Живой

      Саппоро - крупнейший город Хоккайдо. Собственно, это одна из причин, по которым я счёл его посещение слишком рискованным. Основанием стал и указанный в листовке адрес. Прикрытие подобных мест должно быть весьма внушительным, недаром ведь приглашают именно туда. Один раз мне уже пришлось удирать из-под глубинных бомб. Да и огибать ради этого половину острова, решение... спорное.       Момбецу находится гораздо ближе, буквально напротив Корсакова, наискосок через пролив. Умирающий посёлок городского типа, расчерченный дорогами, делящими кварталы на аккуратные квадраты, местами прямо-таки зияет прорехами пустырей. Кое-где в полях ещё виднеются воронки, но они уже оплыли, изрядно потеряв в глубине. Вероятно, бомбардировка случилась не меньше трёх, а то и пяти лет тому назад.       Судя по раскинувшемуся передо мной пейзажу, били неизбирательно, не выделяя каких-то особых целей, перенося огонь по фронту и в глубину, до самых окраин. Выпустили несколько сотен снарядов универсального калибра, следов воздействия чего-то более серьёзного на суше я не видел.       О количестве жертв сказать сложно, но заброшенных домов не заметно. Все же, одноэтажная застройка значительно уменьшает плотность населения на квадратный километр. Типичные японские двухэтажные домики здесь даже не лепятся друг к другу вплотную, на Хоккайдо и строят просторнее, и утепляют всё в разы лучше. Но это не отменяет характерных для Азии столбов ЛЭП, увешанных проводами, что деревья лианами. У нас за такую разводку электриков не просто уволят, их вытурят с волчьим билетом, и ославят на всю жизнь. А тут - ничего, вполне себе общепринятая практика - навешивать в параллель несколько десятков кабелей.       Заметно сильнее самого города, досталось портовому комплексу, нынче больше напоминающему перемолотую акулью челюсть, ощерившуюся торчащими из-под воды крошевом бетонных блоков. Набережную – заровняли и укрепили, чтобы не размывало, а вот со всем остальным - просто беда. В волноломах наделано изрядно брешей, плиты лежат вкривь и вкось. Плавать здесь опасно, можно в лёгкую пропороть себе борт.       Аэропорт перенесли куда-то вглубь. Старая взлётка пригодна, разве что, под обслуживание легкомоторных самолетов. Капиталить сооружение стратегического значения, находящееся в полукилометре от пляжа… в нынешних реалиях подобное решение можно назвать крайне сомнительным. Вот и власти, очевидно, придерживаются похожего мнения. На заплаты пошла дальняя часть полосы, сократив её общую длину на четверть. Хоть заасфальтировали наново сразу всё, только вот, слишком уж тонко. Какие Боинги с Эйрбасами, тут бы Бомбардье принять так, чтобы за шасси не образовалась колея. Да и тысяча восемьсот метров – большинству коммерческих самолётов впритык.       С системами наблюдения в Момбецу тоже ни шатко, ни валко. Камеры - далеко не везде, множество мёртвых зон, да и в целом они, скорее, для галочки ставятся. Город небольшой, все всех знают, чужаков видно сразу и издалека. Зачем тратить лишние деньги? Вот и размещают их только там, где это действительно нужно. У магазинов, банков, школы, прочих государственных учреждений. И у аэропорта этого, полузаброшенного, раньше тоже было все с этим в порядке. А вот теперь подобного оборудования оказался некомплект, перекрыты только входы, и наиболее удобные места подхода. Колючка, конечно, осложняет проникновение за периметр, но не критично. Ангары мне малоинтересны, в отличие от местной мастерской. Да и охраняют их заметно лучше, даже установили дополнительную сигнализацию.       На фоне того, что показывают в кино и играх, заход на объект - занятие на редкость скучное. Так, оглядеть всё на предмет сигнализации, вскрыть окно, расположенное на уровне второго этажа, зайти внутрь рабочей зоны. Ничего ценного здесь, по меркам нормальных людей, нет. Только железки всякие, стоимости, конечно, немалой, но ведь их хрен продашь. Это не машинам серийники перебивать, в авиации очень любят сопровождающие изделие бумажки, и крайне косо смотрят на их отсутствие. Без веских на то причин, разумеется, да и человеку со стороны на слово едва ли поверят. Будут копать. Впрочем, и мне здесь нужны отнюдь не запчасти или расходники. Огороженный в углу зала «офис» выглядит гораздо перспективнее.       