Elgara

      — Целители говорят, что вам ещё нужно отдыхать, особенно после стресса, связанного с судебными делами, — Лелиана стояла на противоположной стороне карты от Инквизитора и внимательно смотрела на девушку, которую смогли поймать только из-за неожиданного у неё приступа боли.       — Пожалуйста, прекратите прятаться, особенно когда вам плохо, — в голосе Каллена слышалась неподдельная тревога, и Нэль почувствовала себя пристыжено.       — Абсолютно согласна с командором, — Лелиана продолжала смотреть прямо на Вестницу. — Пока вам нельзя сражаться, но чувствуете вы себя намного лучше, поэтому пора заняться вашим обучением.       — Обучением? — осторожно произнесла Нэль, неосознанно отступая на шаг назад.       — Танцы, правила поведения по время бала, разговоры, — Жозефина как-то неожиданно оказалась слишком близко к Вестнице. — Я беру на себя разговоры, Лелиана правила игры и нужно выбрать учителя по танцам.       Каллен нахмурился, стоящая рядом с ним Лелиана хитро ему улыбнулась.       — Простите, командор, вы отличный танцор, но никто кроме вас не готов носить нашего Инквизитора на руках во время танца, — девушки засмеялись, обмениваясь понимающими взглядами.       — Я не, я… — щёки мужчины покрыли красные пятна. — У меня много дел, если на сегодня всё, я пошёл.       Командор удалился под смех советниц и непонимающий взгляд Вестницы.

***

      Лелиана с Жозефиной весь оставшийся день продержали Вестницу в кабинете госпожи Монтилье. К вечеру у девушки голова гудела от потока поступившей информации, а к концу их совместной лекции она была уверена, что легче сразу же пойти на сражение с Корифеем, чем участвовать в шемленских развлечениях.       Лелиана заставила выучить три основных принципа: 1) кто-то обязательно должен умереть; 2) кто-то обязательно будет предателем; 3) отвечать вопросом на вопрос. Как нечто подобное шемлены умудрились назвать «tyalie*»? Среди эльфов не было подобных развлечений, по крайней мере в их поселении таким никто не занимался, может в древние времена, когда процветала королевская система правления, такое и было, но Нэль об этом ничего не знала. У них при праздновании больших событий проводили различные игры и соревнования: стрельба, охотники показывали свои умения, маги создавали прекрасные иллюзии на больших полотнах. Ллараинэль печально вздохнула. Пусть по большей части она ходила одна на подобные мероприятия, но всё же они позволяли ей почувствовать себя частью этого мира.       — Ладно-ладно, Инквизитор, отпускаем вас отдыхать, завтра приступим к танцам, — не успела Лелиана закончить фразу, как эльфийки и след простыл.

***

      — Златичка, пошли вместе на ужин, — Варрик перехватил эльфийку в главном зале, и потащил не сопротивляющуюся девушку за собой. — Андерс заодно посмотрит тебя, и, — гном тяжело вздохнул, — он догадался, что ты всеми силами его избегаешь. Нельзя доводить себя до обморока, особенно когда ты ходишь по стене Скайхолда.       Ллараинэль молчала. Она не могла посмотреть в глаза Варрика, ей казалось, он сразу же поймёт в чём было дело, и что она делала на стене. Это было совершенно невозможно. Она и сама не до конца понимала, как оказалась там, и это было ещё более пугающим открытием. Сказать — я не хотела? Как можно объяснить странное чувство, зародившееся в районе груди, которое вызывало перед глазами мутные образы из далёкого прошлого. Забытого прошлого.       Эримонд. Он пробудил это воспоминание. После суда Нэль так и не нашла в себе сил встретиться с Дорианом, хотя видела, что он пытался найти её и даже спрашивал у других. Кровавые воспоминания настигли её в самый неожиданный момент, образы в голове складывались в единую картинку: тевинтерские маги и обескровленные тела двух её лучших друзей Карас и Надаль. Она видела их пустые глаза, смотрящие на кроны высоких деревьев. Нэль понимала, Дориан физически не мог быть причастен к той бойне, но он оставался тевинтерцем и магом. Слепая ненависть к жителям Империи, поддерживаемая лишь устоями деревни, постепенно стёрлась, но собственное горе и кровь на руках вернули забытые чувства, которые всеми силами пытались пробиться сквозь толщу льда. Ллараинэль чувствовала, как что-то сдерживает их, как голос внутри кричит о боли, о той непонятной боли никак не связанной с физической.       — Прости, — Нэль не была уверена, что её губы шевелятся, — мне просто нужно побыть одной.       — Это не связано с Андерсом? — голос гнома понизился. Нэль отрицательно покачала головой. — Дориан?       Варрик всегда казался ей опасно проницательным. Он ничего не говорил, просто положил руку ей на плечо и застыл.       — Если что, ты знаешь где нас найти, госпожа Инквизитор, — впервые гном назвал её так и это не вызвало в эльфийке никаких эмоций, она просто кивнула и ушла.

