Elgara

      Андерс не знал, сколько времени ушло у Мариан на этот переход, но вот с ребёнком на руках и мабари, шагающей рядом с лошадью, только до Камберленда они шли полторы недели. Ллараинэль, несмотря на желание встретиться с мамой, постоянно отвлекалась на всё, что только можно. Отец из мага был просто ужасный, оставшись с малышкой один на один, он осознал всю тяжесть воспитания ребёнка. Пусть Нэль была достаточно усидчивым ребёнком, но как только что-то щёлкало у неё в голове, и она переключала своё внимание, оставалось надеяться на собственную реакцию и лай Клыка, которая обязательно тащила девочку обратно к лагерю за шкирку, словно своего щенка.       Андерс опасался заходить в деревни. Он не знал, какая ситуация в мире, и что происходит в этой Инквизиции, куда ушла его жена. Вероятно, что эта организация - обитель всех его страхов в виде толпы Храмовников, но если там был Варрик и кто-то из его старых знакомых Стражей, то можно было избежать неловких ситуаций и разорванных в клочья тел. В отличие от Мариан он не имел сильно ярких отличительных черт. Мало ли на улицах не слишком гладко выбритых блондинов в затасканных рубашках и тёмных плащах, свою пернатую накидку Андерс давно убрал в шкаф, вот она точно сильно выделялась бы. А для Нэль он сделал внушение, чтобы она только в самом крайнем случае или по его команде накрыла себя барьером. К его большому удивлению, у неё хорошо получалось их ставить, ему даже не пришлось долго её учить, хватило одного раза показать и рассказать, и девочка тут же закрыла себя в непроницаемый щит. Справедливость в этот момент добродушно посмеялся. Самым странным открытием за этот месяц стало возвращение духа в его изначальном неизменном виде, и он даже пошёл на контакт. Андерс не знал, что послужило этой странной перемене, но теперь их мысли больше не были так сильно переплетены, словно дух был просто его внутренним голосом, который иногда давал советы и говорил, где лучше свернуть, чтобы не наткнуться на патруль Храмовников.       Они уже переплывали на корабле Недремлющее море, когда Зов прервался. Андерс даже какое-то время не мог поверить, что в голове фоном не звучит навязчивый мотив. Справедливость как мог заглушал его до этого, но полностью избавиться от него не удавалось даже духу, а сейчас резко Зов исчез. Справедливость сразу же заверил мага, что это не его рук дело. Какое-то нехорошее предчувствие зародилось в районе груди. Нэль, спавшая на его руках, зарывшись носом в меховую накидку начала хныкать. Андерс немного неуклюже стал успокаивать девочку.       — Что, папаша, маму недавно потеряли совсем? — к нему подсела женщина в возрасте с добрым лицом, она улыбалась. — Давай помогу.       Какое-то мгновение маг колебался, но плачь Нэль стал усиливаться, а он просто не представлял что ему делать. Женщина осторожно переняла из рук Андерса ребёнка, Нэль приоткрыла слезящиеся глаза.       — Тише, тише, дитя. Tel'enfenim, da'len, Irassal ma ghilas, Ma garas mir renan, Ara ma'athlan vhenas, — Андерс знал эту колыбельную, Мари частенько пела её Нэль, когда та была совсем маленькой. Мужчина удивлённо посмотрел на женщину, но её уши были спрятаны под повязкой, как и уши его ребёнка. — Не только по ушам, можно определить эльфа, — словно прочитав его мысли произнесла женщина. — Самое главное — это глаза. Чем ярче они сияют в темноте, тем сильнее истинная кровь. Ныне живущие эльфы унаследовали эту черту, но их глаза больше не сверкают так сильно, а вот у твоего ребёнка, они горят. Кто вы?       Андерс вспомнил ярко-синие глаза Мари, и самую первую их стычку в клинике, когда он не поверил тому, что увидел. Мариан — человек, хотя заострённые уши их дочери были доказательством смешения кровей, но только если кто-то из бабушек или дедушек из их семей был в связи с эльфами. Это могло передаться и через поколение.       — Не совсем понимаю о чем вы, я и моя жена, мы люди, — Андерс смотрел, как малышка успокоилась под мерный голос колыбельной и вновь крепко уснула.       Женщина ничего не ответила лишь продолжала покачивать Нэль, и только ближе к рассвету передала её обратно отцу, который беспечно успел задремать, оставляя своего собственного ребёнка у незнакомки. Единственно, что его оправдывало была мабари, которая не смыкала глаз, смотря прямо на женщину.       Андерс очень надеялся найти караван, который будет идти в сторону Ферелдена. Он осторожно кружил по пристани. Мужчина оставил Нэль вместе с Клыком около каких-то коробок, но каждый раз оглядывался, чтобы убедиться, что эти двое на месте. Как Мариан умудрилась не сойти с ума, постоянно приглядывая за их дочерью? Проходя четвёртый раз мимо одних и тех же людей, он вновь наткнулся на эльфийку с корабля.       — Мы идем в Скайхолд, в Инквизицию, можем высадить где-нибудь по дороге, — улыбнулась женщина.       Везение? Не долго думая, Андерс подхватил рюкзак, и последовал вместе с дочерью и мабари к каравану.