Передо мной раскинулось, прямо-таки, логово технарей-некромантов, увлеченно паяющих всякий хлам. Судя по валяющимся на столах кабелям, пользуются они, преимущественно, личными ноутбуками, а стационарные компьютеры служат в качестве проверочных стендов, и хранилищ базовой информации. Здесь даже локальную проводную сетку кинули, с экранированными кабелями, и отдельным заземлением всего этого хозяйства. Психи, в хорошем значении этого слова.       Стоящий на одном из столов системник можно отнести к музейным экспонатам. Древнющая штука, которой уж никак не меньше двадцати лет. Даже присутствуют DVI и RS-232 порты, с кабелями, тянущимися к монитору с изрядно убитой подсветкой, и какому-то ресиверу, аж ноль четвёртого года производства, судя по шильдику в углу металлического корпуса. Интересная штука, но лезть еще и в нее времени нет.       Первым в списке намеченного у меня прозвонка местного железа, на предмет самой возможности его эмуляции. Возможно, получится запустить виртуальную машину сразу, без доработок и самопальных патчей. Маловероятно, но всё же…       Несколько кусков Ethernet-кабеля, с одножильными проводами, заметно облегчили шунтирование. Их проще завести под внешний слой брони, на контактные площадки, и зажать, создавая постоянный контакт. Второй конец жилы - на разъём, фиксируя его скрепкой. Спустя шестьдесят восемь повторений этой процедуры, железо уже можно запускать. Благо, напряжение и сила тока на этих отводах может варьироваться в весьма широких пределах, позволяя проворачивать множество интересных фокусов. Например, запитывать микросхемы напрямую.       Подмена винчестера и блока питания прошли штатно: материнская плата завелась с первой же попытки, процессор и оперативка все тесты отработали штатно, графическое ядро исправно вывело результаты на соответствующий кабель. Осталось лишь повторить в полной сборке, чтобы получить информацию с харда.       Тихо зашелестел кулер, набрал обороты винчестер. Запуск прошёл штатно, на визоре теперь отображается UEFI. Пришлось несколько раз перезапускать систему, загрузив сначала свою версию винды, подобрать пароль, запустив всё потом в штатном режиме. Благо хоть, попались не параноики, помешанные на сетевой безопасности, обошлось без жести. Дальше оставалось лишь установить заранее заготовленные драйвера, и потрошить детище местного Майкрософта на предмет отличий. Коих, впрочем, оказалось немало: основные библиотеки совпали на восемьдесят шесть процентов. Ядро осталось неизменным, расхождения, в основном, относятся к протоколам беспроводной связи, дополнительным сенсорам и прочей периферии. Неудивительно, что подцепиться к базовым станциям не удавалось, технологическое ветвление произошло даже раньше пятнадцатого года, в котором и произвели материнскую плату. В десятом, судя по некоторым файлам.       Вытащить с компьютеров удалось неожиданно много. Треть материалов на английском, еще четверть – сборная солянка, из первой шестерки международных языков: французского, испанского, китайского, немецкого и русского. Арабский, конечно, тоже весьма распространен, но на нем сайтов с технической документацией не шибко много. А тут около половины – сохраненные страницы, в ряде случаев, даже сайты целиком. И куцый канал скоростью в мегабит – наружу, в общую сеть. Соблазнительно, но слишком рискованно.       Копировать весь массив пришлось шесть часов, почти до самого утра. Уйти удалось чисто – следы я почистил, использованные кабеля забрал. Сказалась привычка не оставлять после себя подобного рода мусор. Теперь можно и обратно, в Корсаков. А можно и во Владивосток смотаться, но, пока нежелательно. Выбираться оттуда, в случае чего, будет заметно сложнее. Штаб ТОФ расположен именно в этом городе. Могут нахлобучить.