***

      — Я всё ещё не считаю, что он имеет право чувствовать себя в Скайхолде как дома, — Кассандра с Вивьен демонстративно сели за другой стол, но всё ещё находились слишком близко к остальным спутника Вестницы. — Если не хотели убивать его, можно было усмирить.       — Абсолютно согласна с вами, дорогая, — Вивьен похоже пришла в таверну исключительно для того, чтобы высокомерно смотреть на блондина, который и не хотел вовсе сюда приходить.       — Тогда он не мог бы исцелять не то что Инквизитора, но и самого себя, а это противоречит приговору, — Бетани злилась, очень злилась.       На её лице проступили красные пятна, а в волосах то и дело потрескивали молнии. Фенрис, сидящий рядом с целителем, внимательно следил за своей женой, которая вызвалась покормить несговорчивую дочь Мариан. Может из-за схожести с матерью, Нэль слушалась её куда лучше, чем Андерса и кого бы то ни было ещё.       — Если вас не устраивает наша компания или приговор, вынесенный Инквизитором, вы можете доложить ей об этом лично, а не устраивать сцен, — Солас, к удивлению многих, полностью защищал решение Нэль и непосредственного самого целителя, и даже вёл с ним какие-то разговоры.       — Не припомню, чтобы ты так сильно любил компании, — Кассандра окинула эльфа злым взглядом. — Обычно ты ешь у себя.       — Создатель, вы хотя бы спорить более оригинально умеете, — Дориан закатил глаза. — Вы по кругу говорите одни и те же фразы. Советую прочитать пару книжек по красноречию, а не только те бульварные романы, которые ты прячешь у себя под подушкой, Искательница.       Лицо Кассандры залилось краской, она уже практически поднялась со своего места, когда Вивьен бросила в сторону тевинтерца ледяной шип. Лёд разбился о барьер, который поставил Солас. Маги вскочили вслед за мадам главной чародейкой. Бетани прикрыла собой ребёнка. На защиту нерадивого мага встал даже Бык, но скорее из-за большой преданности Инквизитору, чем идее освобождения магов.       — Что вы тут устроили? — усталый голос Вестницы заставил толпу зевак и её собственных спутников, повернуть головы в сторону входа. — Если вы не согласны с моими решениями, вот я — говорите, но ребёнок не заслуживает смотреть на то, как взрослые глупо ведут себя.       — Я не понимаю вашего решения, при всём моём уважении, Инквизитор, но сохранить жизнь этому…этому, — Кассандра явно не могла подобрать приличных слов по отношению к магу.       — Вы не принадлежите этому миру и поэтому делаете такие необоснованные выводы! — впервые за всё время своего пребывания в Инквизиции мада де Фер повысила голос.       — Что происходит? — с другой стороны спустился Каллен. — Кто не принадлежит этому миру?       Ллараниэль устала обижаться на грубости, она на мгновение прикрыла глаза и открыв их, обвела взглядом присутствующих в таверне. Было не понятно, кто из них согласен с высказыванием магессы, а кто просто наблюдает из праздного любопытства.       — Завтра выходим в Изумрудные могилы, — Нэль уже пожалела, что послушалась Варрика и пришла сюда, — Солас, Бык, и Варрик, остальные можете делать что душе угодно, держать здесь кого-либо без его желания Инквизиция не будет, кроме осуждённых. Думаю, Корифей очень обрадуется нашим спорам, — Ллараинэль развернулась и покинула таверну.       — Ветер, он разносит огонь по округе, нельзя собрать с пола пепел. Всё было хорошо, сама испортила, нужно скорее вернуться. Нужно ли спасение миру, которому я не принадлежу? — Коул возник рядом с командором.       — Знаете, Железная Леди, в какой-то мере ваши высказывания дают нашему Инквизитору закалку, но всё же будьте осторожнее, — Варрик опустошил свою кружку с элем.       Ллараинэль чувствовала, как глубоко внутри зарождается тягучее чувство неприязни, оно расползалось, шло по венам раскалённым железом. Восприятие мира неумолимо менялось под воздействием не только внешних, но и внутренних факторов. Сила от метки напоминала о себе всё чаще, она больше не болела, но странно пульсировала и словно старалась проникнуть глубже, распространить своё влияние дальше.       Нэль скинула странный наряд, подаренный магами, на кровать и внимательно посмотрела на руку. Зелёная полоса, проходящая по ладони, сияла, иногда слабо помигивая, и, раньше этого точно не было, от зияющей дыры в разные стороны расползлись, словно вены — маленькие зелёные линии. Внутри всё похолодело от осознания. Метка не готова так просто сдаться. Похоже время для неё уже было отмерено, и она должна успеть сделать всё, что задумала Инквизиция и в первую очередь уничтожить Корифея.       