Разбуди меня

Плутовство и лесть — кровные родичи (А. Линкольн).

Музыкальное сопровождение: Monmart - Рисуй.       Кара опомнится не успела, как её втащили в тёмную, затхлую подворотню, каких в Англии всегда было множество. Туда сюда сновали крысы и Кара, боясь намочить и испачкать свои туфли в зловонной луже, придвинулась к тому, кто втянул её сюда, к своему спасителю. Им оказался тот незнакомец из паба. Теперь у Вашингтон появилась возможность его получше рассмотреть. Серо-голубые глаза смотрели холодно и жёстко, светлая кожа уже кое-где покрыта морщинами, тонкие губы кажутся ещё тоньше оттого, что он их постоянно зажимает, нос очень красивой формы. Он одет в тёмное длинное пальто, внизу — чёрная водолазка и чёрные брюки. На голове шляпа, а в руке — чёрный чемодан. Он выглядит как маньяк, или как шпион.       — Ты совсем дура? Они же хотели схватить тебя, — несмотря на угрожающие интонации, говорил незнакомец спокойно.       — Я… растерялась… Не знала, кто эти люди и испугалась, того, что они стали бежать за мной, хотя… — девушка на мгновение прикрыла глаза и вдохновенно сказала, — погоня — это так романтично, не правда ли?       — Ничего романтичного я в этом не вижу, — брезгливо поморщился незнакомец и сняв шляпу (Кара отметила про себя, что у него красивые густые светлые волосы), представился, — меня зовут Эрик Леншерр. Ты ведь Кара Вашингтон, если я не ошибаюсь?       — Всё верно, только… Откуда вы знаете моё имя, Эрик? — её голос переполняло удивление и нотки непонимания. А вот в глазах ни капельки страха.       — Давно за тобой слежу. Конечно, ты не единственный мутант в Лондоне, но для шайки Шоу ты очень важна. Хоть он и умер, они…       — Шоу? Мутанты? О ком вы говорите? — перебила девушка. Для Кары произошедшее было словно страшный сон.       — Это будет сложно объяснить и я этого, разумеется, делать не буду. Потому, что ты сбежишь от меня, крича как ненормальная и я не смогу выполнить, то что задумал. А для этого мне нужна твоя помощь.       — Погодите, это… Ваше? — Кара осторожно и бережно вытащила из кармана две половинки ключа и подала Леншерру.       — Да, моё. Я знал, — он победно улыбнулся. Его улыбка почему-то напоминала акулий оскал, — что ты, маленькая наивная дурочка, возьмёшь его.       — Я не дурочка! — щёки Кары тут же приобрели алый оттенок. Вот очевидный минус быть рыжей — у рыжих всегда бледная кожа, а на ней всегда видно твоё смущение или злость.       Пока рыжеволосая находилась в праведном негодовании, у Леншерра выдалась минутка, чтобы рассмотреть девушку. Да, по внешности она точно не вписывалась в современные круги светского общества, да и смотря на её скромное одеяние создавалось впечатление, что она живёт в типичных лондонских трущобах. Рыжие прямые волосы, заплетённые в две длинные косички, уже растрепались и оттуда полезло несколько прядок. Глаза были невероятно светлого зелёного оттенка, такие светлые, что зрачок было видно так, будто он плавал в прозрачной зеленоватой воде. Кожа такая светлая и на лице целый рой веснушек: они хлебными крошками рассыпались на лбу, на щеках, на вздёрнутом носу, на подбородке, везде. Хрупкие плечи вздымаются от шока, бега и удивления. Эрик спокойно осмотрел её и не найдя никаких повреждений решил приступить к делу сразу, не мороча девчонке голову.       — Ты должна мне помочь.       — Очень интересно, — Эрик закатил глаза. Тон девушки ему не понравился. — Вы следите за мной, почти похищаете меня, а теперь я вам чем-то обязана? Ну уж нет! — и Кара уверенным шагом пошла по направлению к выходу, обходя лужи грязи.       — Да погоди ты! — Леншерр достаточно грубо схватил её за тонкое запястье, вновь затягивая в пустоту и темноту подворотни. — Эти люди там ещё ходят, ты хочешь нарваться?       — Да пустите! — Кара вырвала свою руку и перчатка случайно упала.       — Как перчатки? Не жмут? — лукаво спросил Эрик. Он прекрасно знал, почему девушка носит их. Знал, что эта вынужденная мера, необходимость.       — Спасибо, что поинтересовались и можно я уже пойду? — Кара осторожно выглянула из подворотни. Увидев, что никого подозрительного нет и прохожие просто снуют туда-сюда, девушка поспешила выйти из сумрака.       — Стой! — запоздало крикнул Эрик. Он знал, что оставшаяся в живых шайка Шоу разнообразна на мутантов и один из них — невидимка.       Но Кара уже скрылась за одним из поворотов. Где-то закричала женщина и Эрик, повернув голову увидел, что из другой, не менее грязной подворотни выскочил, как его назвал однажды Чарльз, «Кровавый барон». Огромный, перекачанный мутант, обладающий непомерной силой. Такую девушку, как Кара Вашингтон, он схватит без труда, а её сила ей ничем не поможет.       Нужно было сориентироваться быстро. «Барон» — тугодум, но рядом с ним стоял (опять же прозвище, данное Ксавьером) «Нюхач». У него первоклассный, как у собаки, нюх и с его помощью девушке грозит быстрая смерть или чего там с ней хотят сделать. Такая как Кара очень полезна в их бандитском отряде — она может читать прошлое, вынимать важную информацию, нужную преступникам.       Кара же шла быстрым шагом по небольшой улочке, затем шмыгнула на торговую улицу Карнаби-стрит. Девушка надеялась смешаться с толпой, спрятаться так, чтобы этот странный джентльмен никогда её больше не отыскал, пойти на дно, зарыться там и сидеть, не показывая носа.       Она услышала визгливый крик маленькой девочки позади себя, обернулась и светлые глаза Кары расширились от стылого ужаса, по венам протекающем по всему организму. Огромную толпу разгонял такой же огромный, просто великанский, громадный мужчина. Он взглядом рыскал в толпе, кого-то высматривая своими налитыми кровью глазами. Беззвучный крик застрял у Кары в горле. Вот о ком говорил её новый знакомый! «Обычный человек не может быть таким… гигантским!» — пронеслось в голове Кары и она поспешила отвернутся, хотя ужас буквально пригвоздил её к месту и она не могла сделать ни шага. Девушка старалась смешаться с бегущей толпой, пока вдруг не послышался грудной звук, скорее принадлежавший монстру, а не человеку:       — Я её вижу! Та, рыжая! Ужас заполнил каждую клеточку бедного и истощенного организма Вашингтон. Она ускорила шаг, постепенно переходя на бег. Платье развевалось от ветра, но девушке было глубоко наплевать что там да как. Сейчас главное — уйти, убежать, улизнуть от этих страшных людей.       Кара пожалела, что ослушалась, как там его… Эрика Леншерра? «Нетипичное для Англии имя», — успела подумать Кара, когда вдруг этот самый упомянутый Эрик вынырнул откуда-то из поворота, из бегущей в панике толпы и вновь схватил её за руку. Он бежал чуть быстрее и Каре нужно было подстраиваться под него, прикладывая просто нечеловеческие силы. Её легкие, казалось, сейчас просто взорвутся, она мечтала их выплюнуть и просто лечь на холодный асфальт.       Вдруг в руку к Эрику словно бы телепортировался* железный прут, который с громким лязгом вылетел откуда-то из лавки. Мужчина ловко его поймал и тут же бросил назад, почему-то всё ещё удерживая руку навесу и кверху поднятой.       Кара уже не удивлялась этому.       