Семейные ценности

Алиса спрашивает: «Мам, а чего ты боишься больше всего на свете?» и Кириэ застывает в нелепой позе у плиты. Серебряная ложка, привезенная из старого дома в Фортуне (почти раритет), выскальзывает из ослабевших пальцев в помешиваемый бульон. Вопрос дочери, если подумать, был совершенно логичен. Минуты две назад она с упоением рассказывала, как в классе одна из девочек, — Та Элли, которая все время ходит в розовом, помнишь ее, мам? — разрыдалась, увидев влетевшую в окно пчелу. Оказалось, что девочка ужасно боится насекомых, и даже их безобидное жужжание вызывает у нее приступы паники и отвращения. Алиса считала подобные предрассудки бредом. Она в свои неполные восемь лет не боялась, кажется, ничего. …еще бы с такими-то родственниками. Впитавшаяся с молоком матери уверенность в том, что папа защитит от всех подкроватных и шкафных монстров (а уж если он не справится, то придет дядя Данте и всем будет ух!), незыблемо жила в сердце малышки. Незнакомые люди и задирающие носы девчонки тоже не внушали трепета. Тетя Триш давным-давно рассказала девочке, что незнакомые люди, подчас, гораздо менее опасны, чем те, с кем имеешь близкие отношения (справедливо для их семейства), а девчонки задираются только потому, что у них нет таких же классных белых волос. Животных, насекомых и медуз даже не опасалась. Бедные твари, почуяв запах демонической (хоть и восьмушка, но все же) крови, разбегались, расплывались и расползались кто куда. Конечно, если бы не отпугиватель, сконструированный заботливыми руками Нико, это бы не так сильно проявлялось, но… — Папа сказал, — продолжила малышка, энергично болтая ногами под столом, — что боится потерять тебя, меня и дядю Данте. Только еще попросил не говорить дяде Данте об этом, потому что дядя Данте почему-то будет смеяться над папой. Но я думаю, что дядя Данте будет радоваться, а мам? Количество «дяди Данте» в речи Алисы возрастало пропорционально возбуждению девочки. Кириэ не упрекала и даже почти перестала раздражаться. Официально СВДГ, а практически — наследие прадеда, давало малышке невероятное количество энергии, которая расходовалась, порой, не совсем в положительном направлении. Дефекты речи, неумение сидеть на месте неподвижно более двух минут, постоянные нервные движения и резкие (слишком внезапные для истрепавшихся нервов Кириэ) перемещения по комнате были совсем цветочками, по сравнению с битыми вазами (прости, мам, я не заметила ее), стертыми в мясо руками (мы прыгали с тарзанки и я сказала, что смогу без перчаток. Папе перчатки же не нужны, — я видела), подожженными (я просто хотела узнать как это пахнет, мам. Угли вот всегда пахнут по-другому когда горят.) волосами и избитыми детьми на площадке (а чего они к Лидии приставали? Дядя Данте сказал, что если девочке задирают юбку — надо сразу бить в нос, а Лидия бить как я не умеет, поэтому…) Да и вообще, если вспомнить как вел себя Неро в восемь, и к тому же, если верить рассказам Данте об их с Вергилием (тьфу-тьфу не к ночи будь помянут дорогой свекр), детстве, то ситуация с Алисой становилась просто незначительным пустяком. — Кстати дядя Данте сказал, что боится тетю Леди. Но мне кажется, он врет. Я видела, — вдруг прошептала девочка, — склонившись над столом, — как они целовались под лестницей. Веришь мам? О, Кириэ верила. Надо будет опять подойти с серьезным разговором к Леди. На Данте ругаться глупо, — все равно скажет свое очередное «демоны взрослеют быстро» и слиняет в закат. А вот брюнетка выслушает и даже примет к сведению, если в разговоре помимо ее и Кириэ будет участвовать еще бутылочка хорошего мартини. Плюс одно очко к женской солидарности. — Так ма-а-ам, ты чего боишься? Не жуков же, правда? И не темноты, как эта странная Кристина из второго А? Ой нет! Только не говори, что крови, мам! Это ж глупо! У Кириэ перед глазами последовательно встают три картинки и только-только вытащенная щипцами ложка, падает обратно в кастрюлю. …стрекот крыльев огромного демона. Его чешуйчатое тело, острые когти, приставленный к горлу меч и ужас, мелкими кровавыми слезами стекающий по белой форме Кредо… …мерзкие внутренности Спасителя, слизь, облепившая тело, гнусный смех его Святейшества, крик Неро и плотный, как дорогой бархат мрак… …бесчувственное тело на полу мастерской, крики Нико, сирена скорой помощи, осколок розовой кости с бордовым костным мозгом внутри и лужи крови… Неро справился, сказал дочери правду. Данте как обычно соврал, скрыв старые шрамы глупой улыбкой. Кириэ… — Я боюсь… больше всего на свете, милая, я боюсь, того, что не смогу быть со своими близкими в трудный момент. Девочка хмурит белесые бровки, поджимает розовые губки, становясь слишком похожей на отца в своем детском непонимании. Действительно — знакомить восьмилетнего ребенка с проблемами безысходности и отчаянья, когда не знаешь чем помочь любимым, — не лучшая идея. Поэтому Кириэ добавляет> — Но знаешь, жуков я тоже не очень люблю.