Его Луна

В жизни нет места уверенности, нет места нерушимой истине. Сегодня ты строишь свое будущее, а завтра чувствуешь, как почва уходит из- под ног, и ты падаешь в темную пропасть лжи и разбитых надежд, когда предают те, кто был дороже всего, выбивая твою годами строившуюся лестницу из убеждений, веры, ценностей, мечт. И никто не просил тебя видеть смысл и весь мир в одном человеке, в одной семье, в одном деле, но как быть, если это помогало жить, как быть, если сейчас, падая так стремительно, ты не знаешь за что ухватиться, как жить, как увидеть причину в завтрашнем дне… Страшен тот человек, кому больше нечего терять. * * * Хосок стремительно идет в кабинет брата своей невесты, девушки, которую полюбил так давно, что уже и не помнит, когда все началось и почему она стала его смыслом, образом из его снов, самым дорогим в жизни, тем, от чего уже не отказаться, тем, что станет либо его и навсегда, либо ничьим и никогда. Она так изменилась с их последней встречи, выросла, стала еще красивее, и по-прежнему смотрит на него своими большими глазами так, будто он ответит на все ее вопросы, будто он и есть этот ответ, который она так давно искала, и больше не будет ни на кого смотреть, больше не уйдет, не отпустит, а он не отдаст. В ее глазах он увидел и то, чего боялся больше всего- страх. Конечно, Хосок знает о кровожадной славе Зверя, он сам его создал за эти годы, но та, ради кого он укреплял свое влияние среди кланов таким способом, должна знать его настоящего и не может боятся того, кто пообещал когда-то рассыпать звезды к ее ногам, пусть она этого и не помнит. Она боится, и Хосок готов разорвать каждого, кто рассказывал о его методах единственной, кто видел в нем только свет и надежду, той, которую он бы запер в своей спальне и никому бы не показывал, потому что любит, потому что ревнует ко всем, кто видел ее в этом сводящим с ума платье, кто обнимал ее, поздравляя с помолвкой, кто хоть раз дотрагивался до длинных шелковистых волос цвета горького шоколада, кто был рядом все эти годы… «Доставай ручку и бумаги, я все подпишу. Сейчас!» — открывает чуть ли не с ноги дверь кабинета Хосок. «А как же дружеские объятия, мои поздравления с помолвкой, пожелания долгих совместных лет жизни, дорогой зять? Выпей хотя бы со мной» — усмехается сидящий в большом кресле за письменным столом, мужчина средних лет, разливая коньяк по бокалам. «Ты все ядом брызжешь. Выпьем, когда подпишем примирительный договор между нашими кланами, и потом я свалю из этого гнезда со змеями» — немного успокаивается Хосок, вспоминая о своем положении и надевая привычную маску. «Подписывай и выпей уже, а то нервный какой-то, — Чон ставит подпись и печать на документе, переговоры ради которого шли не один месяц — Неужели моя сестрица тебе не по нраву? Не расстраивайся — такие, как правило, хороши в постеле, ну ты понимаешь о чем я, — грязная ухмылка и война взглядами- А если нет, ты только скажи, я ей подскажу, расскажу что да куда…- провокация » «Сам…воспитаю…» — долгая искрящаяся тишина нарушается пугающим смехом Хосока, который прерывает зрительный контакт, потому что не выдержал, потому что не просто зол, ярость с новой волной застилает красным туманом его глаза, он уже не может удерживать своего Зверя рядом со Змеей. «Что ж, до встречи на свадьбе, не переживай так, у нее еще есть время всему обучиться» «Я забираю ее с собой. Сейчас» — Стирает мерзкую ухмылку с лица противника Хосок, чувствуя, как воздух в первый раз за долгое время наполняет легкие. «Нет, она останется здесь, она еще не…не важно, ты не можешь! Свадьбы не было, она все еще моя сестра, ты не можешь забрать ее сейчас!» — лицо главы клана приобретает странное и несвойственное ему выражение паники. «Я только что при свидетелях надел кольцо на ее безымянный палец- теперь она официально Чон, принадлежит моему клану, принадлежит мне. Бумаги подписаны, на них стоит моя и твоя печати. Зачем она тебе?» — сказав свое решающее слово, Хосок выходит из кабинета, так сильно хлопнув дверью, что она еле удержалась на петлях. Он идет к своим людям и той, которую хочет увезти, защитить, сделать только своей. Он видит перед собой только ее, кутающуюся в тонкую шаль, которую поднявшийся ветер, предвещающий грозу, наровит вырвать из ее тонких рук, оголяя соблазнительные бледные плечи. Хосок хочет пройти мимо к главной машине, бросив только «Выезжаем!», но останавливается чуть позади, снимая пиджак и накрывая им со спины дрожащую от холода девушку. «Ты едешь со мной» — говорит тихо, низким, не терпящим возражений голосом на ухо, не убирая рук с ее плеч. «Хорошо» — говорит она, накрывая его руку своей. И злость отступает, Зверь притихает перед этим простым и спокойным жестом, ничего не требующим взамен, а сердце, готовое было покрыться холодным страхом и вяжущей ревностью, теперь снова бъется в ее руках. Оно всегда было в них, ничем не охраняемое, такое беззащитное и защищенное одновременно, бережно лелеянное все эти годы светом его Луны.