлоп из труб колеблется от трехсот сорока до четырехсот градусов. В принципе, на эту конструкцию вполне реально навести даже Иглу, или Стингер… если это понадобится. Форма надстроек представляет собой сочетание уголковых отражателей. Подсветить, жаль, нельзя – посмотреть площадь рассеяния с разных ракрусов. Засекут позицию влет, меня пытаются вычислить уже вторые сутки. Привлекали кинологов, безрезультатно, собаки след не берут.       Что же еще интересного в этой замысловатой конструкции… С обоих боков к центральной секции, на шарнирные подвесы, прикреплены два поплавка, имитирующие нос и корму. И их не забыли оснастить макетами больших двухорудийных башен, по одной на каждую оконечность. Имитации торпедных аппаратов отсутствуют, МЗА нет… Занятно. Универсальный калибр отыгрывают меньшие по размеру башни, по своему внешнему виду идентичные тем, в которых расположен главный калибр. Степени свободы подвесов и допустимые углы наведения орудий позволяют предположить об отсутствии явных мертвых зон. Со стрельбой вбок сложности, несомненно, возникнут, это да. В остальном же – хоть по горизонту долби, хоть в зенит, хоть под ноги. Последнее, впрочем, сомнительно при наличии хотя бы минимального инстинкта самосохранения. Боевые части моих торпед отрабатывали в эквиваленте полутонны тротила, и я сомневаюсь, что здесь внешние эффекты будут сильно разниться с полноценными фугасами или полубронебойными снарядами крупных калибров. «Родственники» же, вроде бы, хоть и дальние.       Последние сомнения в том, что мы – собратья по несчастью, у меня исчезли ровно с того момента, как Петра спрыгнула с причальной стенки на воду, и встала на ноги. Внешние эффекты ровно те же – под водой только подошва ботинок, да часть каблука, образующая длинную пластину рулевого пера. Винта нет, но при движении за ней образуется характерный кильватерный след. Неправдоподобно широкий и глубокий след, сохраняющийся в море едва ли не часами, свойственный кораблям водоизмещением в десятки тысяч тонн.       Девушки из гавани выходили строго по очереди, сначала - одна, а затем и вторая. Причём делали это с заметной осторожностью, не спеша, и строго по центру фарватера. Последовательность действий – одна и та же: прыжок на воду, принятие стойки, отчасти похожей на конькобежную, скольжение вперед. Страгивание с места – без каких-либо действий ногами, подруливание – как у фигуристок, без сильного крена.       При дальнейшем наборе скорости становится всё более заметным крайне интересный оптический эффект. С учётом линейных размеров обеих девушек, их истинная скорость на поверхности воды не превышает девяти километров в час. А вот, если смотреть на пройденный путь, относительно затраченного времени… восемнадцать километров в час они вполне себе выжимают. Это на полном или крейсерском ходу, уже закончив разгон до этих скоростей. Течений, способных устроить подобный фокус, здесь нет - проверено мной лично. Расчёт скоростей тоже корректен, все остальные объекты подобного разбега в данных не дают. Аномальное преломление света зацикливает лазерный дальномер в режим диагностики и калибровки. Сброс на стандартные настройки не помогает. Прощупать девушек, подсветив их микроволновым излучателем, чревато… да, собственно, эта позиция уже вскрыта. Последний раз замерив дистанцию, и раздраженно посмотрев на дисплей с надписью «Error, emitter wrong», я двинулся в заросли местного бамбука. До подхода погранцов есть еще минут десять, успею уйти.

