Разбуди меня

Почувствовать боль другого человека — вот суть сострадания (Уильям Беннетт).

Музыкальное сопровождение: Самое время — Шура Кузнецова.       Эрик приставил палец к тонким и сухим губам Кары, чуть нахмурив брови. Вашингтон тысячу раз пожалела, что вообще родилась на свет — ей всего двадцать четыре, но она уже впутана в непонятную историю, знакома со странным человеком и находится непонятно где. И неизвестно, чем все это кончится.       Кара затаила дыхание.       Леншерр посмотрел в глазок и увидел двух незнакомых ему людей и… миссис Блейк, женщину у которой он и снял эту квартиру. Они о чем-то переговаривались, но Магнето мог расслышать лишь несколько фраз, потому что они замолчали:       — Так как вы говорите он выглядел? — спросил старушку мужчина повыше, с чёрными как вороново крыло, волосами.       — Высокий, статный, красивый такой. Волосы светлые, глаза голубые. Волевые такие черты, — ответила женщина и этот ответ явно не удовлетворил второго мужчину. Первый, тем временем, постучал ещё раз.       — А ключей от квартиры у вас нет? — раздражённо спросил первый мужчина.       — Ты же знаешь, дорогой, какая память в мои годы. Забыла дома, — миссис Блейк была прямолинейная и простая. Женщина старой закалки.       — С ним был ещё кто-то? Девушка? — первый-брюнет с каждой минутой выглядел все более и более раздраженным и озлобленным.       — Нет. Один.       Второй, более тактичный и вежливый, отвёл товарища в сторону, пока женщина смотрела на закрытую настежь дверь своей собственной квартиры.       — Уоррен, послушай. Бабка старая, ничего не помнит. А в квартиру нам нужно попасть любыми средствами.       — Послушай лучше меня, Грэг. Нюхач тебе сел на шею и ножки свесил. Если ему нужна девчонка, то пусть сам за ней приходит. Лично я ссорится с Леншерром не хочу, тем более… — он много значительно взглянул на напарника, — он мутант уровня Альфа и ссорится с таким парнем нам явно не стоит.       — Так-то оно так, дружище, — Грэг уже сам не верил, что их игра стоит свеч, — но и Нюхач нас по головке не погладить за такое. Барон ему прислуживает, а ты понимаешь кто он такой.       — Встанем на сторону…       — Мальчики, может перестанете шушукаться, как девчонки на улице, — прервал их скромный разговор, недовольный голос миссис Блейк. Её чёрные, крашеные, с седыми отросшими корнями волосы были собраны в замысловатую прическу с коса и, которая сейчас из-за плохих погодных условий рисковала распасться. Женщина сложила руки на груди и встала в весьма злую позу.       — Нам нужно попасть в квартиру. Любой ценой, — сурово проговорил самый решительный из них, Уоррен.       — Выламывать дверь я вам… — женщина не успела договорить, как Грэг приложил ладонь к её голове и миссис Блейк уснула, точно маленький ребёнок.       — Так-то лучше. Обожаю тебя, Грэг. Полезный ты, вот честно.       Уоррен сразу решил, что с Вашингтон церемонится не будет. Есть задание — значит его нужно выполнить как следует, а на то, что она девушка, он даже и не посмотрит.       Гибкий ум Уоррена занимал лишь один вопрос: на кой-чёрт эта Кара сдалась Леншерру, одному из самых удивительных, знаменитых и сильных мутантов? Девчонка, которой даже ещё не поставили уровень мутации, о которой в мире «особых людей» и не знает никто?       Тем временем, светлая и чистая душа Кары постепенно наполнялась склизким, тянучим чувством тревоги. Она посмотрела глазами морской пены на нового знакомого. Тот же, совершенно не теряя самообладания, перестал следить, что происходит по ту сторону двери и решил, что пора делать ноги. Один путь бегства был отрезан — выйти из двери и сказать «ой, здравствуйте, вы нас ищете, но мы пройдём, ладно?» было бы просто верхом глупости. Хотя Эрик и не сомневался, что не будь он здесь, Кара так и поступила бы.       Каре было безумно страшно, как и любому другому человеку в данной ситуации. Ты находишься неизвестно где, неизвестно с кем, так тебя в придачу к твоему товарищу хотят, скорее всего и в этом Кара не сомневалась, убить. Она в нерешительности посмотрела на Леншерра.       Тот резко развернулся и обвёл комнату, в которой они ночевали, взглядом. Ухватился им за чёрный чемодан, альбом Кары, карандаш и плащ, который она не удосужилась повесить в прихожей. Схватил чемодан и небрежно засунул туда альбом вместе с карандашом, бросил это и плащ в руки оробевшей Вашингтон, затем таким же быстрым и решительным шагом подошёл к окну, настежь распахнул его. Высота была небольшая, Каре придётся перебороть свои страхи, на кону стоят их собственные (хотя скорее всего, только её) жизни.       — Иди сюда. Живее, — как можно тише приказал Леншерр и бедной девушке не оставалось ничего, кроме как молча подойти. — Смотри.       Леншерр попытался вспомнить всё то, чему его учил Чарльз, когда пытался перенаправить его ошеломляющую энергию в правильное, доброе русло.       Минутная готовность.       Железная водосточная труба, которую он заметил в первый же день попадания сюда, находилась совсем близко от их окна и вполне могла выдержать вес одной девушки. За дверью послышался шелест и уже более настойчивые стуки стали сотрясать квартиру.       Магнето сконцентрировался. Чтобы выполнить его план нужно полное неведение шайки Шоу, что обеспечить сейчас он вполне в силах.       Главное — концентрация.       Послышался лязг и водосточная труба, будучи почти идеально прямой, согнулась книзу и приняла вид, немного напоминающий трамплин. Кара примерно догадалась, что Леншерр собирается делать.       — Я туда не полезу… — у Кары от страха онемели ноги и руки. Она еле могла говорить.       Эрик закатил глаза.       — Послушай. Хочешь жить — спускайся. Я не заставляю.       Вашингтон вновь посмотрела вниз, на землю. С детства она жутко боялась высоты. Это началось тогда, когда нацисты ворвались к ним в дом (семья Кары тогда жила в многоквартирном) и согнали почти всех его обитателей на общий, большой балкон. Высота, тогда, для маленькой девочки была страшная и Кара очень сильно перепугалась. С тех пор даже самая маленькая высота приводит её в ужас от которого становятся парализованными руки, ноги и лицо.       Но сейчас она вздохнула. Жизнь была ей дороже фобии, которую уже пора забыть как страшный сон.       Подоконник был большой и поэтому Вашингтон попросила Эрика посадить её. Девушка перевернулась и свесила ноги из окна. Эрик придерживал её за талию, надеясь, что она не свалится. Кара уцепилась руками за трубу и обхватила её ногами. Страх никуда не прошёл, от ощущения ветра и высоты, он постепенно усиливался, все больше и больше набирая обороты.       Вашингтон пискнула от неожиданности, когда случайно съехала по трубе вниз. Леншерр уже хотел было возмутиться и окатить непутевую девушку холодным взглядом, как передумал, наблюдая за тем, что произошло дальше. Кара сжала кулаки и покрепче и почувствовала, как наполняется решимостью. Она не хотела ударить лицом в грязь перед Эриком и показать себя так, будто она — последняя трусиха на земле.       Кара покрепче обхватила толстую трубу ногами и понемногу начала спускаться вниз. Насчёт задравшегося платья в данный момент она не думала. Кого волнуют подобные вещи?       Наконец спустя десять секунд девушка благополучно спустилась вниз, но от неожиданно резкого приземления зажмурилась и не заметила, как Леншерр плавно опустился вниз следом за ней. Вашингтон не знала, что делать дальше, куда они пойдут, но Эрик уже все давно продумал. Он пихнул Каре чемодан, а свободную руку схватил и потянул девушку по протоптанной здешними жильцами, тропинке.       Неудачная парочка не успела пройти и пары метров, как раздался крик Уоррена, которые заметив отсутствие жильцов в квартире, познали, что что-то не так и спустились вниз (как они попали в квартиру навсегда останется под завесой тайны).       — Так, стоять! — Грэг, более тактичный и мягкий, сейчас не стал особо церемониться. Он обладал великолепной меткостью и в кармане у него всегда лежала палочка, напоминающая духовое оружие, в которое индейцы засовывали ядовитые дротики. Такое же имелось и у мутанта — он направил его прямо в Леншерра, рука которого продолжала до боли в костяшках сжимать руку девушки. Направил и выстрелил так быстро, что Кара не успела даже испугаться. Дротик угодил прямо в бок обернувшемуся Эрику и даже сквозь ткань одежды, глубоко вонзился в кожу.       Леншерр сжал зубы, но продолжил идти.       — Мы же хотели спокойно поговорить, а, Магнето? — донёсся до них голос Уоррена. Грэг остановил напарника, когда тот хотел догнать Кару и Леншерра. — Не стоит. Думаю, у него есть пара часов, если они не найдут противоядие. — Он усмехнулся, потирая руку и маниакально-влюблённо разглядывая своё оружие, — этот яд разработал ещё мой отец. Жаль, что его загрыз Зверь… хороший мужик был.

