Его Луна

Сегодня ты станешь невестой Чон Хосока. Не невестой простого парня, работающего в офисе или банке, а невестой главы одного из самых влиятельных преступных группировок этой части света. Того, кто не был наследником большой корпорации или сыном богатых родителей, того, кто сам пробил себе дорогу на вершину мира. Преступного мира. В 28 лет он глава собственного клана, которого считают серьезной угрозой многие главы правящих кланов, угрозой, с которой либо воевать на смерть, либо быть нерушимыми союзниками. И вот уже шесть лет, как не ведутся открытые войны, уже шесть лет, как все наблюдают, затаив дыхание в ожидании бури, с которой Хосок придет, как вестник Смерти. Ее не предотвратить, не остаться в стороне, не переждать, она приходит после застоявшейся тишины и с грохотом опустошающейся обоймы обрушивается на несчастных, оставляя после себя оплакивать погибших кроваво-красный закат. Надо сказать, что и твоя семья — отнюдь не законопорядочные граждане страны, а деньги, на которые строится очередной торговый центр, конечно, не заработаны честным трудом. Твой отец был главой одного из трех главных кланов, после его смерти шесть лет назад этот пост унаследовал твой старший брат, расчетливый и деспотичный он, конечно, быстро почувствовал вкус власти — приторно сладкий, тягучий, разливающийся по венам, лишая воли, заставляя бояться потерять минутное наслаждение и требующий еще больше и больше. Он стал зависим и агрессивен, часто злился без повода, вымещая злобу на подчиненных или ругая вашего младшего брата Тиена, наоборот спокойного и уравновешенного ребенка с большими умными темными глазами, заглянув в которые, можно увидеть звезды. Кажется, совсем недавно главы кланов заключили выгодный договор о «взаимопомощи», но этот мир продлился не долго: твой отец погиб в автомобильной аварии, не справившись с управлением машины с перерезанными проводами тормозов. В его убийстве твой брат обвинил Хосока, не желая слушать возражения и оправдания, не допуская сомнений со стороны любого в своем клане. Хосоку и его, тогда еще только встающему на ноги клану, была объявлена война, а он был выставлен предателем и врагом. И ты поверила в это — брат умеет убеждать. Но все же ты не могла представить, что парень с яркой улыбкой и добрым взглядом мог так поступить со своим союзником, с тем, кого считал наставником. Парень, который приходил несколько раз в ваш фамильный особняк, был высоким и казался тогда тебе, маленькой девочке, недосягаемым. Когда он наклонялся, чтобы подарить очередную безделушку, его запах дорогого одеколона и вкусных сигарет окутывал тебя будто пуховое облако, будто кокон, в котором тепло, уютно и безопасно. Эти безделушки ты любила и ждала больше дорогих папиных подарков на день рожденья: большой белый медведь и мишка поменьше, с которым, стыдно признаться, ты до сих пор спала, красный кожаный браслет, сплетенный им самим и пара серебряных сережек в форме полумесяца. А однажды он подарил охапку полевых цветов, которые ты видела тогда первый раз в жизни, так как дальше особняка с садом никогда не выходила. Это был последний его подарок, это был последний раз, когда ты его видела… После той аварии началась война между кланами, и тебе, маленькой девочке, было невдомёк, почему старший брат утроил охрану, стал таким холодным и раздражительным, но почему-то всегда садился в одну машину с тобой, часто и нервно оглядывался по сторонам и держал тебя за руку, больно сжимая маленькие пальчики. Вскоре все закончилось, после непродолжительной войны кланов, унесшей множество жизней с обеих сторон, был заключен договор о ненападении. Тебя и Тиена отправили учиться в частный пансионат далеко от родного города, где ты училась все эти годы, заботясь о младшем брате, или же смышленый не по годам Тиен заботился о тебе. Но в день твоего восемнадцатилетия, когда ты отдала маленького мишку, с которым спала все это время в память о днях, когда была счастлива, Тиену после очередного кошмара, крепко обнимая и обещая всегда быть рядом, старший брат приехал за тобой. Первый раз навестил вас. Он был так же холоден, и лишь липким взглядом прошелся по тебе и медленно поднимая голову усмехнулся, отчего стало не по себе, а по спине пробежал неприятный холодок. Он забрал тебя, не желая слушать возражения, и сказал, что совсем скоро ты выйдешь замуж. Он еще многое говорил тогда, а его тяжелый, сухой голос отдавал набатом в голове, он говорил что-то о мести за смерть отца, о подходящем времени, об угрозах клану и твоей семье, о Хосоке… О нём он говорил много пугающих вещей, таких, что пришлось остановить машину, потому что тебя «укачало». Слезы текли по щекам, подступающие к горлу рыдания не позволяли нормально дышать, ты не могла себе представить, что брат может допустить этот брак, «нет, нет, не может быть» звучало отдаленно то ли вслух, то ли в твоей голове. Но истерика длилась не долго — первая пощечина отозвалась звездами в голове, вторая расцвела на следующий день некрасивым фиолетовым цветком на правой скуле. — Ваш брак будет