Семейные ценности

Папа не приходит на обед. И на ужин не приходит тоже. Мама улыбается, говорит, мол, скорее всего уехал в другой штат, — мало ли куда может завести расследование простенького дела на окраине города? — и, вообще, не волнуйся, милая, папа сильный, папа со всем справится. Алиса хочет верить маме, — мама не может обманывать! — но отчего-то с каждым часом с увеличивающимся беспокойством поглядывает на дверь. Где-то ближе к полуночи она срывается и, нацепив старые ботинки и куртку, через окно сбегает к дяде Данте в офис. Он всегда говорил, что предчувствия надо слушать. Может, если Алиса расскажет ему, он что-нибудь умное посоветует? Нет, папа, конечно, зовет его редкостным мудозвоном, но это ж папа. Он даже мороженное с клубникой не любит. Бежать на самом деле недалеко: контора находится в десяти минутах от дома, если знать, конечно, короткий путь через трущобы и узкие проходы между зданий. (Папа и дядя Данте предпочитали бегать по крышам и даже однажды взяли её с собой, показывая как прыгать так же далеко как они и куда наступать не стоит. Это было очень здорово и весело, пока они втроем не вернулись домой и не встретили взбешенную маму. Она, конечно, не кричала, но посмотрела и ушла в комнату так выразительно тихо, что стыдно стало им всем. В конце-концов до заветных одиннадцати, когда можно будет и настоящий меч в руки взять, и с боевыми патронами работать, оставались всего-то пол года, и что им стоило подождать?) Здание встречает её погасшей вывеской и темными проемами окон. Алиса пробует войти через парадный вход, но дверь непривычно заперта на крепкий навесной замок. Нет, конечно можно попробовать его взломать, — благо шпильки всегда в волосах, а тетя Нико научила её обходиться малым, — но что-то внутри, то же что и беспокойно ворочается при мыслях о папе, говорит ей не пытаться. Тогда Алиса идет ко второму, не то чтобы секретному, но все же не самому популярному входу: подвальной двери, выходящей наружу за основным строением. Ржавые дверцы открываются с натужным скрипом, но Алису нельзя смутить такими глупостями. Если дядя Данте в доме — он и так ее уже услышал. А если нет… То зачем она тогда вообще сюда пришла? Алиса прикусывает щеку, надеясь, что мама не заметила отсутствия дочери, и что Данте все же здесь, в агенстве. Спускаясь в подвал по трухлявой деревянной лестнице, она прислушивается к тишине в доме, ничего особенного, однако, не слыша. Только гул сквозняка и скрип несмазанных петель на незакрытых на втором этаже окнах. Путь от подвала до холла занимает секунд десять, не больше, но Алисе вдруг мерещится, что время растягивается и замирает с комком в горле. Она подходит к разделяющей комнаты двери. Древесина обшарпанная и старая, как и все в этом доме. Металлическая ручка с облупившейся эмалью холодит пальцы правой руки. Инстинкты и предчувствие вдруг начинают одновременно бить тревогу. Спина покрывается холодным потом, а по ребрам и шее табуном бегут мурашки. Алиса мягко нажимает, вдыхая по глубже, как перед прыжком в воду и толкает дверь. В этот же миг спокойную тишину прихожей разрывает грохот и гул, а мерную темноту наполняет ярко-голубой свет. Алиса видит как потолок будто бы разрезается линиями: сначала одна, а потом сверху на нее крестом вторая. А потом они расползаются, впуская в комнату еще и красный свет. Она удивленно моргает, отшатывается, прикрывая глаза рукой и не видит, как из образовавшегося портала, вываливается сначала одна человеческая фигура, а потом еще две. — Блять, Верг, ты не мог аккуратнее?! Это мой любимый диван! — Заткнись и не ной, Данте. Это было оптимальное место для телепортации. — Ты ведь знаешь, где у меня мебель стоит. И сколько она стоит… — Замолчите, вы оба… Этот голос Алиса узнает в любом случае! Папа! Она распахивает глаза и пытается встать (когда это она успела вдруг упасть у стены?), но ноги отчего-то не держат. Тогда Алиса открывает рот, пытаясь позвать папу или Данте на помощь, но замирает, так и не подав не звука. Посреди комнаты стоит человек. Нет. Демон. Беловолосый как она сама, с резкими чертами лица, острой челюстью и холодными светло-серыми светящимися глазами. Он не смотрит в её сторону, но Алиса уверенна, он чует её, как хороший кот чует затаившуюся в норе мышь. — А тебе вообще не стоит двигаться, пацан. Ты держался в триггере сколько? Час? Полтора? Я удивлен, что ты вообще в сознании, вот, помнится я после одного интересного артефакта в одной замечательной башне… — Заткнись, Данте, — говорит Демон ледяным тоном. — У тебя тут кое-то сидит и греет уши. Хотя я просил тебя изолировать место перехода на время моего здесь присутствия. Алиса шумно сглатывает, борясь с инстинктивным желанием заскулить. Она не слышит ни шутливого ответа дяди Данте, ни хрипа папы. Ужас маленькими черными щупальцами обвивает шею, уши и глотку. Руки немеют от стиснутых кулаков. Она не должна так бояться, но… Демон вдруг поворачивает голову, смотрит ей прямо в глаза и командует: — Выходи. Алиса замирает, напрягается всем телом, пытаясь побороть страх, но по итогу только жалобно всхлипывает и теряет сознание. Последнее, что она слышит это недоуменное папино «Алиса?» и злое «Выруби свой гипноз, идиот, она ребенок!» дяди Данте. *** Она приходит в себя на постели в комнате дяди Данте. Раньше тут было весело драться с ним подушками и слушать его рассказы, а потом начался ремонт и в комнату её впускать перестали. Рядом, подложив под её голову руку, спит папа. Он совсем бледный, с синими узорами вен на небритых щеках и темными пятнами под глазами. А еще у него удивительно длинные волосы. Длиннее, пожалуй, чем у Алисы. — Проснулась? — спрашивает кто-то из-за спины. Девочка дергается, но знакомая ладонь в перчатке ложится на её плечо, успокаивая. — Не волнуйся, он уже ушел. И пообещал так больше тебя не пугать. Не думаю, кстати, что он вообще собирался это делать. Так просто случилось, он нервничал из-за Неро и… — Дядя Данте, — тихо говорит Алиса, прерывая поток слов. — А кто это был? Это демон? Мужчина молчит, и она не может видеть его лица. Наверное, хорошо. Потому что у демона было такое же. Только страшнее. — Это был мой брат и твой дедушка, Алиса. Его зовут Вергилий, и да, он демон. Но ты не должна рассказывать о том, что видела его маме, поняла? Алиса кивает, чувствуя вдруг наступающую дремоту. Очередная их с дядей Данте тайна, которую она должна сохранить от мамы. Не плохо, но и не хорошо. О том, что она все же имеет деда, Алиса подумает завтра. И о том, что он страшный тоже.