Elgara

      Ллараинэль в этот раз совершенно ничего не снилось, и пробуждение было непривычно мягким и естественным. Девушка открыла глаза. Перед ней был полог палатки, где-то вдалеке потрескивал огонь, и кто-то негромко переругивался, Нэль знала голоса ругающихся, она столько раз слушала их споры, что сейчас могла даже по интонациям понять какое у кого выражение лица. Эльфийка улыбнулась. Всё же было приятно очнуться живой.       Нэль поднялась, бок тут же отозвался ноющей болью, и девушка поморщилась. Преодолев первый приступ боли, эльфийка решила оглядеться: её взгляд скользнул по шкуре медведя, которой она была укрыта, рядом стояли какие-то коробки, которые помогали вбитым кольям держать полог палатки; по другую сторону от импровизированной кровати Вестницы расположился тевинтерец, выглядел он на удивление бледным (это с его-то смуглой кожей), под глазами залегли синяки, явный показатель передозировки лириумом. Разве же Дориан был целителем? Тогда отчего ему пришлось пить зелья?       Кто-то приподнял полог палатки и вошёл, девушка встретилась взглядом с целительницей, которая затормозила и с толикой удивления и одновременно облегчения тихо прошептала, дабы не разбудить мага:       — О, ты проснулась. Значит я правильно подсчитала время действия заклинаний, — Бетани подошла ближе, аккуратно минуя вытянутые ноги тевинтерца, и присела рядом с Вестницей на коробку. — Держи, это суп, тебе нужно обязательно съесть весь.       Эльфийка приняла из рук целительницы деревянную чашу с дымящейся жидкостью, и почувствовала как живот тут же отозвался громким урчанием.       — О, твой живот может разбудить даже мёртвого, — проворчал со своего места Дориан и слегка неуклюже сел. Лежать на мешках непонятно с чем было не очень комфортно, но при таком сильно переутомлении, он даже не заметил как провалился в сон, последнее, что он помнил, как Бетани просила его держать согревающие заклятия и не давать Нэль провалиться в Тень. — Никогда бы не подумал, что не-маг, может так легко находится на грани между реальным миром и Тенью, но видимо твоя рука дала тебе кое-какие способности.       Ллараинэль уже уплетала суп за обе щёки и лишь кивнула на высказывание мага. Проглотив очередную ложку с горячим супом, девушка всё же решила поинтересоваться у собирающегося на выход мага о его присутствии в её палатке.       — Дориан, — чуть хрипловатым голосом позвала она мага.       — М? — тевинтерец чуть повернул голову в её сторону и вопросительно поднял бровь.       — Ты не целитель, почему тут?       Маг замер, потом что-то прикинул у себя в уме, и на губах расцвела привычная улыбочка, из-за которой у Нэль появилось желание метнуть в его сторону тарелку с супом.       — Было бы большой потерей, замёрзни наша Вестница насмерть, после такого-то проделанного пути, — с этими словами Дориан покинул палатку.       Бетани покачала головой и повернулась к Нэль.       — Я не могла одновременно лечить тебя и приводить в чувство после такого сильного переохлаждения, ты могла просто не выдержать. Твоё сознание и так металось из реальности в сон и обратно, было весьма страшно наблюдать подобное. Ты бредила и хотела нас убить. Не знаю, что тебе там такого снилось, но руками ты шевелила весьма проворно и даже создала мини разрыв, хорошо, в тот момент мы уже занесли тебя в палатку, и ты не напугала и без того перепуганный народ.       — Я что-то говорила? — Нэль сильно удивилась, она проснулась со стойким ощущением, что снов она точно не видела.       — Да, на эльфийском, твой второй друг тоже помогал нам, и сильно хмурил брови, когда ты что-то выкрикивала, но нам переводить отказался, — Бетани пожала плечами. — А все мои знания эльфийского заканчиваются на «ma saranes».       — Ma serannas, — автоматически поправила целительницу Нэль.       — Тем более, — Бет улыбнулась.       За пределами палатки спор явно стал выходить на новый уровень и теперь можно было почти полностью слышать весь разговор, даже сквозь завывание ветра.       — Тебе кажется придётся их разнимать, — Бетани кивнула головой в сторону выхода.       