de Paris

      Чонин согласился. Как бы то ни было странно или грубо, но Кенсу все равно останется в выигрыше. Его издание, первое издание, где был Ким Чонин – будущий амбассадор Гуччи. Он примерно знает, как сделать, чтобы Чонин взлетел. Через считаные месяцы у него будет горы бабла, а у Кенсу океаны.       Выходя из задрипанного здания, Су неспешно прикусил сигарету в зубах, одним движением раскрывая Зиппо, затянулся и выпустил дым, не убирая сигарету из губ. Чонин все ещё смотрит с балкона, а Су позволяет ему это делать. Пусть думает, что он не какой-то депрессивный задрот, а крутая шишка в журнале.       На самом деле обстановка была ещё хуже. Депрессивный задрот был в лучшем случае, в худшем же он был человеком способный на суицид. Как ни странно, Кенсу был сильно подавлен. То ли ещё с детства не смог оправиться от потери матери, то ли не смог справиться с натиском жизни. Деньги не делают тебя счастливее, наоборот, загоняют во вселенскую грусть. Будто чёрная дыра не в космосе, а в его сердце. Татуировки на руках парня закрывали глубокие шрамы. Их было не особо-то видно, если присматриваться. Однажды, когда Кенсу был в метро, читая книгу и держась за поручень, маленькая девочка выпучила свои глаза и заорала: «О боже! У него такие шрамы на руках!». Больше Кенсу на метро не разъезжал. Да и вся одежда, что была с открытыми руками – канула в мусорку.       Внизу - шум города, вверху - прохладный ветер. Кенсу поддался сильнее из распахнутого окна, позволяя ветру растрепать свои волосы. Сигарета уже почти гаснет, и он, помяв ее в пальцах, отдает городу. Это было давно забытое чувство. Чувство легкости. Вывалится бы из окна, оставив своё пустое существование кому-нибудь другому. Асфальту или машине. Не совсем важно.       Чонин должен приехать через пару минут. Его первая съемка, и хороший старт. С ним будет уже не безызвестная модель – Дафне Гренвельд. Одна из самых успешных моделей-новичков, что поднималась с рекламных видео Miu Miu.       На площадке шум и гам. Визажисты пытаются сделать что-то очень крутое на лице блондинки, а заядлого французского тусовщика не видать. Су раздраженно взял телефон, набрав этой «новой звезде». — Кого-то ищешь? – послышался за спиной низкий хриплый голос, заставляя кожу Су покрыться мурашками. — К стилисту. Бегом, – нахмурился парень, посмотрев Чонину в глаза. Тот усмехнулся, проходя мимо главного на площадке к группе мастеров. Су же в ответ закатил глаза, тяжело вздыхая. Чего это он возомнил о себе? Чертов придурок.       Дафне уже делает сотый снимок и Су в рацию говорит: «пригласите Ким Чонина». Через пару минут заходит высокий красавчик, за которым пристально смотрит главный. Он слегка щурится и проходит к красотке модели. Действительно, Кенсу даже не удивлён, что тот будет ее клеить.       Через час Су взял перерыв, входя в курилку. В Париже было особенно модно курить, но именно сейчас курилка была пустая, поэтому Кенсу мог насладиться процессом. Он сел на диван, тяжело затягиваясь, смотря в открытое окно. — Слушай, что за хрень?! – бесцеремонно громко зашёл Чонин, хмурясь. Он смотрит сначала в глаза, а после на руку с сигаретой, замечая яркие татуировки и пару шрамов. Су сразу закашлялся, закрыв запястье рукавом. — Почему ты так врываешься?! Тише. Что тебе нужно? – возмутился темноволосый, облизывая губы от сухости. — Я должен был быть уже где-то рядом с основателем Гуччи, а тут какая-то тупая девка... – хмыкнул Ким, закуривая. — Во-первых, девка не тупая. Во-вторых, эта «девка» самый прогрессивный представитель Модного дома Гуччи. Долбись с ней в десна, делай что хочешь, но завоюй ее внимание, понял? – затянулся Су, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на этого болвана. — Просто успокойся, Чонин. Мы должны друг другу помогать, чтобы и ты получился пользу, и я. Просто старайся продать себя подороже, сейчас это нужно сделать, чтобы в дальнейшем от тебя в обморок падали подобные девки, – уже сдался к концу Кенсу, поднимаясь. Он затушил бычок сигареты в пепельницу и вышел из курилки. Ещё не хватало, чтобы он вылетел. Сейчас он как раз сильно нужен изданию.       Глянец не терпит ошибок, не терпит упущения мелочей. Тем более такой глянец, где важен каждый отснятый кадр и Чонин, как ни странно, сделал работу на тысячу процентов. Может на миллион.       Время уже близится к трём утра, команда почти закончила съемку. Все было безупречно: макияж, луки и кадры. Фотограф постарался на славу, сложные световые схемы, которые подчеркнули все достоинства лиц моделей. После это фотографии будет дорабатывать опытный ретушёр, который доведёт обложку журнала до совершенства.       Около четырёх утра Кенсу сидел в курилке, держа сигарету меж пальцев. Он сидел один на диване, раскинув руки по спинке, откинув на неё же голову, прикрыв усталые глаза. Веки были жутко тяжелые, а голова, кажется, исполняла пульсацией похоронный марш. Сигарета уже больно обжигает пальцы дымом, когда горелый табак доходит почти до фильтра. Кенсу почти засыпает, ибо его сознание падает куда-то в невесомость. Он даже не слышит, что происходит вокруг.       Над мужчиной нависает Чонин, нежно касаясь его губ, отчего Кенсу резко вздрагивает и открывает глаза, выкидывая бычок на пол, пытаясь понять, что происходит. От бессилия он даже слегка открыл рот, но Чонин быстро подхватил это, восприняв как ответный жест, поэтому его язык уже пару секунд игрался с языком Су в пошлом танце. Когда тот окончательно отрезвел ото сна, он ударил парня в плечи ладонями и отстранился, возмущённо смотря на Чонина. — Совсем что ли головой тронулся?.. – прошипел брюнет, быстро выходя из курилки.