***

      Насвистывая «For Bales», я с большим интересом рассматривал аж три листовки на разных языках. Японские закорючки были весьма красивы, но непонятны. Водяные знаки, опять же, занятные, тиснение какого-то стилизованного цветка золотом на коричневом. Прикольный документ, и координаты на нем интересные – город Саппоро, находящийся на Хоккайдо. Японцы – такие японцы…       Листовка на английском – попроще, и содержит рекомендации по сдаче местным властям, или альтернативой – свалить на алеутский архипелаг, остров Адак, с одноименной военно-морской базой. Последнее не рекомендуется, в силу высоких рисков напороться на неких «Abyssal», обозначенных как «enemy», сиречь - враги. Внешние признаки – аккурат как у тех самых тварей: черно-белая цветовая гамма, наличие хитина и вкраплений технических элементов, таких, как пушки или двигатели. Больше ничего интересного, все изложено кратко, четко и максимально просто. Лучше бы они нарисовали комикс…       Наша, с двойной символикой – Российской Федерации и СССР, содержит похожий текст, отличающийся лишь направлением. Предлагают направиться во Владивосток… штаб Тихоокеанского флота находится именно там. Предложение интересное, но куда больше я заинтересован в ответах на интересующие меня вопросы. Сомневаюсь, что получу ответ на самый главный – знай местные, какого хрена здесь произошло – давно бы решили проблему с океанской нечистью. Осталось понять, какие права, обязанности и условия для дальнейшего сотрудничества предусмотрены для «антропоморфных персонификаций кораблей», в листовках четкой конкретики нет. Только «тосты» за все хорошее, и обещание отсутствия всего плохого. Ну, посмотрим…

***

      Выход на связь с властями – все равно, что приглашение на первое свидание. Именно поэтому я сейчас прикидываюсь ветошью, слишком уж неподходящее выдалось время. Неделя непрерывных наблюдений дала свои плоды, и я отчетливо вижу, как уже вторые сутки усиливают противолодочные службы. Впрочем, не только противолодочные – четыре «Утёнка» стоят на рулежке, в полной готовности. Шум винтов пролетающих мимо Корсакова Ту-142 порой слышно даже из-под воды. Причем, вне зависимости от времени суток, потому что активность военных не прекращается даже ночью.       Помимо стандартных «классических» беспилотников, в воздухе дежурит восьмерка «летающих крыльев». Не здесь, понятное дело, в основном, восточнее на сотню километров. Вроде и «стелсы», но с таким количеством отражателей, что уже, скорее, люстру напоминают, светясь на радаре как рождественская елка. Быть низколетящей медленной «невидимкой» нынче не в чести, воздушные юниты «глубины» именно так и выглядят на радарах. Мне их в активном режиме поиска засечь удавалось километров с двенадцати.       Помимо авиации, сюда перекинули и соединение из двух эсминцев проекта 956, и трех больших противолодочных кораблей проекта 1155. По всей видимости – модернизированных, главные орудия – точно заменили, унифицировав по калибру сто тридцать миллиметров. И воткнули дополнительные модули реактивных бомбовых установок, отчего я знатно выпал в осадок. Как, впрочем, и от сопровождающего их ордера – семи девчушек, с весьма характерным обвесом: четыре одинарные башни калибра сто тридцать, строеные торпедные аппараты, две больших и восемь малых глубинных бомб на перевязи.       Перегруппировка кораблей состоялась прямо в заливе Анива, в девять вечера. Из местных к ордеру присоединились «Петра» и «Сара», а также, два малых противолодочных корабля проекта 1124. Что интересно, торпедное вооружение с последних сняли, вернув на место второй реактивный бомбомет. Заодно на носу установили башню с 57 миллиметровым орудием, аналогичным тому, что я видел на местных сухогрузах.       Уже в десять вечера ничто не мешало мне подойти на километр, и подвсплыть, выдвинув перископ. Заодно и эфир послушал, и присмотрелся к миганию ратьера. Впрочем, ратьер – средство вспомогательное. Девушки активно используют что-то, больше напоминающее древние мобильные телефоны. Хотя, скорее, это шибко навороченные уоки-токи с длинной антенной. Шифрования, как такового, нет – общаются в телеграфном режиме, азбукой Морзе. Полноразмерные корабли задействуют машинную конвертацию, а вот девушки работают ключом, на скоростях порядка девяноста – ста знаков в минуту. Хороший, профессиональный темп, с, на редкость стабильной скоростью. Красиво…       Перестроение флотские заканчивали уже на ходу, двигаясь в юго-восточном направлении, азимутом сто сорок пять, на скорости в десять узлов. Впереди – эсминцы, за ними, развернутым строем – МПК 1124, и по центру – Сара с Петрой. Замыкающими – БПК 1155 и эсминцы проекта 956. И я, нагло пристроившись в кильватере ордера, на глубине в полтинник. Мелко здесь, впрочем, у самого дна кое-где какой-никакой термоклин уже есть. Можно будет попытаться укрыться, если что.       