***

      — Как она? — Дориан зашёл в палатку, после дня пути было решено сделать массовый привал.       Бетани не отходила ни на шаг от Вестницы, как и Солас, но даже их присутствие никак не помогало выздоровлению.       — Я не знаю, что было в когтях этой твари, но оно не выводится из крови, — было видно, что целительница на грани, Солас тоже выглядел не лучшим образом, но отдыхать отказался.       — Оно пожирает её, едва мы выводим часть этой дряни из крови, как она вновь начинает формироваться, всё что мы можем, это сдерживать распространение, не давать ей уходить дальше пределов ранения, — маг опрокинул в себя очередное лириумное зелье, Дориан уже видел все признаки передозировки, но упрямый эльф отказывался отдохнуть.       — Дориан? — впервые за несколько часов Нэль подала голос, звучал он при этом достаточно сильно, будто не она тут умирала от яда демонического паука.       — Это я, — он присел на край её импровизированного ложа, — ты вообще-то обещала не помирать, знаешь, я ведь иначе буду должен Варрику десять золотых, а у меня их нет, как ты можешь помнить. Так что в твоих интересах выжить, чтобы я не воскрешал тебя из мертвых.       Ллараинэль хрипло рассмеялась. Соласа раздражал этот тевинтерец и его неуместные шуточки, а ещё больше раздражало, что Нэль была противоположного мнения. Как она может так легко смеяться вместе с тем, чьи люди поработили стольких из её клана?       — Помнишь, я учила тебя делать зелье для Каллена, приготовь его, — пауза и глубокий вдох, — пожалуйста.       — Ну и как я могу отказать, когда на меня смотрят таким щенячьим взглядом! — маг взмахнул руками и встал.       Солас поднялся за ним, а Бетани тихо рассмеялась.       — Да, Фенрис? — воин сидел тише всех, примостившись на одном из мешков в углу.       — Что? У меня не щенячьи глаза! — встрепенулся тут же эльф, вспомнив Мерриль и её неуместные комментарии, Бет похоже была другого мнения и вновь рассмеялась.       Два мага покинули палатку. Солас пытался выведать у Дориана о каком зелье идёт речь, тевинтерец не знал его названия и поэтому просто перечислил ингредиенты. Несколько часов к ряду все спутники Вестницы бегали по близлежащим полям и лесам в поисках нужных ингредиентов. И ещё столько же пришлось его варить.

