Elgara

      Дориан отлично умел общаться с вельможами разного типа, невозможно было прожить без подобных навыков в стране, где любой даже самый незначительный приём заканчивался Игрой. Маг помнил своё пятнадцатилетие, когда впервые поцеловался с наследником другого дома и неожиданно сразу после этого был втянут в череду событий, которые казались никак не связанными между собой, но могли привести к его собственной, если и не смерти, то точно полному уничтожению репутации. После такого Дориан чётко для себя решил, что ему жизненно необходимо познать все основы и правила Игры, и мужчина стал неплохим манипулятором, умудряясь множество ситуаций выставить так, что и вовсе был не причастен к ним.       Маг думал, что подобные умения ему не пригодятся на службе в Инквизиции, учитывая, что тут были игроки посильнее и поопытнее альтуса — одна только Сестра Соловей чего стоила. Он, честно сказать, немного побаивался её, даже когда она шутила и говорила весьма дружелюбно и мило, ему слышался подвох и скрытый смысл, а может в нём играла тевинтерская подозрительность, чего нельзя было исключать.       Варрик мог заговорить зубы любому, но ему не хватало навыков именно ведения Игры, было заметно, что гном и не сильно стремился выбивать себе эту роль в их плане, спокойно отдавая её магу. Мариан мужчины не доверяли по причине её нестабильного темперамента, вернее, после рассказов Варрика об оном. Солас и не стремился к общению с людьми, и ему как единственному эльфу в компании досталась весьма очевидная роль — подговорить прислугу.

***

      — Это Зои, она нам поможет, — Мариан привела дрожащую, сжимающую в руках какие-то тряпки эльфийку в лазарет, где у них образовался штаб.       Бетани и Фенрис теперь тоже оказались посвящёнными в их план, но у целительницы и без этого дел было слишком много, и она уже дважды едва не отхватила передозировку лириумом. Поэтому Мариан строго настрого запретила ей принимать в этом участие. Фенрис же умудрился помочь, случайно, но умудрился. Именно от него Мари узнала про Зои, служанку, которая до дрожи в коленях обожала их нового предводителя и готова была пойти ради неё на многое.       Зои помнила первую встречу с Вестницей в Убежище, помнила скромность той, кого сделали избранной из-за клейма на руке и её доброту. Нэль стала первой, кто поинтересовался именем служанки и каждый раз очень искренне благодарила её за работу, даже если Зои просто перестилала постель. Иногда Вестница оставляла эльфийке незамысловатые подарки, которые говорили о внимательности избранной: если Зои обжигалась, неся котлы с водой в ванны, то вечером находила на тумбе у своей кровати мазь от ожогов, которую по словам других слуг заносила Вестница; если кто-то из них был ранен, то часто в людской появлялись склянки с зельями такого цвета, которые варила исключительно Вестница. Она заботилась не только о Зои, но похоже остальные не так сильно обращали на это внимание, как эльфийка, которая хранила в своём сундуке любые проявления доброты Инквизитора. Поэтому не было ничего удивительного в том, что она пожелала добровольно довести Маркиза Буле до крайней степени недовольства слугами и в случае провала плана, понести за это должное наказание.       Мариан пыталась на пару с Соласом объяснить девушке, что они в любом случае не допустят никаких телесных наказаний, но Зои похоже это нисколечко не волновало, и она согласилась, не дослушав их речи.