Позади них послышался уже знакомый Каре грудной звук и что-то грохнулось наземь. Она почти обрадовалось, но крепко держащая её рука, сжала ещё крепче и мужчина затащил её в какой-то многоквартирный дом. Кара согнулась пополам, пытаясь отдышаться. Эрик сделал тоже самое.       Вашингтон начала чему-то как дура улыбаться. То ли тому, что они живы, то ли тому, что всё это закончилось, то ли всё вместе.       — Ты… — мужчина почти перестал задыхаться. — Ты идиотка!       — Я… не знала…       — Боже ты мой! — в голосе мужчины слышался немецкий акцент, который Кара не заметила раньше. Леншерр был невероятно зол.       — Простите, но… может вы всё-таки расскажите мне, в чём дело? — Вашингтон неловко потопталась на месте. Мужчина заметил, что потерял шляпу, пока бежал до девчонки и это рассердило его, словно бы ещё больше.       — Рассказать? — передразнил он пискляво, но осёкся. — Нам нужно выбраться отсюда. И поскорее, пока Нюхач не пошёл за подмогой, иначе нам несдобровать.       — Нюхач?.. — Кара прекрасно понимала, что её вопрос уйдёт просто в никуда, но ей так отчаянно хотелось вставить словечко, что она не удержалась. — М-м-м… мистер… — вот дурочка, она вновь забыла его имя!       — Леншерр. Но, будь добра, называй меня Эрик. Обойдёмся без формальностей сейчас.       — Так вот… Эрик, в домах такого плана всегда есть задний двор. Мы можем пройти по чёрному ходу, вон там дверь, — Кара указала на чёрную небольшую дверь недалеко от них, под лестницей. — А там попадём туда, куда вам нужно. Если только эти громилы не знаю Лондона.       — Этого я не знаю. Но твоя идея не такая уж и бредовая. Очень рад, что ты начала хоть немного задействовать свой мозг по назначению, — высокомерно ответил Эрик и решительным шагом направился к двери. Кара подорвалась и последовала за ним. Её нисколько не обидело едкое высказывание, говоря по-честному, она привыкла к такому. Да, иногда она неважно соображает, но только в экстренных ситуациях.       — Здесь рядом раньше, до войны, жил мой дед… — тихо, но в леденящей кожу тишине дома, это звучало довольно громко и учитывая высокий голос Вашингтон, то и немного устрашающе.       — Полезная информация, однако, — немного помрачнев, проговорил Эрик, толкая железную дверь. Только на этот раз он не стал задействовать свою силу.       Его рука вновь нашла худенькую ручку Кары и вновь тянула за собой. Каре не очень нравился комплекс власти у её нового знакомого, но в такой ситуации она не стала возражать. Эрик всего-навсего перестраховывается, чтобы она, маленькая дурочка, опять не убежала и не попалась тем типам, которые раскромсают её на части.       На улице темнело, живот Кары уже бурчал о том, что неплохо бы подкрепится, а холодная рука незнакомца всё так же сжимала её и они всё ещё шли. Кара хотела уже пожаловаться, что у неё болят ноги, она хочет есть, устала и стопчет себе все туфли, но глядя на лицо нового товарища, это желание кануло в Лету.       Наконец Леншерр остановился перед почти таким же домом, в котором они укрылись от типов. Эрик толкнут точно такую же дверь и парочка поднялась на второй этаж.       Квартира, в которую они зашли была совершенно типичной для того времени. Но для Кары, которая большую часть своей жизни прожила в бедности, всё равно она была верхом роскоши.       Кара устало плюхнулась на диван, который сейчас казался ей самым мягким в мире и вытянула уставшие ноги вперед. Она сняла ещё в прихожей туфли и расслабилась. Леншерр, мимолетом взглянув на неё усмехнулся.       — Я отправляюсь в душ, а ты, — он показательно вытянул указательный палец вперёд и помахал им в воздухе, — сидишь тихо. Можешь пойти на кухню, перекуси, если хочешь.       