Ллараинэль прошла в импровизированную купальню. На одной из стен висело большое овальное зеркало. Девушка смотрела на себя в отражении, глаза в глаза. Та эльфийка, по ту сторону зеркальной поверхности, больше не выглядела напугано, в глазах поселилась непривычная уверенность и хроническая усталость. Послезавтра ей исполнится восемнадцать, пустая цифра для эльфа, до совершеннолетия ещё семь полных лет, но, похоже, в людском мире этот возраст имел другое значение, если судить по высказываниям остальных. Она не договорилась с советниками о выходе на завтра, это было чисто её эгоистичное желание — побывать на свой день рождение в Изумрудных Могилах.       Там, где начинается жизнь, рождается и смерть.       Не было в её желании ничего сакрального, просто Нэль чувствовала, что обязана посетить это место именно в день своего рождения. Заодно и подарок Соласа будет к месту. Дориан, скорее всего, разобидится, что она не сказала ему о таком событии и будет долго причитать, но подарит что-нибудь оригинальное. И почему, Бездна её подери, она даже в такой момент думает о тевинтерском маге?       — Она делает для этого мира куда больше, чем защищаемые вами Круги и Храмовники, — в голос Каллена была сталь, так он обычно разговаривал только со своими солдатами. — Вы поддерживаете ущемление прав собственных коллег и постоянно ведёте Игру. По моему скромному мнению, Ллараинэль заслуживает куда больше уважения, чем вы.       Речь командора произвела должное впечатление на окружающих. Дориан улыбнулся и поднял бокал.       — Абсолютно согласен с неотразимым командором, хотя весьма странно слышать подобные речи от бывшего Храмовника, — маг опустошил свой бокал, всё также стоя.       — Особенно после произошедшего в Киркволле. Скажи честно, Каллен, это из-за Мариан или из-за Нэль? — Бетани посмотрела прямо на бывшего храмовника.       — Солона, Мариан, Ллараинэль, Винн, ты, — эти имена командор произнёс уже совершенно другим голосом. — И ещё множество других прекрасных людей, которые доказали, что маги такие же люди и эльфы, как все остальные. У нас в башне творится полный бардак, на нас нападают демоны, но люди Фионы продолжают поддерживать нас и никто из её подопечных ни разу не навредил другим. Я во многом ошибался и, пожалуй, могу отдать должное Самсону, который, пусть и своеобразным способом, но пытался помочь магам Киркволла. — Каллен на мгновение замолчал. — Я не хочу идеализировать, всегда среди магов найдётся желающий обрести невообразимую силу, но и среди обычных людей таких множество.       — Только последствия у магии куда печальнее. Разве события этих дней не доказывают это?        Фенрис всегда был слишком сильно упрям, но Бетани видела, что эльф смотрит на них: на неё, на дочь Мариан, на Соласа, и даже на Дориана. Все они были доказательством от противного.       — Не будь Завесы, не было бы и страха магии, — Солас произнёс это каким-то слишком печальным голосом.       — Мы ходим по кругу и будем оставаться не правыми всегда, потому что другой будет считать своё мнение куда более значимым, — Блэкволл тоже поднялся. — Мы все ошибаемся, каждый из нас может сделать неверный выбор и сойти с намеченного пути, но он может постараться всё исправить.       — Будь проклят этот ужасный вечер, но, — Сэра тоже подала голос, свисая со второго этажа. — Но вы были в эльфинажах? Это же какая-то жесть, и я не какая-то там эльфанутая, но никто не заслуживает такой участи, а если посадить кота в табакерку, и постоянно держать её закрытой, то открыв, мы получим обозлённое чудовище, вместо домашнего ласкового кота. Разве с магами и эльфами не так же?       — Обучение и контроль — он используется не только для магов, но и для остальных, но друг друга мы в клетки не запираем, — Лелиана стояла около входа.       — Вы ещё наших магов не видели, но Кун это конечно отдельная история, — Бык почесал подбородок. — И я уже не уверен, насколько она правильная.       Отряд Железного Быка смотрел на своего предводителя широко раскрытыми глазами.       — Любая тирания ведёт к одному финалу, — рядом с Лелианой стояла Страж-Командор Ферелдена. — Мы пойдём под знаменем Инквизиции до конца. Кто-нибудь из вас может уже догадается пойти к моей сестре? Или так и будем тут толкать высокопарные речи? — эльфийка выгнула бровь, обводя присутствующих пронзительным взглядом. — Ладно, ладно, на сегодня обещаю, что не трону никого из желающих пообщаться с ней. Во мне она сейчас не нуждается.       Сразу четыре человека сделали шаг по направлению к выходу: Солас, Дориан, Каллен и Бык. Кейтлин громко рассмеялась.       — Я смотрю тут уже целый клуб, смотрите не влюбитесь, она для вас ещё совсем ребёнок, да и шансы есть только у эльфа, — Кейт печально улыбнулась, — среди нас запрещено выходить замуж не за эльфа.       — А как же вы, командор? — Варрик удивлённо посмотрел на женщину.       — Я уже не принадлежу тому миру, моё место здесь, а вот она ещё может вернуться. Вопрос только в том — захочет ли? А это думаю зависит только от вас.