***

      Нэль чуть скривилась, выпив залпом целую порцию ещё теплой сине-фиолетовой жидкости. Действие зелья не заставило себя ждать и постепенно, тёмный круг около раны начал сужаться, хотя полностью не исчез, но девушка стала заметнее легче дышать.       — Как я рад, что ты пришла в себя, златичка! — Варрик вместе с остальными спутниками во главе с Калленом, устроили себе небольшой стол прямо рядом с Вестницей. — А то мы уже испугались, что это будет первый раз, когда чудо отвернётся от тебя.       — Сожалею, что у меня не оказалось с собой готовых зелий, я оставил все свои запасы в крепости, — Каллен сел ближе всех и внимательно всматривался в бледное лицо эльфийки.       Создатель, если бы она не выкарабкалась сегодня, то… То? Он чувствовал за неё ответственность, словно лично ему вручили жизнь эльфийки, и теперь он просто обязан сделать всё, чтобы защитить её. А постоянно получается ровно наоборот. Она подарила ему возможность отказа от лириума менее болезненным способом, готовя зелья и лично принося их в его кабинет. И не просто постоянно слушала его глупые рассказы о семье, о службе в качестве Храмовника, но и поддерживала многие из его решений. В один из таких разговоров он проговорился о своей неудачной любви к магессе из круга. Она была одной из немногих в Кинхоле, кто относился к нему скорее дружественно, нежели видела в нём опасность для своей жизни. Они даже умудрялись общаться, оставляя друг другу послания в одной из книжек на полке библиотеки. Это был их маленький секрет. А потом один из её друзей воспользовался магией крови и всё пошло под откос, от усмирения её спасло только то, что она не пыталась напасть на Храмовников, но её посадили в клетку на год. Это уберегло её и от Ульдреда.       Постепенно все покинули палатку Инквизитора, даже целительница и Солас, которые уже явно перебрали с лириумом и нуждались во сне и зельях, помогающих избавиться от отравления минералом. Каллен остался, в качестве первого караульного, его должен был сменить Варрик через несколько часов.       — Расскажи что-нибудь, — голос девушки всегда звучал так мягко, но несмотря на её внешность, Каллена всё ещё удивляло, что у неё был не высокий звонкий голосок, а скорее наоборот достаточно низкий и вкрадчивый.       — Например? — мужчина осторожно улыбнулся, будто боясь своей улыбкой испортить царящую в палатке атмосферу спокойствия.       — О Мариан, — голос Нэль дрогнул и блестящими от непролитых слёз глазами, она посмотрела прямо на Каллена.       Ллараинэль обладала какой-то необъяснимой особенностью — рядом с ней становилось так легко, и он начинал говорить, не думая о том, что его могут осудить или не правильно понять. Похожее ощущение оставляла Мариан, когда приходила в Казематы поболтать и просто помозолить глаза Мередит. Каллен с усмешкой вспоминал, как многие молодые Храмовники даже собирались покинуть орден, стоило всем узнать, что она не старший сын Хоука, а старшая дочь.       — Что это значит? — Нэль выгнула бровь.       Каллен замялся.       — Ты ведь знаешь о Крэме? Вот, Мариан была такой же, не желала воспринимать себя как женщину, и даже сейчас это по ней сильно заметно, но видимо в отличие от соратника Быка, у Мари это был способ заставить людей вокруг себя воспринимать её всерьёз, смотря не на то, что она девушка, а на то что она умеет. Вопреки тому, что у нас есть в истории женщины, заслужившие имена грозных воительниц, всё равно осталась привычка воспринимать девушек скорее как образцовых жён, которые должны сидеть дома и воспитывать детей, — Каллен неловко почесал шею. — Поэтому Кассандре так сильно полюбилась история о Защитнице, ведь она для неё была показателем того, как простая деревенская девчонка стала настоящим воином.       Каллен на какое-то мгновение замолчал, смотря перед собой, думая над тем, что этот стереотип постепенно рушится. Вот Страж-Командор, которая победила Пятый Мор, вот Инквизитор, противостоящий целой армии под предводительством самоназванного Бога. А ещё они обе были эльфийками, что для истории было не менее важно. Каллену довелось побывать в нескольких эльфинажах, и иногда он просто не мог поверить, что эльфы так легко сдались, выбирая подобную участь. Может примеры в лице Серого Стража и Инквизитора, наконец, покажут людям, что пора раздвинуть свои рамки мышления.       — А почему не история Серого Стража? Моя сестра тоже стала Героиней, — хотя в глубине души Нэль уже знала ответ на этот вопрос.       — Потому что она эльфийка, — мужчине было как-то неловко говорить об этом вслух. — И нет, я не про нетерпимость её к эльфам, а о том, что долийцы изначально мастера своего дела. Твоя сестра сразу была отличным воином, а вот Мари пришлось побороться за это звание.       — Не согласна, но раз так видят историю другие, значит так и есть.       — Расскажи как видишь ты? — впервые за всё время Каллен без напоминания обратился к Вестнице на «ты», на что она улыбнулась.       — В деревне множество настоящих прирождённых Охотников, но все они проходят тяжелые тренировки и испытания, моя сестра не была исключением. У нас нет.не может.не такое отношение, что женщина — значит дома. Кейтлин приняли на обучение в четырнадцать, и почти пять лет она изо дня в день должна была оттачивать свои навыки, даже выходила к людям, магистрам, которые пленили других эльфов, — девушка закашлялась, и Каллен подал ей бурдюк с водой, осторожно наклоняя его, давай Вестнице напиться. — Все мы проходим, — Нэль запнулась подбирая слова, — установку?       — Становление, — поправил Каллен.       — Да, пусть некоторые с трудом, — она многозначительно хмыкнула, явно имея ввиду себя.       Какое-то время они сидели в полном молчании. Ллараинэль всё думала о том, сколько проблем она приносит Инквизиции из раза в раз давая себя ранить, практически умирая, она возвращается. И почему эти странные люди всё ещё считают её подходящей особой и поддерживают как Инквизитора? Будь она на их мете, давно бы нашла кого-то получше, ведь у них появилась такая возможность. Мариан была бы прекрасным предводителем, она хорошо разбиралась в людях, а в сражениях от неё было тяжело отвести взгляд. А всё, что старалась делать Нэль — это не свалиться неуклюже с уступа и не стать вновь мишенью очередного врага, и не было в её движениях такой ловкости и грации. Мешанина из рук, ног и головы, которыми нужно было шевелить достаточно быстро, чтобы не умереть. Единственным, пожалуй, её отточенным навыком была скорость, в этом ей уступали все спутники, даже привыкшая к сражениям Сэра и незаметный Коул, не могли похвастаться подобным умением. Хотя вот у духа было бы неплохо поучиться скрытности, порой ей хотелось также как и он просто исчезать из виду.       — Вам не за что себя винить, — нарушил тишину Каллен, но он тут же оборвал себя, заметив взгляд Нэль.       Сколько раз за этот переход она уже слышала эту фразу? Много. Легче от этого ей не станет, мужчина знал, но не смог сдержаться. Каллен видел, что Ллараинэль сильно недооценивает себя и свои силы, своё влияние на окружающих, списывая всё на удачу и стечение обстоятельств. Как донести до неё, что только из-за удачи невозможно собрать вокруг себя столько преданных людей?       — Тебе не нужно ненавидеть себя за то, кто ты есть. Магия — это тяжело, но это не проклятье, — эти слова тяжело дались мужчине, особенно после пережитого в Кинхоле и Киркволле, но он должен был это сказать, должен был донести простую истину до этого златовласого чуда.       — Разве не из-за магии мир трещит по швам? — Нэль была удивлена, услышав подобную речь от бывшего Храмовника.       — Нет, из-за человека, пожелавшего стать богом. Многие жестокие тираны не были магами, но убивали куда больше людей, — воспоминания о хороших днях в Кинхоле перебили привычную неприязнь и страх.       Каллен уже привык к присутствию магов в Скайхолде, к тому, что многие из них преданно служат их делу и не собираются бежать при первом же признаке опасности. Фиона принимает беженцев из других кругов, она даже попросила несколько отрядов его солдат, дабы помочь в сопровождении её людей. Женщина решил показать, что Инквизиция не поддерживает идею массового усмирения и уничтожения магов, а напротив принимает их. Первое время такое количество людей с магической силой несколько настораживало бывшего храмовника, но постепенно он осознал, что если не пугать их неминуемым усмирением, то эти маги весьма добрые и хорошие ребята. Такие же как остальные люди (и эльфы).       — Ну что, голубки, наболтались? — Варрик зашёл в палатку, зевая.       Ллараинэль не знала значение слова «голубки» и поэтому без всякой задней мысли кивнула, а вот Каллен как-то подозрительно закашлялся и быстро попрощавшись, покинул палатку Вестницы.       — Прости, мне очень жаль, — Нэль ещё не оставалась со своим первым в Инквизиции другом наедине после случившегося.       — Думаю, ты слышала это уже сотню раз за сегодня, но тебе не в чем себя винить, — Варрик улыбнулся, хотя девушка видела как блеснули его глаза, гном попытался отвернуться, чтобы девушка не заметила его слабости, но было уже поздно.       