Каре не надо было повторять дважды. Только дверь ванной хлопнула, Вашингтон уже очутилось около небольшого холодильника и с удивлением и радостью обнаружила там небольшое количество черничного пирога. Решив, что знакомый тоже голоден, Кара по-хозяйски вскипятила чайник и отыскав в шкафу тарелки, чашки и блюдца.       Когда Эрик уже вернулся, переодетый в новую рубашку и брюки, на столе было всё готово, чайник кипел и чудесно пахло вкусным черничным пирогом, который ему оставила женщина, у которой он временно снимал квартиру.       — О, ты уже вернулся, — улыбнулась Кара, — я решила, что ты тоже голоден, поэтому сочла нужным приготовить и на тебя тоже, ведь настроение неминуемо портится, если желудок пуст и…       — Слушай, поменьше слов, ладно? — утомлённо проговорил Леншерр, присаживаясь на стул напротив неугомонной Вашингтон.       — Так, давай рассказывай…       — Хорошо. Я — член Братства мутантов… или Люди Икс… мы… гм… хотим уравнения прав между людьми и мутантами, ты же знаешь, как к нам относятся обычные люди?       — Знаю, даже очень хорошо. А я вам зачем? — девушка откусила кусочек пирога и радостно, блаженно улыбнулась.       — Ты обладаешь редким икс-геном. Твой дар близок к телепатии, но… это разные вещи. Телепат читает мысли, но он не может видеть прошлое человека, всю его жизнь вплоть до настоящего момента. Такая способность нужна бандитам Себастьяна Шоу.       — Но… А именно вам я зачем? — Эрик ответил только на один из её множества вопросов, которых становилось ещё больше в ходе его повествования.       — Я придумал грандиозный план, Кара и здесь ты обязана мне помочь, если хочешь жить, конечно.       — Вы меня убьёте? — более настороженно сказала Вашингтон.       — Нет, разумеется нет, — мужчина хохотнул, — какой мне прок в твоей смерти. У тебя есть два варианта: остаться здесь, со мной и помочь мне или уйти домой, но не факт, что завтра утром вообще проснёшься. Как тебе такая перспектива?       Кара перестала жевать. Она далеко не глупа и ответ не заставил себя долго ждать.       — Пожалуй, первый вариант мне нравится куда больше…       Эрик, конечно же, знал, что девчонка согласится, поэтому решил рассказать подробности дела:       — У этих… ребят есть то, чем хочет завладеть… другой, очень нехороший мутант, а именно — сыворотка, делающая обычных людей мутантами. А ещё, они выкрали немыслимую сумму денег со счетов одного гражданина, с которым Люди Икс на короткой ноге.       — И мы должны?.. Похитить деньги и сыворотку?..       — Да, и я очень хочу, чтобы ты мне помогла, — Эрик даже не притронулся к еде. В отличие от него, Вашингтон уже доела свой кусок и зарилась на пирог, который стоял перед мужчиной. — Эти вещи очень важны для моего близкого друга Чарльза Ксавьера. Он заведует школой мутантов, таких же как и ты. Возможно, я познакомлю вас. Удивительный человек.       — Почему я? — спросила Кара. — Ну то есть… — она стушевалась, заметив недоброжелательный взгляд знакомого, — ведь в Лондоне полно мутантов или как ты их называешь… и я не особо сильная, ничем помочь не смогу…       — Напротив, — холодно улыбнулся Леншерр. — Ты поможешь мне очень многим, Кара.       Он был рад, что девчонка слишком наивна и проглотила его двойную ложь. Никаким образом он помогать Профессору Икс не собирался, эти деньги и сыворотка нужны ему для совершенно других целей. Осталось лишь найти ключик к сердцу Вашингтон, которая своим доверием многим ему поможет. Но это будет точно не сложно — она проста, как пробка и наивна, как ребёнок, даже не смотря на то, что он старше её на три с лишним года.