***

      — Понимаю ваше негодование, — кивнул Дориан в ответ на слишком утомительную и скучную речь чванливого аристократа в маске. — У нас в поместье множество слуг и мы никогда не позволяем им лишнего, я считаю, что даже взгляд слуги должен быть направлен исключительно в пол, когда он говорит со своим хозяином.       Магу легко давалась эта ложь, потому что нечто подобное проповедовали почти все магистры, но самого Дориана подобные условности никогда не занимали. Все его слуги, точнее сказать, рабы, никогда не менялись, если того не требовала какая-то особенная ситуация, мужчина давал им возможности самостоятельно ходить на рынки, выбирать что готовить на ужин. В отличие от своей матушки, которая обладала диаметрально противоположным взглядом на общение со своими рабами — она не гнушалась телесных наказаний за определённые провинности, строго запрещала какие-либо близкие контакты между слугами и тут же продавала или попросту избавлялась от тех, кто смел нарушить это священное правило. При воспоминании о матушке Дориан скривился, но тут же одёрнул себя, но похоже маркиз принял его выражение лица как подтверждение слов о том, что он с большой неприязнью относиться к непослушным рабам.       — На самом деле я считаю политику Тевинтерской Империи относительно эльфов правильной, и не понимаю Ферелденскую королеву, которая дала эльфам земли, мало ли что творится у этих остроухих в голове, — даже голос Маркиза Буле казался Дориану отвратительным, его брюзжание уже начинало порядком надоедать, а второй подбородок, подёргивающийся при малейшем сдвиге головы вызывал у мага ассоциацию с жабой, на которую в своём зелёном камзоле и был похож маркиз.       Около ведущих разговор мужчин в главном зале возникали и исчезали слуги, и вот Дориан заметил краем глаза знакомую фигуру. Зои несла поднос с горячим блюдом, поднос заметно подрагивал, и мужчина не был уверен, что это наигранная дрожь. С другой стороны к ним скользнул второй слуга, налив в бокалы вино, он резко развернулся, желая поскорее уйти, Зои обогнула собрата, который должен был сбить её поднос, но что-то пошло не по плану. Правда всё сразу же исправил сам Маркиз Буле, яростно жестикулируя, он выбил из рук эльфийки поднос. Содержание чашей тут же оказалось на маркизе, оба эльфа замерли, но осознав ошибку начали причитать, кланяться и извиняться перед гостем.       — Это что за безобразие?! Вы хоть знаете, сколько стоит мой костюм, вы, безрукие остроухие ублюдки? — взорвался праведным гневом маркиз, вскакивая со своего места, похоже, мужчину в первую очередь заботила именно одежда, а не обожженные части тела.       — Простите, господин, но это вы выбили у меня поднос, — Зои пыталась вытереть камзол маркиза, и неожиданно даже для самой себя сказала именно то, чего так не хватало, чтобы окончательно вывести мужчину из себя.       — Так значит это ещё и я виноват? Как ты смеешь говорить подобным тоном! Неужели в Инквизиции не предусмотрены наказания для этих недоносков, вы же слышали господин Павус, как она посмела обратиться ко мне?       Дориан важно кивнул, сдвигая брови к переносице, и явно собираясь что-то сказать, но маркиз вновь опередил его.       — Немедленно выпорите этих двоих остроухих ублюдков! — брызгая слюной прокричал Буле.       Варрик собрал остальной отряд Вестницы за столом около камина, где он обычно сидел один, и они спокойно играли в карты вместе с Мариан, Солас же выманил из своего кабинета Каллена, под предлогом показать одну из эльфийских карт, где были обозначены постройки, которые могут быть интересны Корифею. Скандал привлёк внимание не только немногочисленных гостей Инквизиции, но и Жозефину с Сестрой Соловей, которые вынырнули из-за дверей, что вели к небольшому кабинету Монтилье. Все зрители были в сборе, и даже Кассандра, которая неожиданно тоже захотела присоединиться к игре в Алмазный ромб.       — Ох, прошу простить, Маркиз Буле, мы не хотели обидеть столь важного гостя, — Жозефина оказалась около склочного мужчины самой первой и попыталась вразумить его, но похоже ей это не удалось.       — Я требую немедленного наказания для этих остроухих ублюдков! — верещал своим противным визгливым голосом Буле.       — Остроухих ублюдков? — голос Ллараинэль прозвучал неожиданно громко и чётко, в зале моментально стихли все звуки, а взгляды устремились на стоящую недалеко от дверей, что вели в библиотеку, эльфийку.       Маркиз скривился и пренебрежительно окинул взглядом тонкую фигуру Вестницы, явно не признавая в ней ту, о ком говорил весь Скайхолд.       — Что, пришла выручать своих друзей? Вы должны знать своё место, — какая-то женщина громко ахнула, разрушая тишину.       — Своё место? — никто и никогда не слышал, чтобы Нэль говорила таким тоном — тихим и угрожающим, она сделала несколько шагов в сторону замершего мужчины. — И где же наше место, м?       Аура вокруг вечно милой и доброй Вестницы кардинально изменилась, от неё так и веяло опасностью, а каждое следующее слово разносилось звенящим эхом по главному залу, будто звук гвоздей, которые забивали в крышку гроба. Дориана передёрнуло от этой ассоциации, как и Соласа, который оказался ближе всех к своей соплеменнице. Эльфу показалось, что он ощутил мощное давление силы, такое бывает только если разозлённый маг неосознанно начинает выпускать бесконтрольную магическую энергию, не формируя её в заклинания. Вот только, чтобы заставить людей стоящих рядом с собой задыхаться от натиска чистой силы нужно быть по истине сильным магом, которых на своём веку Солас встречал всего несколько раз. Неужели метка даёт столько сил своему носителю?       Мариан поднялась со своего места. Она внимательно смотрела на эльфийку, застывшую посередине зала и испускающую вокруг себя такую знакомую силу, женщина неосознанно потянулась за ней, даже не замечая собственного порыва. Варрик удивлённо воззрился на свою подругу, а Фенрис поднялся вслед за ней, активируя Лириумного Призрака. Мари чуть дёрнулась, когда рука эльфа оказалась на её плече и слегка заторможено повернула голову в его сторону.       — Успокойся, — глаза Фенриса сверкали лириумными всполохами, Бетани непонимающе переводила взгляд со своей сестры на мужа.       — Прости, — наваждение спало вместе с гнетущей атмосферой, и Мари упала обратно на стул, не в силах стоять.       Ллараинэль сделала ещё пару шагов в сторону нерадивого гостя, в глазах играла такая злость и ярость, что Маркиз Буле попятился. Солас больше не чувствовал незримого давления, что приносило заметное облегчение, это могло быть резким высвобождением небольшой силы из метки, вроде того вихря, который теперь умела создавать эльфийка. Если бы она была магом, Солас бы это заметил, такое трудно скрыть, особенно учитывая в каких сражениях они успели побывать, маг неосознанно выдал бы себя. Сила всё равно прорвалась бы защищая своего носителя. С Нэль такого не происходило ни разу, по крайней мере, насколько мог судить эльф.       — Неужели так важно какой расы тот, кто спас вашу жизнь? Неужели есть разница между остроухим и шемленом? Почему вы думаете, что за испорченный по чистой случайности камзол, они должны понести телесное и моральное наказания? — Ллараинэль говорила чисто, будто никогда и не было для неё проблемой разговаривать на всеобщем языке.       — Какое право имеешь ты так со мной разговаривать! Я Маркиз Буле, я согласился поставлять Инквизиции лучшие ткани! И не потерплю, чтобы какая-то остроухая делала мне замечания! Госпожа Монтилье, позовите немедленно Инквизитора! — мужчина забегал глазами в поисках поддержки и не сразу заметил, что Жозефина успела уже отойти от него, как и все остальные.       — Он перед вами, — Нэль произнесла это без сомнения или запинки, таким тоном будто никогда и не сомневалась, что этот титул принадлежит ей.       Дориан восхищённо взирал на эльфийку, кто бы мог подумать, что в тихом омуте водятся настолько поразительные и привлекательные черти. Маг просто не мог выразиться по-другому, сейчас Вестница выглядела по-настоящему прекрасной в своём гневе, хотя и пугала, но отчего-то эта опасная красота только сильнее привлекала взгляд альтуса. И он не мог найти в себе силы даже моргнуть, боясь что видение рассеется.       Маркиз тупо открывал и закрывал рот, не в силах подобрать слова.       — Любая работа важна — будь то уборка комнаты или разработка стратегий, и никто не в праве унижать других, за то, чем они занимаются и кем являются. Раса, пол или предпочтение в выборе партнёра, всё это не повод для оскорблений или принижений, важно лишь то, какой человек на самом деле. Даже когда, должен быть заниматься, там где его не ждут или не хотят видеть, — запал Нэль постепенно сходил на нет, и девушка стала путаться в словах, уверенность таяла, а всеобщий язык будто выветривался из головы.       Ллараинэль тяжело дышала смотря на громоздкого и такого неуклюжего мужчину перед собой, который едва ли смог бы сейчас постоять за себя вызови его кто-нибудь на дуэль, или случись что-то непредвиденное. Медленно осознание ситуации и того, что только что она наговорила стали доходить до Вестницы, эльфийка стала покрываться красными пятнами, а атмосфера опасности исчезла. Нэль застыла, не зная, что делать дальше.       — Думаю, мы все согласны со словами нашего Инквизитора, — Нэль повернулась и встретилась взглядом с Кассандрой, которая встала из-за стола и медленно шла в их сторону. — Если вы решили оскорблять всех эльфов, значит вы оскорбляете и нашу Вестницу.       Ропот прошёлся по залу, постепенно тишина начала сменяться лёгким шумом, все стали перешёптываться между собой, кто-то даже презрительно морщился, смотря на красного будто помидор мужчину. Маркиз Буле, явно не привыкший к подобному вниманию, прокричал что-то неразборчивое и убежал, насколько позволяла его комплекция и подготовка, из главного зала.       — Мы рады, что вы снова в здравии, Инквизитор, — Сестра Соловей подошла к девушке первая, Нэль непонимающе посмотрела на неё. — Мы сказали всем, что вы простудились, — шепотом пояснила Леллиана.       — Хвала Создателю, что у нас появились хорошие целители, — Ллараинэль только сейчас заметила, что Кассандра выгляди как-то непривычно неуверенно и даже смущённо. — Я бы хотела принести вам извинения, за моё неподобающее поведение, — тоже понизив голос произнесла воительница.       — Всё в порядке, — кивнула Вестница, несколько растерянно смотря на собирающийся вокруг неё отряд.       — Очень рад, что наш поход не занял много времени, иначе бы мы пропустили такое веселье, — прогремел Бык и резко поднял, застывшую эльфийку, закидывая её к себе на плечи. — Да здравствует наш остроухий Инквизитор!       По залу прошёлся одобрительный рёв, и все стали чокаться, постепенно глупая ссора с маркизом переросла в массовую пьянку.       — Тебе она никого не напоминает? — Алистер встал рядом с Леллианой, потягивая своё пиво.       Сестра Соловей посмотрела на него, чуть сведя брови, мужчина усмехнулся. Сходство было не очевидное, можно даже сказать едва заметное, но Серый Страж уловил его, особенно когда девушка стала так угрожающе шипеть на этого маркиза. Он слишком часто слышал как кое-кто не менее милый умеет злиться точно так же.       — Ты про кого? — не выдержала Сестра Соловей.       — Не важно, мне просто показалось, не бери в голову, — покачал головой мужчина и решительным шагом направился прямиком к Инквизитору.