***

      — Ты в порядке? — сказала Вашингтон, когда Леншерр, пробормотав что-то в духе «подожди немного», сел на деревянную скамейку.       — Да, только отдохну немного, ладно?       — Они чем-то ранили тебя. Позволь мне… — Кара хотела помочь Эрику, но тот сделал отрицательный жест рукой и помотал головой.       — Не стоит, Кара. Нам нужно где-то на время спрятаться и подождать… одного человека.       — Я знаю, где мы можем укрыться. Только не знаю, понравится ли тебе там.       — Мои идеи иссякли, Кара, — ответил Эрик ослабевавшим голосом. Силы постепенно покидали его, а когда такое случалось — его способность к магнетизму тоже на некоторое время исчезла. — Так что если тебе есть, что предложить — идём.

***

      Когда они дошли до ветхого домишки, в котором жила мать Вашингтон, на улице уже стемнело и накрапывал мелкий дождик. Людей в этом районе жило довольно мало, да и в такую погоду многие из них предпочитали сидеть дома, в каком-никаком, а тепле.       Неизвестно по каким обстоятельствам, но на душе у Кары было тепло и весело. Она не знала из-за чего ей так легко: из-за того, что они наконец смогут отдохнуть, из-за того, что она попала в родное (наконец-то!) место или из-за того, что Леншерр, окончательно обессилев, перестал выдавать едкие комментарии и тем самым, портить ей настроение. Она не имела ни малейшего понятия, что это за таинственный Себастьян Шоу и что нужно его банде от них. Девушка словно была выдернуть из своего привычного, серого мира и человек, к которому она не решалась прикоснуться, был виновником всего этого. А ведь она могла и не выйти вчера на работу и тогда, наверно, все сложилось бы по другому. Ей очень хотелось в это верить.       Не смотря на грубость, холодность и замкнутость Эрика, Каре было жалко его. Сейчас, обессилев, он не мог даже маленький гвоздь поднять своей силой. А что если на них опять нападут?       Кара открыла дверь и Леншерр буквально ввалился в тёплый дом, прислонившись к стене с пошарпанными обоями и тяжело дышал. На лбу выступила испарина, щеки раскраснелись и Вашингтон испугалась, что он сейчас умрет. Девушка посадила Эрика на деревянную, сколоченную ещё живым отцом, скамью и бегом подорвалась на кухню. Уже спустя несколько секунд медный чайник был поставлен на огонь, несколько картофелин отправились варится, а в миску с водой вновь была опущена марля.       Кара осторожно подошла к Эрику и предложила пересесть со скамьи на кровать. Леншерр слабо кивнул и Вашингтон помогла мужчине встать, обхватив его за талию.       Комната, где раньше жила Кара была небольшой, здесь могли уместиться человека три, не больше. Леншерр плавно опустился на кровать и расстегнул окровавленную рубашку. Кара смутилась. Она, конечно, не в первый раз видела обнажённый торс мужчины, но те разы это был мистер Энди Ларсон и зрелище ей тогда не понравилось. В данной ситуации Кара не знала, чего больше смущается: вида крови или торса Эрика, который явно имел хорошую физподготовку.       — Если ты так и будешь стоять и краснеть, я тут умру, — раздался ослабевший голос Леншерра, — а умирать я не хочу.       — Ой, прости, — Каре самой стало стыдно. Ну, по пояс голый, красивый мужчина у неё на кровати, что тут в самом деле такого?       Кара в нерешительности взглянула на свои руки в перчатках, потом посмотрела на Эрика. Тот молча кивнул.       Тонкие бледные пальцы девушки скользнули в миску с водой и достали марлю. Кара оглядела рану. Из-за немыслимого количества крови, дротик было не видно, но Вашингтон сообразила, что достать его в любом случае надо. Кара вновь стушевалась. Если она дотронется до кожи Леншерра, то считает его память. Никто такого не хочет.       — Господи, да вытащи ты его!       — Если я дотронусь до тебя, то…       — Да плевать!       Девушка обомкнула небольшой кусочек ваты в воду и нашла самое кровавое место на коже. Стёрла кровь, обмакнула ещё раз и глазами нашла деревянный дротик. Он был довольно широким. Обхватила его пальцами и… к её удивлению, дротик поддался легко и выскользнул из кожи, будто был смазан маслом. Кара взглянула на товарища и заметила, что Эрик сжимает в руках простыни. Боже, как ей было жалко сейчас его, но Кара понимала, что большего она не в силах сделать.       — Тише, тише… — Кара ласково, по-матерински улыбнулась и попросила Леншерра привстать. Он был так слаб, что ей пришлось немного подвинуться. Леншерр уткнулся ей в плечо, совершенно потеряв равновесие, в то время как руки Кары скользили по его талии, обматывая её марлей. Затем она подстелила какую-то ткань, которую нашла в кладовке, под него и укрыла тёплым пледом — на улице начался дождь.       Эрик быстро уснул. Кара была рада, что все хорошо и решила рассказать о произошедшем маме, вот только упустив несколько деталей. Миссис Вашингтон она рассказала, что этого молодого человека впервые видит, его у неё на глазах ранили какие-то люди и Кара не могла пройти мимо такой беды.       Как и Вирджиния, Кара осталась довольна выдуманным рассказом. Девушка дала матери обезболивающие таблетки и только сейчас почувствовала, как же сильно она устала за этот день. Сегодня столько всего случилось и определённо за эти два дня произошло событий намного больше и ярче, чем у Кары за всю жизнь. Тут же она вспомнила про картошку, которая оказалась немного недосоленой и переваренной. Вашингтон вздохнула и в который раз поразившись своей глупости, положила несколько картофелин в миску и принесла в свою спальню. Насколько она знала, мать обедала недавно, её покормила соседка-со-странным-именем.       Эрику снилось что-то плохое, кошмар. Вашингтон дотронулась до его лба и вновь удивилась своей голове: ну кто в перчатках проверяет температуру лба?       Дотрагиваться лишний раз до него она точно не хотела и поэтому прикоснулась губами ко лбу. Горячий.       — Ты меня целуешь?..       Кара от неожиданности подскочила на месте, задев локтем жестяной стакан с водой. Леншерр закатил глаза и направил руку на стакан, тот мигом встал на тумбочку.       — Не то чтобы я тебя целовала, просто… Я хотела померить температуру… И… Так вышло…       — Ясно. В следующий раз не буди меня так… неожиданно. Ты сама в порядке?       — Да, конечно. Я думаю, ты голоден… Вот, если хочешь, — она указала на миску с картофелем, — ничего другого у нас, к сожалению, нет. Но не умирать же тебе с голода.       — Да, спасибо. Но… Не могла бы ты сменить повязку? Кровь не останавливается.       Вашингтон вновь засуетилась. Опять та же процедура, но теперь Кара уже меньше стеснялась близости с Леншерром.       — Есть одна идея, — пробормотал Эрик, остараняясь и выуживая из кармана брюк монетку в несколько пенсов. Вашингтон очень удивилась увиденному: монета слово бы расплавилась в воздухе и Эрик наложил её на рану… прижигая? Боль, по видимым страданиям на лице мужчины, была адская, но спустя несколько секунд, рана зажила. Кара улыбнулась, но продолжила накладывать повязку.       Спустя несколько минут Эрик, уже сытый и заботливо укрытый пледом, дремал. Кара стояла над ним в нерешительности и комкала платье. Ей очень хотелось узнать о его прошлом, очень хотелось понять кто он и что из себя представляет, а её способность вполне могла обеспечить эту информацию.       