Elgara

      Вместо лиц родных перед глазами предстала ужасная картина — яркий свет, кажется, он был алым, цвет, который поглотил большую часть её жизни. Цвет крови любимого на руках, цвет крови погибшего брата, цвет смерти мамы, цвет, поглотивший Церковь и надежду на спокойную жизнь. Всё это сливалось воедино в этом странном потустороннем мире со своими правилами и законами.       Мариан открыла глаза и увидела перед собой еле заметное очертание чьих-то ног, взгляд женщины взметнулся вверх. Улыбка, такая мягкая и нежная, та улыбка, которой он одарил её перед своей смертью.       — Уходи, — тихий шёпот в темноте прозвучал словно набат, но дух и не подумал послушаться.       Мужчина присел перед бывшей Защитницей на колени, от него веяло холодом и смертью. Мари давно пережила эти эмоции и больше не страдала от желания вновь коснуться высокого эльфа, она улыбнулась ему в ответ — вымученно и жалко.       — Зачем ты мучаешь меня? — ей хотелось отодвинуться, но сил уже не было, она едва смогла дойти до этого камня, который выглядел наиболее удобно для сидения.       — Я хочу помочь, как и всегда, — его ледяные пальцы осторожно прикоснулись к её щеке. — Ты так выросла и превратилась в прекрасную любящую женщину, я всегда знал, что ты неимоверно сильна, ma ore*.       Его голос и манеру общения не изменила даже Тень, он всегда и везде оставался самим собой. Высоким, недосягаемым и до отвращения мудрым, словно знал больше, чем говорил. Мариан даже поморщилась, вспоминая, как он спокойно делал ей замечания, никогда не срываясь на крик или ругань. Вкрадчивый низкий голос всегда делал замечания так, будто это и не она только что попыталась разрушить часть его любимого Храма, просто из-за неспособности сдерживать свои эмоции.       — Тебе ещё рано быть здесь, разве тебе не к кому возвращаться? — его большой палец осторожно прошёлся по старому шраму, тянущемуся от губы до брови, женщина чудом не лишилась тогда глаза. Хотя называть те события чудом, всё равно, что окрестить похищение матери тем больным ублюдком — интересным приключением. — Прости меня за это, — его пронзительные по-эльфийский чисто изумрудные глаза не утратили своей яркости даже в Тени, словно он был жив и тоже во плоти находился тут.       — Это моя вина, а не твоя, — её голос звучал слишком тихо, сил уже практически не было.       Женщина даже не могла представить сколько она бродит по этим странным закоулкам Тени, силы и надежда постепенно исчезали, а глаза так и норовились закрыться. Её спасала своя собственная воля и желание вновь увидеть взгляд медовых глаз и услышать тихий смех. Они стали ужасными родителями. Даже в такой момент, она вспоминает не лицо дочери и её большие глаза, а его и только его. Мягкую улыбку, тени, играющие на лице от света камина, какие-то глупые нежные слова и руки, притягивающие ближе.       «Андерс, прошу тебя, просто выдержи, ты должен, ты просто обязан, ради нашей дочери», — вот только как она уже и сказала — родители из них ужасные, она уверена, что даже сейчас он ринется выяснять все подробности случившегося, после получения письма от Варрика.       — Я говорил, что ты должна перестать общаться с духами и тогда найдёшь друзей. Как видишь я был прав, — улыбка на губах эльфа была единственным, на чем Мари удалось задержать взгляд.       Она любила его. Не так как Андерса, нет, это была наивная детская любовь к учителю, к первому, кто проявил к ней внимание и принимал её такой какая она есть. Он видел её настоящую, ту какой она была до его смерти и всего того дерьма, что произошло дальше. Знает ли Андерс её такую? Мариан не была уверена, она уже ни в чем не была уверена. Воспоминания путались и сплетались воедино, перемешивая прошлое, будущее и настоящее.       Мари с трудом отвела взгляд от эльфа и увидела вдалеке Черный город. Это было немного неожиданно. Считается, что его видно со всех уголков Тени, но до этого она не замечала его, или он скрывался за какими-то уступами. А вот сейчас он словно решил открыть перед ней свои врата, она чувствовала непередаваемое притяжение.       — Похоже ты готова, главное, ты должна сделать верный выбор, — её учитель поднялся и подал ей руку.       Не задумываясь, женщина ухватилась за неё и позволила себя поднять.       — Я помогу тебе найти выход, мы все поможем, просто помни, ты должна сделать правильный выбор, — он позволил ей опереться на себя и осторожно повёл в сторону ворот Черного города.