***

      На улице быстро стемнело и сердце Кары безумно болело. Эрик читал в соседней комнате сложную и толстую книгу, поэтому Кара была предоставлена сама себе. Накрапывал мелкий дождик, уличные фонари тускло горели, на улице редко можно было заметить хоть какого-то человека. Все быстро разбежались по домам, к своим семьям.       Кара очень волновалась за маму и Линду, которым даже сообщить не могла, где, с кем и что с ней. Линда точно обратится в полицию, Энди Ларсон ей не скажет спасибо, если Кара завтра не выйдет на работу. Эрик сказал, что им пока лучше отсидеться здесь, в спокойствии и тишине. Вашингтон казалось, что время течёт неумолимо медленно и от скуки её часто посещали печальные мысли о маме. Как она там одна, в темноте, грязи? Не голодна ли? Может ей стало плохо? Может, она уже умерла? И как соседка? Сможет ли прийти накормить её, а то матери придётся встать с постели и может случится страшное. Каре было просто невыносимо думать даже о слабом по шкале кошмара, исходе.       Чтобы хоть как-то скоротать время, она спросила у Эрика, нет ли у него альбома для рисования. Леншерр скептически отнёсся к этому, изогнул изящную бровь, но всё же оторвался от книги и прошёл в кладовку, которая по размерам напоминала большую коробку. Рост Леншерра позволял достать до верхней полки и спустя несколько минут поисков, он выудил оттуда среднего размера потрёпанный альбом с выцветшим рисунком цветочного поля.       Кара была на седьмом небе. Она попросила у Эрика графитный карандаш и уселась в уголке комнаты, где он читал. Сидеть одной на кухне было скучно и страшно и чтобы не чувствовать себя уж совсем одиноко, решила (пообещав сидеть молча и не мешать своими «пустыми разговорами») обосноваться тут.       Каре всегда нравилось рисовать. Она забывала обо всём, когда карандаш мягко скользил по шершавой бумаге, когда в голове возникал образ и спустя несколько минут появлялись первые штрихи, которые потом выходили во что-то большее, в полноценный рисунок.       Но сейчас «тот самый контрастный образ» не шёл, ну вот совсем никак. Кара была вдохновлена всей этой обстановкой, но не могла ухватится за ту самую нить, которая вела её к творчеству. Вашингтон обвела глазами комнату и наткнулась глазами на нового знакомого. В свете небольшого торшера, Эрик выглядел очень атмосферно, но как-то… отстранённо что ли. Брови сошлись к переносице, глаза выглядели безумно серьёзно, губы образовывали тонкую ниточку, он поминутно переворачивал страницу. Иногда лицо принимало умиротворённое выражение, иногда печальное, иногда серьёзное или выжидающее. Кара даже не заметила как рука сама начала летать по бумаге, вырисовывая штрихи знакомых черт. Когда девушка рисовала, её душа наполнялась странным летящим чувством, когда всё кажется таким прекрасным, достижимым и даже современная депрессия стран приобретает некую романтичность. За эти бесстыдные мысли Кара себя несколько раз ругала, но ничего не могла поделать с привычкой романтизировать всё вокруг.       Наконец рисунок был готов, но… он не понравился Каре. Лицо, поза, выражение, сам рисунок казались ей какими-то однобокими, одногранным (Кара выдумала это слово для достижения пущего эффекта), ненастоящим, сухим. Она повернулась к оригиналу. А что если сам оригинал сухой, ненастоящий, а рисунок лишь передаёт его истинную личину? Кара вновь взглянула на своё творение. Пожалуй, она может его оставить, чтобы сравнить потом с другими, более поздними рисунками. Если у неё, конечно, будет время их рисовать…       Утром Кару разбудил то ли громкий стук двери, то ли новый знакомый, которого Кара про себя называла «Металлический». Он настороженно приподнялся и Кара поняла, что он уснул за книгой в соседнем кресле. А ещё она отметила про себя, что ночью кто-то накрыл её одеялом. Так как их в квартире было двое, её персона отсекалась сама собой. Альбом лежал закрытый подле неё и Кара поспешила убрать его в чемодан к Эрику.       Леншерр нахмурился и подошёл к металлической двери, прислушиваясь и ступая очень тихо. Кару терзало чувство любопытства и казалось, опасности.       Она стала позади мужчины, хотя он и пытался отпихнуть её. Эрик посмотрел в глазок и у Кары перехватило дыхание от любопытства и страха. Реакция Леншерра её поразила и Вашингтон не на шутку перепугалась.