Ллараинэль отставила уже пустую чашку на ближайший ящик и встала вслед за магессой, в проёме показался Фенрис, он заметил, как его жена закидывает руку Вестницы себе на плечо, чтобы облегчить её передвижение. Эльф в два шага оказался возле них и перехватил Нэль у Бетани. Вестница обвила одной рукой его талию, так как до шеи не доставала из-за своего роста, он тоже обнял её и чуть приподнял. Они вышли из палатки, Фенрис едва ли не нёс Вестницу на руках, но та всё же старалась аккуратно передвигать ногами по рыхлому снегу.       Около выхода сидела преподобная мать и с печалью смотрела на спорящих, заметив Вестницу, она едва заметно улыбнулась.       — Рада, что вы очнулись, но боюсь даже ваш пылкий голос не поможет, а вероятно даже помешает.       Мать Жизель говорила тихо, но очень проникновенно, что эльфийка даже заслушалась, пусть часть слов были для неё не понятны, но общий смысл она улавливала хорошо. Они не знали, где находятся, где Старший и его войска, и куда им идти.       — Когда вы произносите Златой град, я почему-то сразу думаю о тебе, златичка, — гном тоже расположился недалеко от её палатки, в его глазах девушка прочитала явное облегчение. — Ты даже представить себе не можешь, как я рад, что ты воскресла.       — Я не умирала, — Ллараинэль свела брови. — Спряталась, как и говорил Каллен. Упала в проход.       Мать Жизель была не согласна и с этим простым высказыванием. Создатель. Нэль знала иную историю, разительно отличающуюся от того, о чем говорит сейчас преподобная мать. Вернее будет сказать, не отличающуюся, а более полную версию тех обрывков, что удалось сохранить обитателям современного Тедаса.       — Золотой град не всегда был в Тени, как и Чёрный, — слишком уж резко произнесла эльфийка, это вырвалось само по себе, скорее из-за того, что она была отвлечена на спор предводителей Инквизиции и произнесла это против своей воли, будто поправляя невежественного ребёнка.       — Прости? Золотой град и Чёрный это одно и тоже, — Бетани посмотрела на Вестницу.       Нэль никак не отреагировала, лишь равнодушно пожала плечами и, всё-таки решив приблизиться к спорящим чуть ближе, она заметила, что все её спутники так или иначе наблюдали за предводителями. Просто каждый находился в своём углу, и даже Солас стоял чуть поодаль и, опираясь на посох, смотрел, как ругаются люди.       — Не удивлюсь, если её клан знает, кем была сама Андрасте, — произнёс Фенрис так, чтобы его услышали только Варрик и Бетани.       Ллараинэль решила подойти к костру, около которого расположились предводители Инквизиции, но её сил хватило только на пару шагов, резкая боль прошла по левой ноге, и она едва не упала, только чудом удержала себя на ногах, но резко согнулась. Каллен заметивший Вестницу тут же кинулся к ней, и помог сесть на скамью у костра.       — Хвала Создателю, ты в порядке, — мужчина придерживая за плечи девушку, помог ей сесть удобнее.       Каллен неловко потоптался около Вестницы и вернулся к столу, где стояла Кассандра и перебирала какие-то бумаги. Нэль окинула лагерь взглядом, гнетущая атмосфера царила в каждом углу, даже там, где расположился отряд Железного Быка. Он ей кивнул и поднял навстречу кружку, девушка улыбнулась и кивнула в ответ, Дориан уместился среди этой же братии и выпивал вместе с ними.       Сэра делала оперение для стрел, сидя на одном из лежаков, и что-то ворчала себе под нос. Странный мальчик по имени Коул был около канцлера Родерика, который по всей видимости уже почти отошёл в иной мир. Нэль отвернулась, не хотелось ей видеть человека, который всё это время обвинял её в клевете в таком состоянии. Она не могла его ненавидеть, после тех слов в церкви. Вивьен видно не было. Блэкволл расположился недалеко от Быков, но как-то обособленно, он тоже поднял голову от созерцания земли и кивнул Вестнице, чуть сжав губы, будто задерживая неуместную сейчас улыбку.       

Shadows fall And hope has fled. Steel your heart The dawn will come. The night is long And the path is dark Look to the sky For one day soon The dawn will come.