***

      Ллараинэль не понадобилось вставать с постели, чтобы найти гнома, он пришёл сам. К большому счастью Вестницы, без лишнего сопровождения, даже несмотря на то, что за окном явно была ночь, гном зашёл проведать её.       — Ох, златичка, ты очнулась, я так рад! — по лицу Варрика было видно, что он не преувеличивает, и правда рад видеть её в здравии. — Бетани сказала, что не может ничего сделать, они с остальными магами перепробовали всё и уже решились на какую-то сложную операцию, — Нэль подняла бровь, — не спрашивай, я в этом ничего не понимаю. Но похоже ты и сама выкарабкалась, молодец!       Варрик придвинул стул к её койке и сел.       — Почему ты не спишь? Не думай, я хотела тебя видеть, очень, но вроде ночь, — девушка на всякий случай ещё раз посмотрела в сторону окна, чтобы удостовериться.       — Не спалось, вся библиотека на ушах, не знаю даже, кто вообще в такой момент спит в Скайхолде, но похоже никто не решился тебя тревожить, как и остальных пациентов, — гном посмотрел в сторону других занятых коек.       — Я не сама справилась, мне нужно сказать тебе важное, — Нэль ещё сильнее понизила голос и попыталась приподняться, чтобы оказаться ближе к гному, но тот остановил её и придвинулся сам. — Меня спас целитель, я догадываюсь кто, но он попросил, — девушка прочистила горло, — сказать о своём присутствии только тебе.       — Как он выглядит? — Варрик почувствовал, как что-то защемило в районе сердца, только вчера он собрался с силами и отправил Андерсу письмо, он просто физически не мог сюда так быстро добраться.       — Высокий светловолосый мужчина, глаза светлые, как мёд, — Нэль запнулась, — вроде борода на лице, но не как у Блэкволла, а такая маленькая, знаешь.       — Можешь не продолжать, — эти слова дались гному с большим трудом.       Создатель, он был так зол на Андерса все эти годы, за его поступок, за то, как изменилась Мариан в тот момент. А сейчас…а сейчас он надеялся передать такие тяжелые вести через письмо, только чтобы не видеть как воспримет эту новость целитель. Это было малодушно с его стороны, но он знал, как сильно Андерс любит Мариан, и знал что для него это будет наказанием худшим, чем собственная смерть.       — Не знаю, он ушел совсем недавно, лечил меня, — Ллараинэль чувствовала, как постепенно в тело возвращается жизнь и больше не клонит в сон.       Ей хотелось подняться и попробовать найти целителя, чтобы привести его к Варрику, но одного желания и силы воли было недостаточно телу, которое было сильно измотано от яда и принимаемых зелий. Нэль осторожно выдохнула и посмотрела в сторону лестницы, по которой поднялся Андерс, вероятно он мог жить где-то на верхних этажах, хотя там ютились Фенрис с Бетани, и они его бы заметили, значит он лишь использует это в качестве перемещения до другой комнаты.       Дверь в лазарет едва ли не с грохотом открылась, в проёме показалась Бетани, позади неё Фенрис и Дориан, эльф перестал угрожать тевинтерцу вырыванием сердца, когда тот оказывался слишком близко к нему, что немало удивило Варрика. Солас с Вивьен показались вслед за ними, а замыкал процессию Бык, который с трудом протиснул рога в проём.       — Так, мы придумали как можно осторожно вывести яд, — Бетани первая подбежала к койке и остановилась с открытым ртом. — Вы пришли в себя, Инквизитор?       Остальные столпились около кровати, а Варрик стал на них шикать, за то что они мешают остальным больным отдыхать.       — Похоже полная артиллерия тут ни к чему, — Дориан был необычайно бледен, а под глазами залегли ужасные тёмные круги. — Вы не перестаёте меня удивлять, госпожа Инквизитор, — мужчина улыбнулся.       Такая привычная уже фраза вызвала в Нэль ответную улыбку, и тепло разлилось по венам. Ночь больше не казалась угрюмой и холодной.       — Не хочу показаться грубым, но, Бык, а ты зачем здесь? — Варрик был удивлён наличию в лазарете кунари, если Фенрис просто не доверял всем вокруг и не отпускал Бетани одну, то у Быка подобного аргумента не было.       — Они там такую странную штуку наворотили, столы сдвинули, что-то на полу нарисовали и сказали Вестницу тащить туда, но видимо уже не надо? — коссит посмотрел в сторону целительницы, которая приподняла кофту эльфийки и внимательно осматривала рану.       — Не надо, — женщина смотрела на рану с изумлением, — но это просто невозможно! Мы перепробовали всё, но такого эффекта добиться не смогли, — Бетани накинула ещё одного заклинание диагностики, и оно не выявило ничего, кроме повреждений, которые медленно заживали, но ни намёка на яд.       — Всё хорошо, что хорошо кончается, я спать, десять золотых я никому не должен, — Дориан развернулся и уже у самых дверей бросил, — утром должна будешь рассказать секрет твоего выздоровления, я припас парочку новых видов сыров, — и с этими словами маг удалился, за ним последовала Вивьен.       Солас вместе с Бетани какое-то время обсуждали неожиданное выздоровление Вестницы, но после очередного замечания от Варрика, что они разбудят остальных, эльф покинул лазарет, оставив Нэль на попечении целительницы и гнома.       — Боюсь, что чудесное выздоровление не совсем чудесное, — произнёс Варрик, понизив голос, как только эльф скрылся за дверями, — и боюсь, что у нас из-за этого могут возникнуть большие проблемы.       — Что ты имеешь ввиду? — Фенрис сел рядом с гномом, подтащив ящик, а Бет осталась сидеть на кровати Нэль.       Наверху что-то упало, и все синхронно подняли головы вверх. Фенрис тут же поднялся, ему не нравилось, что со стороны их комнаты раздавались подобные звуки, хотя это мог быть и просто ветер, но всё же стоило проверить.       — Успокойся, друг, — Варрик положил руку на предплечье эльфа, тот привычно дёрнулся, уходя от прикосновения. — Дай мне минутку.       Гном с тяжелым вздохом скрылся на лестнице, какое-то время не были ничего слышно. Нэль успела ответить на несколько вопросов о своём самочувствии, а Фенрис несколько раз достал и убрал свой двуручный меч, не в силах ничего не делать. Послышались шаги, и вслед за гномом в помещение вошёл высокий мужчина со светлыми волосами.       Бетани резко поднялась и зажала рот руками. Фенрис кинулся в сторону мага с неимоверной скоростью и только потому что Варрик был готов к подобному повороту событий, успел встать между воином и его жертвой.       — Ты! — эльф едва не брызгал слюной, клейма осветили полутёмную комнату.       — Так! Спокойно, мы всё ещё в лазарете и люди нуждаются в отдыхе, так что все убрали свои мечи и посохи и сели, — Варрик развёл руки в стороны, заставляя мужчин отойти ещё дальше друг от друга.       Бетани утащила Фенриса с собой и посадила рядом на кровать рядом с Нэль. Вестница даже сказать ничего не успела, и просто наблюдала со всем со стороны, словно зритель. Ощущение не из приятных. Она понимала, что произойдёт дальше и какие новости придётся рассказать этому доброму человеку, который спас её от неминуемой смерти и в груди неприятно заныло. Нэль с силой сжала веки, стараясь не плакать, и отвернулась.       Бетани сидела ни живая ни мёртвая. У неё просто не было сил произнести хоть что-то, объяснить и рассказать магу о том, что случилось с Мариан. Андерс выглядел как всегда: под глазами небольшие круги, мягкая улыбка на губах, и непередаваемое тепло во взгляде, когда он посмотрел на Бет. Мужчина остался стоять, и какое-то мгновение они молча рассматривали друг друга. Фенрис успокоился, и татуировки больше не светились, Варрик пытался найти себе место и вернуть своё красноречие, но когда дело касалось плохих новостей, у него постоянно не находилось нужных слов.       — Рад вас видеть, — голос Андерса был тихим и не очень уверенным, словно он всё ещё немного опасался, что бывшие друзья захотят его убить.       — Я тоже так тебе рада! — Бетани не выдержала и отпустив руку Фенриса, поднялась и сжала мага в объятиях, эльф на это лишь скривился, но ничего говорить не стал. — Мы так скучали по вам, не проходило и дня, чтобы я не думала о том, что нам надо было остаться всем вместе.       Она спрятала своё лицо на плече Андерса, тот немного неловко обнял её в ответ и стал осторожно поглаживать по спине. Бетани отстранилась, её лицо исказила такая мука, но женщине удалось сдерживаться и не плакать. Она осторожно погладила мага по лицу.       — Андерс мне так жаль, прости, мне так жаль, — её голос предательски дрожал.       — Это мне нужно просить прощение, а не тебе, ты чего Бет? — он улыбнулся, той самой улыбкой из-за которой Мариан готова была убить каждого косо смотрящего на них Храмовника.       — Нужно, — Фенрис попытался придать голосу грубости, но не получилось и эльф отвёл глаза, смотря куда-то в небольшое окно.       Даже он понимал, что такое потерять любимую. Он никогда не сомневался, что этот чокнутый маг любит Мариан, пусть их любовь была не совсем понятна ему, у них с Бетани всё было, конечно, не менее сложно, но все-таки. Фенрис выдохнул сквозь зажатые зубы. Перед глазами предстала картина многолетней давности.