***

***       Решение вернуться в Корсаков было вполне осознанным и взвешенным. Японский интернет оказался весьма типичными для этой страны – платным, с крайне кривой тарификацией и необходимостью настройки особыми специалистами. Ох уж эти нестандартные виды харда и софта, свои стандарты связи… Лезть в это не хотелось с самого начала. Попробовать стоило, но не более того. Могло повезти вскрыть систему достаточно быстро, благо хоть протоколы TCP/IP разработчики не меняли.       Моего терпения хватило на взлом вышки базовой станции. Черт с ней, с оболочкой интерфейса на иероглифах, не такая уж это проблема, если подлез в сами контроллеры, и считываешь машинный код прямо с выводов. Больше выбесили меры по пресечению несанкционированного трафика, системно реализованные на уровне железа. Причём, по всей видимости, не только здесь, но и на другом конце канала. Обойти можно было и это, угробив на взлом кучу времени, с невнятными перспективами, и сомнительными шансами отбить затраченные ресурсы. Потратить несколько дней впустую, когда в море уже который день не утихает дискотека с файер-шоу и светомузыкой… можно ведь этому времени найти и куда лучшее применение. Даже если двенадцать часов уйдёт, чтобы перебраться через пролив, просачиваясь под покровом ночи сквозь заслоны, их потеря оправдана. Надо мной ведь не раз и не два пролетал самолёт ПЛО, ищущий магнитные аномалии. Пару раз они даже сбросили наживку, иначе эти буи назвать сложно.       Штаб-квартира морского порта города Корсаков меня не разочаровала. Четырехэтажное здание из бетонных плит, с двумя пристройками – это отнюдь не небоскребы Нью-Йорка. Забраться на крышу удалось в три прыжка, цепляясь за нижнюю часть оконных проемов.       Относительно плоская крыша позволила спокойно гулять по ней, пеленгуя источники вай-фая. После - осталось лишь положить на бетон хитро выгнутые антенны из медного провода, осторожно разматывая кабеля. Подложки у них нет, а изменить геометрию замысловатой закорючки, даже просто неудачно потянув - как два пальца. И всё, качество сигнала ухудшится в разы. С антеннами вообще мороки полно, благо, хоть блестючая медь надёжно замаскирована слоем матовой шаровой краски, и выделяться на общем фоне не должна. Едва ли всё это засекут с возвышающегося над портовой набережной бульвара, расположенного параллельно берегу. Две сотни метров, как-никак, а орлиным зрением могут похвастаться не так, чтобы многие.       Сам я прикинулся ветошью, засев за выходом на крышу. Это наиболее разумно, полная активная маскировка мало того, что отжирает энергию, так ещё и грузит систему. А вычислительные мощности сейчас очень важны. Подрубиться к беспроводным сетям можно и с моря, у штатных антенн "Лиры" такая возможность имеется. Только вот, характеристики бортовой информационно-управляющей системы - родом из начала восьмидесятых, и, если в сеть выйти ещё получится, то вот о работе в ней можно забыть. Со своими задачами те ЭВМ справляются на отлично, но происходит это только в силу специализации железа, тогда как сейчас того же результата добиваются специальным софтом.       Получить доступ к сети удалось, пусть и не сразу, но и не через сутки непрерывной работы. Так, пару часов потратил на накопление статистической базы, а саму точку доступа, после этого, вскрыл за сто восемьдесят семь секунд. Авторизация состоялась успешно, позволив штатно получить айпишник, и начать работу в сети. Адреса поисковиков не изменились, лишь заметно сократилось их число. Всю сессию можно описать двумя шаблонами: «Я спросил у Яндекса, где найти мне…», и, дальнейшую полную выкачку материалов. Но, это лишь начало. Информацию нужно обработать, усвоить и сделать выводы, на основе которых и будут выстраиваются дальнейшие действия.       Первичный анализ материалов, с их каталогизацией был сброшен на броню. Чудес не бывает, и нормальный разбор ещё предстоит сделать вручную, но вот составить перекрестные ссылки на события, снабдить аббревиатуры, спецтермины и сленговые словечки ссылками вполне может и компьютер. Особенно, такой, как у меня – не шибко быстрый, но вот в плане распараллеливания процессов и объема долговременной памяти он действительно аналогов не имеет. Слишком уж нишевая, и компромиссная получилась вещица.       