 — Мать Жизель неожиданно запела, подходя ближе к Вестнице, к удивлению последней, постепенно к песне стали присоединяться и другие, народ стал выходить из палаток, все отвлеклись от своих дел и стали как-то подозрительно близко подходить к ней.       Дальше случилось то, чего Ллараинэль точно не ожидала никогда увидеть: люди стали садиться перед ней на колени. Девушка от неожиданности даже встала со скамьи, позабыв про боль и усталость. Эта песня была настолько пронзительной, что эльфийка не сразу заметила, как по её щеке скользнули слёзы.       Нэль прикрыла глаза, пытаясь справиться с эмоциями, но ничего не выходило, и всё что ей оставалось лишь слушать прекрасную наполненную светлой грустью песню.       — Ну ты чего, златичка, — Варрик встал рядом с Нэль и похлопал её по руке. — Всё будет хорошо.       Вестница кивнула и утёрла слезы рукавом, шмыгнув в конце песни носом.       — Армии нужен не только враг, но и цель, — всё таким же размеренным тоном произнесла Мать Жизель и удалилась.       Дориан был удивлён, он посмотрел на плачущую девушку, но ничего не сказал, лишь улыбнулся ей, совсем не той раздражающей её улыбкой, а тёплой, он будто пытался приободрить её без слов. Она улыбнулась в ответ.       Каллен тоже заметил, что Вестница плачет, он собирался было к ней подойти, но народ стал расходиться, и это стало проблематично сделать. Когда люди покинули центр лагеря, Вестницы не было на месте.       Ллараинэль рассказала обо всём, что ей довелось увидеть и узнать от Старшего.       — Он назвал себя — Корифей.       — Мать твою! Этого быть не может, Хоук перерезала ему глотку одним из своих мечей, а Солнышко ещё и кинула огненный шар в труп, — гном усмехнулся, смотря, как залилась румянцем Бет.       — Что? Мне показалось, что он дёрнул пальцем!       — В любом случае, это весьма неприятное известие, если его уже убивали, и он возродился, то перед нами предстал враг совершенно другого уровня. Нам сейчас даже некуда идти, не говоря уже о том, чтобы снабдить людей оружием и бронёй, — подвёл неутешительные итоги Каллен.       Никто ему ничего не ответил, и было решено дать Нэль поспать, она ещё не до конца восстановила силы после такого длительного перехода через гору, ещё и будучи раненой. Девушка благодарно кивнула Бетани, которая выгнала всех из палатки и накрыла эльфийку меховой накидкой.       Ллараинэль сидела чуть с краю, недалеко от своей палатки, укутанная всё в ту же медвежью шкуру и пережевывала тушеные овощи. Пару раз кто-то из спутников пытался поговорить с ней, но девушка отвечала неохотно и односложно. Ей нужно было успокоиться и прийти в себя, слишком много всего навалилось в один миг и хотелось просто посидеть у костра, и покушать. Много покушать.       — Такое чувство, что она на нас обиделась, — шёпотом произнёс Бык, поглядывая на Вестницу с противоположной стороны, где собралась вся компания вместе с главами Инквизиции.       — У меня тоже сложилось такое впечатление, она даже со мной поговорить не захотела, а я между прочим её первый друг в Инквизиции! — Варрик произнёс свою речь уже более громко, но всё тем же шёпотом.       Позади гнома раздалось многозначное «хм», мимо компании прошёл Солас, он явно направлялся к Вестнице. Она совсем недавно проснулась и ему нужно было срочно поговорить с ней, обсудить ситуацию и рассказать о прекрасной находке.       — Смеюн, думаю тебе стоит переждать, сегодня Вестница немного не в настроении общаться, — предупредил эльфа гном, тот ничего не ответил, лишь продолжил свой путь.       На удивление всей компании, девушка кивнула магу, и тот помог ей встать, поправляя съехавшую с плеча шкуру. Он пропустил её вперёд себя указывая рукой дорогу, и они скрылись между палатками.       — Ты проиграл, — любезно заметил Дориан.       — Мы не ставили, так что можешь не тянуть ко мне руку, — поморщился Варрик.       — Холодно и страшно, будто ветер дует в открытое окно и сносит все листы на пол, пытаюсь собрать, но ничего не получается ветер вновь сносит на пол. Думала помогут, сама сказала уходить, и правда бросили. Хотела стать героем, но больше хотела найти друзей. Не нужна. Никому не нужна. Холод пронзает до костей, хочу искупаться в тёплой реке. Но никто не протянет руку. Одна, — странный мальчишка по имени Коул возникал ниоткуда и всегда говорил загадками, но всегда пытался передать то, что чувствуют другие.       — Она думает, что мы её бросили? — каким-то странным голосом произнёс Каллен.       Никто не ответил. Все смотрели в свои чашки, и каждый думал что-то своё.       — Нет, понимает, что так нужно было, но обидно. Не понимаю, она слишком яркая, сложно понять, что именно она думает, — Коул поморщился и полностью скрыл лицо за полями своей гигантской шляпы.       — Она не обижается, что её бросили, скорее хотела бы быть той, кого заслонят своей спиной, а не той, кто будет заслонять, — Фенрис смотрел вслед ушедшим эльфам.       — Смотрю, ты у нас тут понимаешь её лучше всех, — Дориан посмотрел на в момент напрягшегося воина.       — Просто знаю какого это, всегда быть в одиночестве, — холодным тоном отрезал эльф и встал.       Бетани улыбнулась компании и последовала за вспыльчивым мужем. Варрик смотрел на Бет, которая что-то говорила Фенрису, обнимая его за талию. И когда интересно эльф успел сменить свой привычный доспех на эту броню, которая скрывала уже большую часть обнаженной кожи, и татуировки были видны теперь только на шее и лице. Что осталось при нём, так это жуткие перчатки с когтями, это, видимо, была дань своему имени.       Варрик встал, и попрощавшись с собутыльниками, ушёл в сторону своей палатки. Он писал Мариан, лишь раз после случившегося на Конклаве, объяснил что случилось, и даже сказал, что они могут не беспокоиться, всё равно только Вестница может закрыть Брешь. Гном устало опустился на свою лежанку, выудил из сумки листок и перо с чернилами и застыл, не зная как правильно начать письмо, такое с ним бывало не часто, но сейчас он почему-то сильно сомневался, стоит ли рассказывать Хоук о Корифее.       Варрик печально выдохнул и макнул перо в чернила.       «Дорогие мои друзья, похоже мне придётся потревожить ваш покой, надеюсь это письмо сначала прочтёшь ты, Анде…»       Варрик запнулся, он очень давно не писал этого имени, даже когда думал о маге, мысленно называл его как угодно, только не по имени, видимо, обида всё-таки постепенно прошла. Гном вновь макнул перо и продолжил.       «Андерс. Мы оба знаем, что Мариан сначала делает, а потом думает, поэтому хотел бы отдать тебе право о том, как рассказать Хоук о содержании этого письма. Мари, дорогая, если это читаешь ты, то передай сейчас же письмо Андерсу, видишь, я даже специально вспомнил, как пишется его имя. Не обижайся, так будет лучше.       Случилось то, чего мы даже не могли предположить спускаясь в подземелья гор Виммарк. Корифей жив. Не знаю, как ему это удалось сделать, но он воскрес, и привёл с собой Архидемона, что является само по себе предвестником не самых лучших времён. Я знаю, что опасно просить вас присоединиться к Инквизиции, но дело не лёгкое, да и мы уже однажды это проделывали. Может, в паре с нашей Вестницей у вас найдётся решение, каким образом можно навсегда убить Корифея.       Не буду говорить кто ещё присоединился к Инквизиции, потому что это будет чистой воды давлением, но могу сказать, что теперь у нас тут по-настоящему весело. Убежище разрушено, остатки Храмовников сошли с ума и лидером у них теперь является наш старый знакомый — Самсон. И вишенка на торте — Красный лириум. Я не говорил о нём раньше, но ситуация изменилась, похоже тогда на Глубинных тропах мы совершили ошибку, и кто-то решил ей воспользоваться по полной.       Теперь решать тебе Андерс, вы можете помочь не приходя… Не знаю куда, мы пока устроили лагерь в горах. Если есть хотя бы какие-то мысли или сведения, да, я знаю, Блондинчик, что ты общаешься со Стражем-командором, её письма идут через моих людей, поделитесь ими.       P.S Мариан, помнишь как однажды на берегу на нас напали работорговцы, которые хотели забрать тебя живой? Ну или что они там кричали. В общем, Бет сказала, что какой-то магистр охотиться за Хоуками, поэтому будьте вдвойне осторожны, вы находитесь слишком близко к границе.       С любовью, Варрик».       Гном аккуратно свернул письмо, вложил его в маленькую тубу и отправился просить у Леллианы ворона, нужно было отправить письмо в Торговую гильдию. А дальше оно найдёт адресата.       Андерс прочёл письмо трижды, потом положил его в верхний ящик своей тумбы — Мариан никогда не брала оттуда ничего, как правило там ничего полезного и не было, кроме склянки со смазкой.       Целитель чувствовал, как резкая боль вновь пронзает виски, а в голове начинается шум. Рано, ещё слишком рано, у него же в запасе как минимум лет десять, разве нет? Видимо именно об этом писал Алистер в последнем письме. Маг чертыхнулся.       — Не ругайся, если Нэль услышит, будет повторять, — Мариан стояла в проёме, скрестив руки на груди. — Плохо себя чувствуешь?       Мари подошла ближе и села перед целителем, устраивая подбородок на его коленях.       — Лучше чем ты, — Андерс вымученно улыбнулся.       — Засчитано, и всё же?       — Страж-командор кажется нашла след, может в этот раз ей удастся раздобыть книгу с рецептом, — тему он перевёл неумело, голова слишком сильно болела.       Мариан кивнула. Она не стала упрекать его в переводе темы, лишь посмотрела в окно, на небе больше не было гигантской зелёной дыры, но лучше ей не становилось, наоборот хуже. Призраков всё больше, а сны всё ярче. Похоже так они и сойдут с ума, вместе в деревянном домике на краю безымянной деревни.       Женщина встала и положила руки Андерсу на щёки.       — Боль твоя часть меня, — в довершении она поцеловала его в лоб.       — Не нужно! Любовь моя, тебе и так плохо! — Андерс резко встал, заключая Мариан в объятия, голова больше не болела.       Так они и стояли, пока солнце совсем не скрылось за горизонтом. Оба чувствовали приближение бури, но боялись говорить об этом вслух, всё понятно и без слов. Перерыв закончен.