***

      Мариан с закинутыми на его стол ногами с большой книгой в руках, на столе уже стояло несколько початых бутылок вина. Фенрис мерил комнату шагами и ругался на магистров, вымещал свою злобу на уже мёртвую Адриану, разбивая попадавшиеся под руки легко бьющиеся предметы. Разбойница наблюдала за эльфом поверх книги, но ничего не говорила, давая ему выплеснуться.       — Даже ты! Ты! Покрываешь этих грёбаных магов! Они заслуживают только усмирения! — теперь он переключил свою злобу на Мари.       — Даже моя сестра? — её голос был спокоен и холоден, но в глазах играли черти, и эльф остановился.       Ему показалось, что в отражении её глаз он видит своё прошлое, себя маленького, ещё не отравленного лириумом и счастливого, насколько это возможно. Его взгляд сместился на искривлённые в привычной усмешке губы и эльф поймал себя на том, что уже не может отвести взгляда от лица разбойницы.       — Ты один из немногих, кто представляет насколько сильно я ненавижу магов, — голос Мариан изменился, и воин не узнал его.       Всё меньше Мари была похожа на того уличного паренька, с которым они встретились в подворотне, и всё больше на уставшую от этой жизни женщину. Хотя диковатые повадки и грубость в движениях остались прежними, но вот в глазах появилось что-то такое, что ему довелось увидеть впервые давно, ещё три года назад в таверне. Пережитый ужас и непонимание смысла в дальнейшей жизни.       — Мы не выбираем кем родиться, но выбираем кем мы станем, слабых множество не только среди магов, но и среди обычных людей, которые готовы перерезать друг другу глотки из-за глупой ревности и за право мнимой справедливости, — голос девушки звучал словно проповедь в Церкви, на которые очень редко приходил воин. — Я не боюсь магов или магии. Я ненавижу людей, которые научили других её бояться и возвели, опираясь на эту истину свои Церкви. Я ненавижу Храмовников, которые возомнили себя пастухами и ненавижу Церковь, которая подпитывает эту систему. И я ненавижу тех, кто решил воспользоваться магией и создать из этого целый культ.       Какое-то время оба молчали. Фенрис даже не заметил, что просто замер посередине комнаты и совершенно не шевелился, завороженный взглядом ярких голубых глаз, в глубине которых плещутся ответы на все его вопросы. Эльф подошёл к столу и сел на край, рядом с ногами разбойницы, подняв бутылку вина, прохрипел что-то на тевене и, звонко чокнувшись со второй бутылкой, которую зажала Мари, сделал большой глоток.       — Иногда мне кажется, что ты не человек, — тихо произнёс он, вся злоба куда-то испарилась. — Ненависти в тебе даже больше, чем во мне, но вокруг тебя собираются люди, они слушают тебя, они идут за тобой без лишних вопросов. Почему твоя ненависть не вызывает отторжения?       Мариан молчала и аккуратно потягивала вино из бутылки.       — Хочешь научиться читать? — в её голосе не было издёвки, обычное предложение, словно она спрашивала его о погоде или о настроении.       Фенрис немного смущённо кивнул и без лишних слов сел рядом, ощущая, как девушка рядом на короткое мгновение напряглась и тут же расслабилась, раскрывая книгу на самой первой странице. Её голова удобно устроилась на его плече, а палец стал медленно водить по строчкам.