Собственно, беглый просмотр наиболее интересных статей дал достаточно простые ответы: первая атака Глубинных – второе августа двенадцатого года, первый призыв корабледевушки – двадцать третье апреля тринадцатого. По службе этих самых «корабликов» – мешанина, источники расходятся даже в определениях гражданско-правового статуса, не то, что особенностях их контрактных договоров. Да и нет в открытом доступе типовых бланков, только разговоры, да предположения о том, как это могут организовать. То ли к юристам за этим стучаться, то ли в военкомат. Полнейший разнобой даже в России, а заграницей - там и вовсе, можно вешать табличку "здесь водятся чудовища".       Спустя еще пару часов ленивого серфинга интернета стало ясно две вещи: первая – то, что выходить на контакт с властями, все же, необходимо. Вторая: сделать это придётся сейчас. Мои шевеления в сети - замечены. Пинг увеличился на два порядка, капчи везде, аналог «Cloud Flare» включили. Весь поток фильтруется в обе стороны на уровне железа провайдера. Собственно, последнее произошло больше получаса тому назад, и минут двадцать я лениво выписывал всякую гадость. Мелочи, в основном: попытки вычислить местоположение, загнать куки с сомнительным содержимым, вытащить МАС-адреса, серийники оборудования... До обмена вирусами мы не дошли, кружились, изучая друг друга… хотя, можно сейчас и обострить. Но, лучше этого не делать. Судя по материалам, вариантов особо нет, и лучше пойти на сотрудничество самому, чем быть к нему же принуждённым. Условия могут отличаться разительно.       Ответ пришёл достаточно быстро, и был предсказуем: оставаться на месте, ожидая сопровождающих. А ведь я всего лишь набрал в поисковой строке "товарищ майор, может, встретимся очно?", параллельно выгрузив в поиск картинок карту с меткой текущего местоположения.       Минут через семь подъехал большой зеленый внедорожник, из которого вышли двое. Мне сверху не было видно, кто именно, просто у обоих в наличии имеются рации, мобильники и часы. Засечь и вести и то, и другое – несложно. Очередь за мной.       Лежать на крыше в маскировке сейчас – уже бессмысленно. Вылезать из-за ящика - тоже, слишком много свидетелей. Поэтому, я лишь загрузил в систему маскировки один из профилей. Поверхность брони стала медленно перестраиваться, и я уже перестал походить на небрежно скомканный выцветший ком брезента. Примерно тогда же, мимо, на высоте в сотню метров, пролетел небольшой беспилотник типа "летающее крыло", уходя на циркуляцию над портом. Улыбаемся и машем, господа, улыбаемся и машем...       Теперь экзоскелет покрыт сочетанием узора из гексагональных чешуек, разных размеров, форм, и оттенков. В целом, похоже на криптековский камуфляж, но несколько эффективнее, за счёт более правильного расположения деформирущей сетки, разбивающей силуэт на отдельные элементы. Только вот, цвет – оранжевый, «охотничий». Используется, чтобы не подстрелили свои же.       Поднявшись по лестнице, оперативники выписали заметную петлю, заранее разворачиваясь на последних ступенях и выходя на крышу боком, лицом в мою сторону. Нас разделяет стена, перекрывая обзор обеим сторонам, но ФСБшников ведут, ориентируясь с беспилотника, а их я веду по носимой электронике. Идём по приборам, полёт нормальный.       Встреча лицом к лицу состоялась вполне буднично. Двое мужчин неопределённого возраста, одетые в джинсы и однотонные рубахи, подошли на дистанцию в полтора метра. Тот, который встал чуть ближе, с каменным выражением лица, осведомился:       - Это вы предложили встретиться лично?       - Очно. Думаю, найдётся немало тем, которые проще обсудить лицом к лицу.       - В таком случае, вам нужно пройти с нами. Разговаривать на серьёзные темы в нашем ведомстве предпочитают в иных местах. Более защищённых от посторонних. Возражений нет?       - Меня это устраивает. А плащ-палатки у вас не найдётся? Сейчас более актуальна защита от посторонних глаз.       - Гена, принеси… - Повернулся он к своему напарнику.