Кара аккуратно сняла перчатки и дотронулась до кисти руки, где обычно врачи измеряют пульс. Чужая память и чужие воспоминания нахлынули на неё с головой.       Концентрационный лагерь. Ночь. Маленький мальчик. Плачущая женщина. И боль. Много боли. Кара чувствовала каждой клеточкой своего тела эту душераздирающую, невыносимую боль, которая сопровождала Эрика вот уже почти двадцать лет.       Его разлучили с матерью и он согнул железные ворота. Сам испугался этого. Сам испугался своей силы. Шмидт. Он увидел способности маленького Леншерра.       Поволок мальчика в свой кабинет. Там же стояла мать Эрика, Эди Леншерр. Стояла и плакала, смотря на сына.       «Евреи… хоть и немцы…», — сорвалось с уст одного из офицеров.       Боль.       Шмидт заставляет Эрика поднять монетку. Ставит условие: поднимаешь — мать жива, нет — умрёт.       Леншерр старается, старается, напрягает мозг, но не может сдвинуть монетку с места, она не шелохнется.       Один.       Отсчёт пошел и страх сдавливает мальчишке горло. Он ощущает собственную беспомощность.       Два.       Монетка не сдвинется с места. Как же страшно. Он прилагает просто нечеловеческие, титанические усилия, но монетка остается статичной.       Три. Выстрел. Мамы больше нет. Нить обрывается.       Ярость застилает Эрику глаза. Он тяжело дышит и монетка поднимается с места. Силы вновь бурлят в нём. Силы сдавливают солдатам каски и они падают около его матери. Такие же мёртвые и бездыханные, как и она.       Позади Шмидта, в его комнате для пыток, за стеклом, гремит металлическая посуда и столы. Ярость. И боль.       Шмидт подходит к шокированному и полностью обезумевшему мальчику обнимает его за плечи. Мальчик, будучи в состоянии шока, не двигается и невидящим взглядом сверлит противоположную стену. В ладонь ему суют что-то гладкое, металлическое, круглое и холодное. Та самая монетка, которую он не смог сдвинуть с места. Монетка, как доказательство его гнева.       Кара опустила руку и заметила, как её щеки стали мокрыми. Слёзы непроизвольно брызнули из глаз.       Как только Кара одела перчатки, в дверь постучали. Вашингтон внутренне простонала: она не хотела появления незваных гостей, но пошла открывать.       Этого гостя она ожидала увидеть меньше всего.       — Что тебе нужно, Брэндон? — Кара устало прислонилась к косяку двери, тяжело вздыхая.       Мужчина, стоящий напротив неё, взлохматил черные волосы и его глаза цвета свинца приняли странное выражение разочарования со смесью удивления.       — А ты не изменилась, Кара, — голос Брэндона совсем не изменился, такой же низкий, хриплый и прокуренный.       — А с чего мне меняться? — Кара прикрыла собой дверь в свою комнату — Брэндон намеревался заглянуть в неё. — Что ты тут делаешь?       — Мне нужны деньги.       — Отлично, но я тут причём? Мы разошлись с тобой год назад, а ты до сих пор ходишь, — Вашингтон это начинало пугать.       — Меня с работы попёрли, отец спился окончательно, брат… сама знаешь. Просто дай деньги и я отстану, — бывший положил руку Каре на худое плечо и только сейчас заметил на коричневом платье кровь. — Что это? Кровь? Чья?       — Не твоё дело, а теперь… — Кара с ненавистью скинула руку Брэндона с плеча. — Уходи. Видеть тебя не хочу.       — Мне. Нужны. Деньги, — процедил мужчина и схватив Кару за плечи, встряхнул.       — Да нет их у меня! Нет! — Кара заметила, что у Брэндона красные глаза, вены вздулись и руки трясутся. Ну, всё ясно.       — Я знаю, что есть! Ты врёшь, врёшь как всегда! — Он встряхнул девушку ещё раз так сильно, что её голова дернулась, а волосы окончательно растрепались.       — Отвали!       — Кара, что тут происходит? — Нет, чёрт, не делай ещё хуже, пожалуйста.       Увидев вышедшего из сумрака с накинутой и расстегнутой на три верхних пуговицы рубашкой, Леншерра, Брэндон отпустил бедную девушку и лицо его стало ещё яростнее.       — Ты! Это ты! Ты тот тип, который убил моего брата! Я знаю, знаю тебя! — Кара не успела сообразить, как вдруг её бывший накинулся на Магнето, повалив его на землю. Завязалась небольшая потасовка. Брэндон избивал Эрика кулаками, которые мгновенно покрылись ссадинами и кровью.       — Прекратите, прошу вас!       Эрик резко повалил противника на землю, сумев вытолкнуть его с себя. Теперь уже Брэндон стал жертвой ярости. Кара беспомощно стояла в стороне, не зная, что делать и как поступить.       — Ты убил его, тварь!       — Я много кого убил. Прости, не веду счёт трупам, — эти слова, сказанные с такой жестокой интонацией, поразили и Кару, и Брэндона.       Наконец Магнето слез с врага, лицо которого было избито в кровь и отряхнулся. Брэндон лежал на пыльной земле, корчившись и отхаркивая сгустки крови на траву. Его клетчатая фермерская рубашка была местами порвана и испачкана и в своей, и в чужой крови.       — Мог убить тебя, Брэндон. Скажи спасибо, что не стал пользоваться железом в твоей крови. Хотя… такой ублюдок, как ты заслуживает смерти жёстче. Кара, идём.       Эрик дёрнув головой, вошёл в дом, потирая саднившую щёку. Небольшая потасовка с бывшим (как он понял) парнем Кары оставила после себя неприятное чувство горечи. Да, он видел пару раз этого паренька, когда в минуты ярости громил небольшой городок. Да, какого-то парня придавило большой железной трубой, да, он в этом виноват и этот Брэндон явственно видел его, даже когда тот был в шлеме.       И да, он понял, что она рылась в его голове и за это Вашингтон ждёт отдельный разговор.       Кара не спешила входить в дом. Она молча смотрела на развалившегося на земле Брэндона, но затем сострадание победило в ней гордость и обиду. Девушка подошла к парню и подала ему руку, помогая встать. Тот, плюнул кровью на землю, хмыкнув и оттолкнув её, и поплёлся в сторону автобусной остановки, матеря на чем свет стоит и её, и Леншерра.       Девушка вновь замялась. По лицу Леншерра было видно, что её недавнее вторжение в его память не осталось незамеченным и бесследным.       Кара медленно прошла в комнату и затворила дверь.       Эрик облокотился о подоконник, на котором стоял горшок с яркой сиренью, которую очень любила Кара. Она встала около кровати с видом нашкодившего ребёнка, но было видно, что Вашингтон тщательно скрывает свои чувства.       — И что, понравилось? Понравилось рыться в моей голове? — спросил Леншерр.       Кара молчала, теребила краешек платья.       — И как там? Интересное у меня прошлое? — не дождавшись ответа спросил Магнето.       Она всё ещё молчит.       — Да уж, там много всего интересного. Ты видела мою мать?       Кара слабо кивнула.       — Они её убили. Шоу убил. На моих глазах.       — Я тоже много кого потеряла, Эрик…       — Да ну? Что ж, излей душу, тебе так хочется, я же вижу. Только запомни, раз и навсегда. Пока мы работаем вместе, ты, — он указал на Кару и та буквально съежилась под его тяжелым взглядом, — больше никогда — никогда — не лезешь ко мне в голову. Мне хватило одного телепата, увольте.       — Люди часто бывают жестокими, но… не все такие.       — Мне встречались только жестокие. И сам я такой.       — Но…       — Послушай…       Раздался треск и Эрик запнулся. Кара почувствовала, что запахло горелым. Девушка рывком открыла дверь, но тут же отступила. В коридоре полыхали яркие, оранжевые, как и её волосы, языки пламени.