Ллараинэль села, стараясь не скривиться от боли и распахнула руки, приглашая Варрика обнять её. Гном принял приглашение без лишних слов, и они какие время сидели в очень неудобной позе, обнимая друг друга.       — Не знаю, как ты это делаешь, — Варрик первым отстранился и устроился на стоящем рядом ящике.       — Делаю что? — Ллараинэль осторожно вернулась в полулежачее положение, в этот раз не сдержав болезненного вздоха.       — Это, — гном обвёл её и себя рукой. — Ты словно, я не знаю как объяснить, ты словно излучаешь какую-то ауру. У тебя получается зарядить жизнью даже то, что априори является её противоположностью.       Нэль совершенно не понимала, о чём говорит Варрик, но спрашивать было неудобно. Она просто поджала губы и как-то вымученно улыбнулась, надеясь, что сказанное им это что-то хорошее.       — Ты не поняла, да? — эльфийка виновата закачала головой. — Рядом с тобой я чувствую себя в безопасности, даже когда в нас летят стрелы красных Храмовников, когда из разрыва лезут демоны. И так было с самого начала. Прости за откровенность, но дралась ты прямо скажем не очень, и едва могла претендовать на место самого сильного защитника, и всё равно. У меня не было страха, словно само твоё присутствие что-то меняет в воздухе, — Варрик хрипло рассмеялся, — у меня даже была мысль, что ты моешь волосы с какими-то травами, вызывающими дурман.       Ллараинэль улыбнулась.       — Нет, ничего такого у меня нет, мою тем, что есть в купальнях, — девушка закрыла глаза, впервые за сегодняшний день она почувствовала лёгкость, сознание стало постепенно отпускать невыносимую боль от потери и притуплять её.       Она была не права. У неё отличные спутники, готовые прийти на помощь в любой момент, поговорить и поддержать, хотя она Инквизитор и должна вызывать у них трепет. Вместо этого они чувствовали себя рядом с ней спокойно, общались, шутили. Это было похоже на семью, которую всегда хотела иметь Нэль.       С детства ей хотелось приходить домой и видеть улыбку матери, слушать наставления от веи, убегать с ребятами гулять по лесу. Забираться по крышам домов на кроны деревьев к шаманам, и разведчикам. Вместо этого у неё был отдельный домик в самом центре, и чувство безысходности и ненужности. Она была одинока в толпе незнакомцев, которые были её народом. Самым абсурдным было то, что своё место она нашла среди шемленов, гномов и кунари, тех, кого нужно было избегать и опасаться, тех кого жители деревни презирали.       — Кстати, мы тут поговорили с Дорианом и Жозефиной и считаем, что для Инквизитора ты живёшь слишком скромно, думаю, тебе нужно установить свою ванну в задней комнате, — Варрик так легко находил темы для разговора, даже учитывая ситуацию, гном вёл себя привычно, хотя в голосе слышались нотки тоски.       — Ты не был у меня, чтобы знать о комнате, — Нэль уже с трудом боролось со сном.       — Поверь, Дориан не умеет держать язык за зубами после нескольких бутылок вина, — Варрик добродушно усмехнулся, а глаза девушки распахнулись.       Нет, нельзя делать выводы поспешно, но…что он рассказывал остальным про их посиделки? Обсуждал её за спиной? Нет, он мог просто пожаловаться на комнату, это было бы в его стиле, мог осудить выбор занавесок, которые были порваны в трёх местах и плохо закрывали свет. Нэль была почти уверена, что ничего более маг и не рассказывал. Почти…и это почти сильно ударило в район солнечного сплетения, ей только удалось совладать с эмоциями.       «Плевать, это ведь не так и важно, это всё такие мелочи. Она — Инквизитор, и она привыкла быть одна, и сейчас самое лучшее время расставить всё по своим местам, не так ли?» — эльфийка ощутила странную волну прошедшую от кончиков пальцев отмеченной руки до затылка.       У неё не было шансов на взаимность от человека, и это к лучшему, водить дела с людьми плохой знак. А Солас? С этим всё сложно. Она чувствовала, что они как-то связаны, на каком-то другом уровне и это её скорее пугало, чем притягивало. После того странного поцелуя в Тени и ночи, как бы это ни звучало, они больше не говорили. Казалось, Солас избегал её, до момента ранения, даже не стал привычно возмущаться, когда в отряд выбил себе место Дориан.       Не время и не место. Цель Инквизиции победить Корифея, а не сосватать Вестницу к одному из своих спутников, учитывая, что она уже и так сосватана...с этими мыслями девушка провалилась в сон. Варрик тем временем продолжал что-то говорить, но всеобщий язык неожиданно стал таким трудным для понимания. И сознание просто отключилось.