***

***       Вопреки ожиданиям, повезли меня отнюдь не в главное здание ФСБ, или базу погранцов. И даже не в лес. Оказывается, у них есть неплохой двухэтажный домик, стоящий рядом с железной дорогой. Напротив, в паре десятков метров - виднеется продуктовый магазин. Частный сектор, с несколькими пятиэтажками по другую сторону дороги.       Со стороны и не скажешь, что здание - не жилое, а рабочее. Сайдинг, аккуратная четырёхскатная крыша, евроокна. Даже гараж с рольставнями на въезде - богато живут, однако. Внутри - заметно скромнее, но тоже весьма симпатично: гипсокартон с утеплителем, евророзетки с заземлением, светодиодные ленты за матовыми плафонами. Обычная икеевская офисная мебель. Ковров нет, в качестве напольного покрытия - винил "под дерево".       Кухни, как таковой, здесь тоже нет, но же что за рабочее место без чайника, кофе и сахара? Да и с перекусом у них всё в порядке: хлеб, копченую колбасу и малиновое варенье я почуял ещё на входе. Превосходная аккомодационная способность глаз, расширение воспринимаемой цветовой палитры и чувствительные ворсинки в первичном контуре респиратора заметно улучшают ситуационную осведомлённость. Пропустить заметное увеличение в воздухе дизельного выхлопа армейских моторов, не задушенных тяжелым бременем евростандартов было бы уж очень сложно. С наветра едут.       Стул отчетливо просел под моим, весьма немалым, весом. Сто сорок один килограмм с копейками – нелегкое испытание для чахлой мебели с тонким металлическим каркасом. Полцентнера приходится на броню, заметно потяжелевшую в ходе модернизации цефовскими трофеями, и, канибализации костюмов первого поколения. Остальное, должно быть, масса моего тела. Уже и не помню, когда последний раз видел в зеркале себя, а не безликую металлическую скульптуру.       Достав канцелярскую книгу, Геннадий Витальевич сел за соседний стол, беря в руки обычную шариковую ручку.       - Своего имени ты так и не назвал - обратился ко мне Борис Сергеевич. - Как тебя обозначать в документах? Найдёновым?       - Иван Кузнецов.       - John Smith? - осведомился Геннадий Витальевич. - Nice joke.       - Другой рост, другое лицо, другие отпечатки пальцев, другой рисунок глазного дна и даже геном. Изменилось всё. Какой мне толк ворошить прошлое? Знание определенных фактов ничего не докажет, а за время пребывания в зоне бедствия мой характер не мог не измениться. Ныне я – отрезанный ломоть. Лить по этому слезы – смысла не вижу, надо жить дальше.       - А как этот скафандр оказался на вас? – Поинтересовался закончивший стенографировать Геннадий Витальевич. Ну, а я решил идти на легкое обострение:       - Почти как на том самом морпехе, только, мне повезло надеть его еще не ношенным. В любом ином случае с вами бы разговаривал Лоуренс Барнс, бывший майор КМП США. Вернее, направился бы он отнюдь не сюда, и разговаривал отнюдь не с вами. Сами понимаете, родина у него своя.       - Какой Лоуренс Барнс? – Нахмурился Борис Сергеевич. Перевожу взгляд обратно на него, сцепляя ладони под подбородком:       - Тот, о котором вашему руководству нужно было спрашивать по закрытому каналу. Да, именно тот самый «Пророк». И нет, цефов здесь я не встречал. Глубинные – не цефы. Как оказался в этом, да и прошлом мире – понятия не имею. Как у Миронова – упал, очнулся – гипс.       Дальше все быстро перешло в рабочее русло. Вопросы, ответы, попытки ловить на нестыковках. Сорок три минуты плодотворной работы были сломаны всего одной фразой:       - А ещё, меня тут у вас немного... приплющило, до состояния аватара. ПЛАТ проекта семьсот пять, подлодка с жидкометаллическим теплоносителем первого контура и титановым корпусом. Создавалась в качестве охотника.       - Что же ты раньше об этом ничего не сказал? – Нахмурился Борис Сергеевич. Слегка приподнимаю голову, чтобы визор смотрел ему в лицо:       - А смысл, если бы мы друг друга не поняли?       - Аватары кораблей - не наша юрисдикция. – Морщится мой визави. – Последнее, что нужно начальству - ссора с моряками.       - Последнее, что нужно мне - стать очередным "пасынком флота". – Отвечаю ему, несколько повышая голос. – У них сейчас всё заточено под надводные корабли с паровыми турбинами или дизелями. Остальное - в загоне.       - Думаете, там будут не рады подлодке, способной действовать в составе морского конвоя? – Слышится сбоку, от Геннадия Витальевича. Поворачиваюсь к нему:       - А отдельной категории особого снабжения они будут рады? Необходимости поставок ТВЭЛов, изготовления нестандартных торпед…       - Так стандартные же, калибра пятьсот тридцать три… - поворачивает он свой смартфон со страничкой, посвященной «Лире». Только, до конца статьи долистать не успел, а там немаловажный нюанс:       - Ввод индукционный. Раньше был штырьковый, но на Лире поставили новые торпедные аппараты. На ней вообще много чего поставили, нового. Обратная совместимость минимальна. И, титановый корпус… много ли сейчас в составе флота подлодок из титана?       - Вроде бы, не потеряли ни одной, так и стоят в Северодвинске и Питере. – Отвечает мне Борис Сергеевич.       - А аватар? Они ведь для регенерации употребляют соответствующие сплавы?       - Об этом мы подумаем завтра. Так, как ты собираешься снять свой скаф?       - Нужно зайти и выйти, обвес исчезнет сам по себе. Одежду, только, прихватите, размера эксель. Щеголять голым перед толпой наблюдателей - так себе удовольствие.       - К погранцам? – Спросил Геннадий Витальевич.       - Они не откажут. – Кивнул ему Борис Сергеевич, слегка отвлечённо. Оно и понятно, гарнитура, по которой передаются указания свыше, сейчас в гораздо большем приоритете.       Для поездки на базу пограничников уже выделили сопровождение. Так, ничего выдающегося: головную и замыкающую машины, и БТР с пятидесяти семи миллиметровой пушкой, следующий за нами в полусотне метров позади. Вполне естественная предосторожность, если судить по описаниям некоторых инцидентов, просочившихся в интернет. А вот ударный беспилотник сверху - уже слишком, хотя, возможно, и не по мою душу. Хрен его знает, что там, во внутренних отсеках.       На базе нас уже ждали. Впрочем, там и расстояние плёвое - пара километров почти напрямик. Чуть дальше - склон, и разваливающееся здание. А ещё дальше - перелесок, из которого я наблюдал за этими местами.       Зарулив к самой причальной стенке, наша машина остановилась. Ничего не говоря, я вылез из машины, подошёл к краю, и прыжком, в обратном сальто ушёл под воду.       Добравшись до середины гавани, всплываю, стоя по колено в воде. Держусь так пятнадцать минут, давая убедиться всем, что да, всё именно так и есть. Аватар, со вполне отчетливой проекцией, четко проявляющейся ввиду крайне стесненного пространства. ЭПР, опять же, нужно дать измерить, магнитные поля.       Дождавшись отмашки, "сбрасываю" с себя всю экипировку, проваливаясь под воду голышом, в облаке серебристой пыли. Обратно плыву кролем, а потом взбираюсь по любезно спущенной сверху лестнице.       Закутавшись в большое полотенце, кивают головой Борису Сергеевичу:       - Надеюсь, это было достаточно убедительно?       - Вполне. - Кивнул мне в ответ Борис Сергеевич. – Одежда в машине, переоденешься в ней же.       Ситуация, в общем-то, ненадолго подвисла. Безопасники звонили своим, у погранцов какие-то дела образовались, требующие срочного присутствия где-то еще. Цесаревич и Петропавловск поочерёдно притирались для захода во внутреннюю акваторию. Медленно так, стараясь держаться по центру прохода, между двумя волноломами. Прекрасно их понимаю, как оказалось, у нас в подобных местах свои ограничения, накладываемые абрисом корпуса корабля-прототипа. Его наложение на физические препятствия вполне может вызвать боли, и не факт, что только фантомные.