***

      Своими словами она рушила парадигмы всех вокруг, заставляя их смотреть на мир под другим, непривычным для них углом, переосмысливая всю жизнь. Всех, кроме одного человека, чей разум был отравлен влиянием духа. Единственное, что она смогла сделать — это влюбить его в себя настолько сильно, что мужчина откладывал свои планы на годы вперёд, временами забывая о них.       — Простите, — Андерс отступил назад и неожиданно склонился, — моих слов никогда не будет достаточно, но это всё, что я могу сделать.       — Так, блондинчик, прекращай, а то я сейчас расплачусь, — Варрик на самом деле уже был на грани.       — Спасибо вам за спасение, — подала голос Нэль, привлекая к себе внимание всех. — Мне очень жаль, правда, это моя вина, но, — девушка споткнулась, но нашла себе в силы и посмотрела прямо в медовые глаза, в которых застыло немое изумление, — Мариан не вернётся.       Андерс какое-то время стоял не в силах поверять в услышанное. Откуда не вернётся? Где-то в сознании зарокотал Справедливость, он потянулся в сторону лежащей на кровати девушки, заставляя Андерса сделать неосознанный шаг к кровати.       — Нам так жаль, — прошелестела Бетани сбоку.       Медленно, очень медленно до мага стал доходить смысл их слов, и сердце пропустило удар, он едва устоял на ногах, перед глазами на мгновение потемнело и скорее всего только Справедливость помог ему не упасть.       — Что случилось? — Андерс был не уверен, что это он шевелит губами и произносит эти слова.       — Она спасла меня, — Ллараинэль решила, что она ответственна за смерть возлюбленной этого мужчины и она должна рассказать ему всю правду. — Она осталась в Тени, чтобы защитить меня и всех остальных.       Андерс улыбнулся. Создатель, это так похоже на Мари, толкнуть всех вперёд, а самой прикрывать тылы и жертвенно прыгнуть в пасть дракону, остановиться посередине зала и дать Аришоку пронзить себя мечом, кричать в лицо Храмовникам, что это она подложила бомбу. До самого конца, она оставалась собой.       Сверху послышался грохот, и Андерс вздрогнул всем телом, когда услышал знакомые семенящие шаги, из проема показалась светловолосая голова. Маленькая девочка выглядывала из-за угла, её взгляд на мгновение задержался на лице незнакомой темноволосой женщины, которая напоминала её мать, но, заметив среди людей отца, она помедлила, а потом резко рванула к нему. Девочка обвила ноги отца руками и подняла голову вверх.       — Ты нашёл маму?       Бетани не верила своим глазам, это была последняя капля, и женщина громко расплакалась, закрывая лицо руками. Глаза Нэль тоже наполнились слезами и отвернувшись, она бесшумно стала ронять слёзы на подушку.       — Хей, разве я не говорил, оставаться наверху, пока я не вернусь, — Андерс подхватил свою дочь на руки, и куда только смотрела Клык. Создатель, он полагается в воспитании ребёнка на собаку, отлично. — Мама, дорогая, понимаешь, — как он может объяснить ребёнку, что её мать уже никогда не вернётся?       — Где мама? — голос прозвучал настойчивее, и он услышал в нём нотки зарождающихся слёз.       — Прости, детка, но мама не придёт, — он ужасный отец, как можно вот так вывалить на неё такую новость.       — Нет придёт! Где она? Папа! Где мама? — он видел как на её глаза навернулись слёзы. — Где мама? Мама! — она сорвалась на крик, и остальные пациенты, кто был в состоянии, поднялись, смотря на развернувшуюся прямо рядом с ними сцену.       — Тише, дорогая, давай вернёмся в комнату, тебе нужно поспать, — Андерс старался укачать ребёнка и пошёл в сторону дверей ведущих наверх.       — Стой, — Варрик поднялся, — переночуйте у меня, я видел где ты там устроился, это не место для ребёнка.       Андерс с благодарностью посмотрел на гнома и кивнул. Маг никак не мог в полной мере осознать, что произошло и просто позволил Варрику себя вести куда-то, не задавая лишних вопросов.       Фенрис отвёл Бетани в их комнату, а Нэль осталась одна. Девушка бесшумно глотала слёзы. Ей как никогда сильно захотелось погибнуть на Конклаве, а не остаться чудом в живых.