***

      Солас перевернулся на другой бок, но даже после стольких часов бдения около кровати Инквизитора, сон отказывался прийти к нему.       А что если бы она не вернулась? Вот так просто, не вышла бы вслед за своими спутниками, а осталась там с отставшей Мариан. Солас сжал зубы. Неприятная мысль отказывалась покидать его голову, её словно кто-то нашёптывал изнутри, навязывал и заставлял прокручивать её раз за разом. Он бы прыгнул в Тень. Нет! Или да? Как этой девчонке, которая младше него на добрый десяток лет, удалось растормошить его вечное спокойствие? На эти вопросы у эльфа не было ответа, что раздражало ещё больше, заставляя углубляться в эту мысль сильнее.       Ему просто нужен хороший сон и интересный собеседник в Тени.

***

      Ллараинэль пришла в себя в необычном месте. Она знала, что это лазарет в Скайхолде, но она точно помнила, что засыпала в последний раз в палатке на перевале. Неужели она проспала больше суток и даже не заметила, как двигалась целая армия? Это было плохим знаком, хотя учитывая, что она в принципе проснулась — это хороший знак. Нэль попыталась приподняться на локтях.       — Не советую Вам пока шевелиться, — раздался мягкий мужской голос откуда-то сбоку. — Я совсем недавно вывел отраву из организма и чтобы не провоцировать повторное распространение, если что-то ещё осталось, лучше не двигаться.       Глаза Нэль едва заметно мерцали в темноте, и она разглядела около небольшого столика, заваленного многочисленными травами и склянками, высокого светловолосого мужчину. Учитывая, как часто ей требовались знахари, девушка знала их всех в лицо, пусть шемленов и было тяжело различать, но в Инквизиции была только одна целительница и трое её помощников. Этого незнакомца она точно видела в первые. Неужели Фиона привела новичков?       Мужчина развернулся и подошёл к другой постели, где располагались раненые солдаты. Неизвестный переходил от койки к койке, проводил руками, вызывая неяркое голубое свечение, кому-то просто протягивал зелья. Действия его были уверенными, он точно знал, что делает. Нэль перевела взгляд с фигуры целителя на окно. Темно. В самом лазарете было зажжено всего несколько свечей и камин в дальнем углу, отчего почти вся комната утопала во мраке, но похоже мужчину это совершенно не тревожило. Закончив с последним из пациентов, он вновь вернулся к столику, взял зелье и подошёл к Нэль.       — Выпейте это, — в его медовых глазах было тепло и спокойствие, и только где-то на самом краю радужки можно было заметить лёгкий отблеск беспокойства. — Вы ведь Инквизитор? — мужчина говорил тихо, но Нэль прекрасно его слышала.       — Да, — выпив на удивление не противное зелье, произнесла Вестница.       — Вы меня не знаете, но меня знает один ваш спутник, не могли бы вы, — мужчина запнулся подбирая слова, — сказать ему о том, что один его старый знакомый хочет поговорить. Я понимаю, вам не стоит доверять незнакомцам, но прошу, не говорите больше никому.       — Это ты меня спас? — Ллараинэль чувствовала себя немного уставшей, но не было боли, даже в руке, а рана не напоминала о себе неприятной пульсацией.       Мужчина посмотрел прямо ей в глаза и замер. Несколько долгих мгновений они не могли прервать зрительный контакт.       — Пожалуй да, — произнёс он через силу опуская взгляд.       Его немного напугали чувства, возникшие где-то глубоко внутри от этого пронзительного взгляда столь необычных глаз. Создатель, почему он сразу подумал о Мариан? Справедливость оглушительно зарокотал, настолько неожиданно и громко, что Андерс едва не свалился с края койки Инквизитора, куда успел уже сесть. Дух что-то кричал на неизвестном магу языке, похожем на эльфийский. Рука Нэль легла на запястье целителя, и шум в голове прекратился, а дух перестал метаться.       — Я скажу Варрику, как только смогу ходить, — Ллараинэль не поняла, что случилось с магом, и почему он так внезапно осел, но было видно, что ему нехорошо. — Вам может прилечь?       Андерс не сразу понял, что ему сказали, отголоски голоса Справедливости ещё шумели где-то внутри, но он кивнул и, едва заметно улыбнувшись, покинул помещение лазарета.