концом для нашей никогда и не прекращавшейся войны, концом угрозам моему клану и моей власти. Концом для всего. — Медленно, угрожающе говорил он — Слушай меня. Ты должна выполнить свой долг перед кланом. А не будешь слушаться — его зверства покажутся тебе цветочками по сравнению с теми, на которые способен я, моя милая сестренка. По прибытии в фамильный особняк, начались приготовления к помолвке, тебя стали обучать стрельбе из огнестрельного оружия и фехтованию, объяснив это тем, что ты должна стать настоящим представителем клана и достойной женой для главы будущего союзного клана. Через три месяца была назначена дата помолвки, дата, когда ты впервые увидишь его, точнее того, кем он стал- Зверя, как говорят все в особняке. Страх перед встречей не сможет затмить боль ноющего сердца, у которого отняли любимый образ, нежно лелеянный все это время, образ, с которым ты засыпала и просыпалась все эти годы. И вот сегодня, когда он приехал на приём в честь помолвки, ты не можешь оторвать от него взгляд: в стильном, темно-сером, идеально сидящем на нем, костюме с удлиненным пиджаком и белоснежной, расстегнутой на две пуговицы рубашке, он никак не представляет собой Зверя. Он повзрослел, кажется, стал еще выше, больше хмурится, так, что на высоком лбу появилась морщинка, а эта пугающая ухмылка заменила когда-то открытую и искреннюю улыбку. Ты встаёшь из-за стола и поправляешь юбку облегающего темно- синего платья, смотришься в зеркало и убедившись, что каштановые волосы, красиво спускающиеся волнами по спине, не спутались, резко поворачиваешь в его сторону голову, заметив на себе пристальный взгляд. Ты поднимаешь глаза со страхом и любопытством одновременно, с желанием, наконец, узнать, что у него не сердце, заглянув в глаза цвета ночи. И в них нет жесткости или злобы, чем тебя так долго пугали, в них нет и былой нежности и заботы — все эмоции скрывают за собой зеркальные солнечные очки. Ты вообще не уверена, что человек напротив тебя способен выражать какие-либо эмоции. И только приближенному телохранителю, стоящему позади своего босса, будто тень, было позволено видеть, как нервно сжимаются в кулак тонкие в кольцах пальцы заведенной за спину левой руки. Хосок неспешно подходит к тебе и просит пройтись с ним по саду, подальше от любопытных взглядов гостей. Учтиво поклонившись он начинает разговор первым: — Здравствуй, как ты уже знаешь, меня зовут Чон Хосок. Я надежда этого города, — самодовольная ухмылка. — Но я не ангел и не спаситель, — Его голос становится тверже, а черты лица вмиг заостряются. — Мне жаль, что этот брак будет заключен без твоего согласия, но таковы законы кланов. Меня интересует только деловая сторона, бизнес и дальнейшее процветание моего клана, и если для этого мне нужно только жениться, даже на тебе, я сделаю это. — Смотрит будто сквозь тебя, задевая каждым словом. — А меня интересует только то, что будет лучше для моей семьи. И я сделаю все, что скажет глава клана. Даже если нужно выйти замуж за такого, как ты. Потому что моя семья — это все, что у меня есть. — Кланяешься в ответ ты, возвращая колкие слова. А он пожимает плечами, притворяясь, что такой ответ его нисколько не удивил и не заинтересовал, берет твою левую руку, одним резким движением надевая на безымянный палец небольшое серебряное колечко. Ты инстинктивно сжимаешь пальцы в кулак, пытаясь вырваться, но он еще сильнее сжимает тонкое запястье, тянет на себя, подхватывая сильной рукой за талию, и нависает сверху. — Теперь ты принадлежишь клану Чон. То есть мне. И будешь интересоваться только тем, что лучше для меня. — Его притягательный с хрипотцой голос одновременно пугает и завораживает, хочется убежать и остаться, слушать еще и еще. А знакомый терпкий запах сигарет проникает в легкие, туманя разум. Он так же резко выпрямляется, отпускает тебя и развернувшись, быстрыми шагами направляется в сторону фамильного особняка, оставив тебя разбираться со своими чувствами в одиночестве. Ты поднимаешь немного трясущуюся левую руку к чуть греющему солнцу, рассматривая кольцо, на котором поблескивают маленькие камешки, выстраиваясь в форму полумесяца, и вспоминаешь ваш разговор шестилетней давности: — Почему вы выбрали для меня сережки в форме луны? Мне правда интересно, значит ли это что-нибудь для вас? — спрашиваешь ты, любуясь отражением в зеркале, пробуя забрать волосы наверх. Он улыбается такому вопросу, и встает позади тебя, помогая собрать волосы. — Признаться, я не люблю день, он непредсказуем и суетлив. А ночью я могу дышать полной грудью. Могу видеть красоту мира в объятьях мягкого лунного света таким беззащитным и защищенным одновременно, а луна так прекрасна в своей недоступности... Скажи мне, и я достану все звезды с ночного неба и положу каждую к твоим ногам, заставлю их светить ночью только тебе, но не смогу достать Луну, как бы не хотел. Она слишком горделива и своенравна, прям как ты. — Он наклоняется ближе и смотрит в зеркало в твои глаза. — Однажды я подарю тебе кольцо к этим сережкам, тогда моей Луной станешь ты.