Спустя два с половиной часа, эскадра ускорилась до пятнадцати узлов, и повернула на восток. Обогнули оконечность Сахалина, двинули к южным Курилам, азимутом сто. Через пару часов пролетел Бе-12 с длинным щупом магнитометра в хвосте. Не первый, их в воздухе висит порядка пяти, подтверждённых по бортовым номерам. Илов нет, только старенькие откапиталеные гидросамолеты в поисково-ударной загрузке, с шестью глубинными бомбами на внешке.       Через полчаса эскадра разделилась, МПК застопорили машины, и, выдержав дистанцию в три мили, выпустили гирлянды гидроакустического комплекса. Сара и Петра дрейфуют поодаль, чтобы не забивать всё адовыми шумами паровых турбин. А я тихонько заворачиваю полупетлю, уходя почти на дно, и огибая слушающих окрестности противолодочников, по очень большой дуге. Дальность обнаружения у "Шелони" достигает до пятидесяти километров, в наиболее благоприятных условиях, разумеется. Не сами пальнут пару пакетов глубинных бомб, так могут авиацию навести. Приятного мало.       Двигаясь у самого дна, я уже прошёл три четверти дуги, когда наткнулся на аномалию. Небольшое маслянисто-чёрное пятно даже уже начало слегка заносить илом, но оно ещё заметно вблизи. Реакция на любые подобные находки у меня однозначная - оружие на боевую, реактор - в разгон, и пытаться прощупать аномалию дистанционными методами. В данном случае - сонаром, больше и нечем, к большому сожалению.       Подобная серия импульсов даже не отразилась, так и ушла внутрь. А вот вторая и третья - показали нормальную, илистую поверхность. Ну, я и отплыл чутка, а потом пустил торпеду, запрограммированную на подрыв по дальности в милю. Аккурат над тем подозрительным местом, в паре метров от дна.       Взрывом воду практически не взбаламутило, так, слегка приподняло немного ила. Зато потом во все стороны хлынула чернильная муть, вихрясь длинными жгутиками. Устремившаяся ввысь тень выделялась белыми прожилками, подсвеченными неоновым пламенем, покрывающим её голову. Я выдал залп в четыре торпеды, затем ещё в две. Выставил наведение на наиболее громкие шумы по переднему сектору, авось зацепятся. Ведь есть за что, этот скрежет и вой – он явно от твари исходит.       Пять попаданий, Глубинную ощутимо потрепало, и она завизжала в предельно мерзком сочетании ультра и инфразвука, забивая сонар помехами. Срыв наведения третьего залпа… фильтровать не удается, микрофоны забиты шумами.       По нашему квадрату произошёл первый прилёт пакетов глубинных бомб. Видимость понизилась, пришлось быстро всплывать до десяти метров, уходя на северо-восток. Там конец шельфа, можно будет уйти вниз на триста-четыреста метров, а пока понять бы, что происходит.       Достигнув поверхности, Глубинная стала стрелять из орудий. По ней тоже работали все и всем, перепахивая море. Петра и Сара и вовсе, применили кавитирующие спецснаряды, правда, их скорострельность оставляет желать много лучшего. Броненосцы все же, уровень технического развития тогда был немного не тот.       Отстреляв все четыре пакета, бомбометы заткнулись. Выпустили все, до железки. Теперь только орудиями ковыряют, что эсминцы 956 проекта, что БПК, что вся компания пигалиц. Последние идут на сближение, готовя торпедные аппараты. Ответные залпы Глубинной не достигали успеха. Её симбиот повреждён, и может стрелять только из двух орудий одной башни.       Точку в противостоянии поставил прилёт по твари целого ковра крупнокалиберных бомб. Штук двадцать, не меньше, по площади размером с футбольное поле. А потом мне стало не до наблюдений, ведь сюда летит очередной Бе-12, с, очевидно, не самыми добрыми намерениями. Он уже начал сбрасывать гидроакустические буи, прямо по окончании шельфа. Пришлось отстреливать имитаторы, и тихой сапой, стелясь над дном, двигать на Хоккайдо. Выберусь на сушу - целее буду. Там - привычнее, да и своих в Японии нет, можно обойтись без сантиментов. Мне очень нужен выход в интернет, и, тем более, местные протоколы связи.