***

      — Понимаю, что у вас сейчас внеплановое празднество, но могу я украсть вашего Инквизитора на пару минут, — Алистер подошёл к компании, которая сидела вокруг одного стола, но смеялась и шумела громче остальных людей собравшихся в зале, судя по количеству народу, даже завсегдатаи таверны были уже тут как тут.       Нэль поднялась из-за стола именно в тот момент, когда Бык настаивал на том, чтобы эльфийка наконец выпила что-то крепче фруктовой воды, нагло тыкая ей в лицо кружкой.

***

      — Что-то случилось? — девушка была несказанно рада этой передышке, всё произошло так неожиданно, что она до конца никак не могла понять, как на это реагировать. Похоже все и правда были рады видеть её в роли Инквизитора, что бы она себе раньше не надумывала, тугой узел в районе живота постепенно исчезал.       — Мои друзья дали о себе знать, думаю через пару дней они прибудут в Скайхолд и тогда обговорим наш поход в Западный предел.       — Хорошо, — Нэль кивнула.       — Они не знают, да? — как-то неожиданно спросил Алистер, девушка растерянно посмотрела на него, не понимая о чём речь. — Я о Кэйтлин.       Ллараинэль потупила взгляд и отрицательно покачала головой.       — Не думай, я прекрасно тебя понимаю, и рассказывать ничего не буду, если захочешь, сама это сделаешь, — мужчина улыбнулся эльфийке, такой тёплой улыбкой, что у Нэль защемило в районе сердца.       Наверное не так уж и странно, что некоторые эльфийки уходят из своих кланов ради людей, гномов или даже кунари. Она ведь и сама пару минут назад разглагольствовала на эту тему и было бы весьма двулично тут же кривить нос от осознания того, что эльфийка может быть куда более счастливой с простым человеком.       Ллараинэль неожиданно для себя предложила Алистеру посидеть где-нибудь в более укромном месте и рассказать ей о своих приключениях: о море, о том куда ушла Страж Командор и о ведьме из Диких Земель Коркари. Мужчина вновь улыбнулся и согласился.

***

      Ллараинэль куталась в тёплое пуховое одеяло и вновь сидела около только недавно разожженного камина. Впервые за эти дни она чувствовала приятную усталость во всем теле и спокойствие, которое волнами разливалось по венам. Наверное очень странно в их ситуации чувствовать подобное, но хотелось хотя бы на короткие мгновения забывать об ужасе, ожидающем их за пределами стен Скайхолда, крепости, которую словно сами боги установили у них на пути, давая приют.       В дверь кто-то постучал, не дожидаясь ответа в комнату зашёл Дориан.       — Ох, ну и холодно же у тебя, а я жаловался на свою комнату. Хотя твоя попросторнее будет, — мужчина зашагал прямиком сначала к одним балконным дверям, закрывая их, потом повторил манипуляции со вторыми. — Так думаю получше будет.       — Ma serannas, — еле слышно произнесла эльфийка.       — Не за что, — Дориан без разрешения уселся рядом с Вестницей на шкуре медведя. — Рад, что ты вернулась.       — Я не уходила, рядом с тобой сидела.       — Ты поняла о чём я.       В комнате воцарилась тишина, и только потрескивание поленьев нарушало её. Дорани и сам не знал зачем пришёл, но выпив очередную кружку странной горькой бурды, он заметил, что эльфийки уже и след простыл. Как давно она ушла маг не знал, но почему-то сразу подумалось, что в столь поздний час её можно будет застать именно в покоях и не прогадал.       — Ты ведь всё правильно сказала, я про твою речь о рабах и ориентации, — язык Дориана слегка заплетался, но ему почему-то очень захотелось поговорить. — На самом деле ты куда более сильная и удивительная, чем сама о себе думаешь. И знаешь, я останусь с тобой до конца, каким бы он ни был.       Ллараинэль улыбнулась, пряча свою улыбку в складках покрывала. Пару минут назад она тряслась от холода и одиночества в своей комнате, а теперь стало неожиданно тепло и очень даже уютно. Она покосилась на мага, что расположился рядом с ней, его забавные усы чуть дёрнулись, будто он тоже собирался улыбнуться, но вместо этого мужчина резко встал.       — Что ж, спокойной ночи, Инквизитор Лавеллан, — от осознания, что никто из них не знает даже её настоящей фамилии, щеки девушки залил румянец.       — Я не Лавеллан, — выпалила она в спину тевинтерца, вскакивая на ноги, не отпуская при этом одеяла.       Мужчина обернулся и удивлённо посмотрел на неё.       — Махариэль, я Махариэль, — глаза Дориана распахнулись, когда он услышал знакомую всем и каждому фамилию и едва сдержался, чтобы не начать выспрашивать у неожиданно откровенной Нэль и другие подробности об её жизни. - Только не говори пока никому.       — Не скажу, — вместо этого мужчина мягко улыбнулся. — Нас, госпожа Инквизитор, связывает всё больше и больше секретов, и не скажу, что мне это не нравится, — подмигнув напоследок, Дориан вышел из комнаты.