***

      Мариан смотрела прямо на чёрные кованые ворота огромного замка. Он был прекрасен в своей величественной красе, было трудно отвести взгляд от высоких окон с витражом. В верхних окнах виднелся красный свет, словно несколько комнат этого огромного строения были обитаемы. Не зря его назвали не замком, а городом, он был и правда больше похож на целую крепость, в стенах которой может жить далеко не одна семья, а небольшое поселение. На самом верхнем шпиле, обвивая его своим хвостом, лежал дракон. Мариан на какое-то мгновение почудилось, что он настоящий, но присмотревшись, женщина поняла, что это лишь хорошо выполненная скульптура. Несколько наиболее высоких башен были соединены между собой резными мостами.       Всё это великолепие было сделано из чёрного камня, только витражи и свет имели другие цвета. Вокруг замка-крепости некогда явно был сад, правда в Тени ничего не росло, поэтому скульптуры и фонтаны оплели зелёные щупальца, да лириумные отростки. Красные лириумные отростки.       Мариан присмотрелась к вратам. Посередине был огромный круг, в котором словно символ всего замка, вместо привычного знамени солнца, была изображена странная корона — две пересекающиеся между собой полосы с шипами наружу.       — Знак смерти, — голос Дина прозвучал над головой Мари.       — Я должна войти? — голос женщины не дрогнул, хотя сил совершенно не осталось.       — Ты должна сделать выбор, — эльф улыбнулся ей своей чарующей спокойной улыбкой. Так сильно отличающейся от улыбки её целителя.       Образ Андерса возник перед глазами. Если учитель, вернее призрак, притворяющийся её учителем, прав, то она сможет выбраться. При условии, что сделает этот непонятный правильный выбор.       — Ты готова? — эльф смотрел прямо в глаза цвета лириума. — Душа моя, время пришло, пора простить этот мир за его грехи, пока она ещё жива, ты можешь ей помочь.       — Моя дочь, она, — женщина запнулась, пытаясь подобрать ускользающие слова, — она тоже часть этого? — Эльф покачал головой. Мариан прикрыла глаза. — Я готова.

***

      — Так, молодцы, а ну встали, где стояли, — Бык выглядел как никогда сурово и уверенно, — вы приносите ей только одни расстройства, а сейчас нашему Инквизитору нужно расслабиться.       Коссит взял с пола ещё непочатую бочку с их странным напитком, и водрузил её себе на плечо.       — Ты с ума сошёл? Ей нельзя пить! Она ещё несовершеннолетняя, — Кейтлин с ужасом уставилась на громилу.       — Это для меня, — кунари задорно подмигнул эльфийке и направился к выходу.       — Кстати о совершеннолетии, когда у златички день рождение, командор? — Варрик первым вспомнил о том, что никто из них не знал этой знаменательной даты.

***

      — Знаешь, я даже рад, что она сломалась, — Бык отряхивал свои штаны, стоя у проломившейся кровати, — правда не рад, что эти деревяшки впились именно в мой зад. Теперь это твоя ответственность.       Нэль неприкрыто смеялась над пострадавшим спутником. Она с подозрением отнеслась к его предложению поговорить, но как только Железный Бык с грохотом опустился на её кровать, всё напряжение как рукой сняло. Судя по выражению лица коссита, и он был не против такого развития событий.       — Так, и куда теперь мне садиться, — Бык обвёл комнату взглядом. — Раз выбора нет, быстро на пол, мне нравится та шкура около камина, думаю, один день ваша нежная попка потерпит сидение не на мягоньком креслице, а на жёстком полу.       — Эй, это я постелила туда шкуру, это моё любимое место, — Нэль картинно надула губки, но переместилась вслед за воином. — Зачем ты пришёл? — это вопрос сорвался с её губ, сразу же после того, как коссит осушил первую кружку.       — Хей, босс, вы не рады моей компании?       — Что значит слово «босс»? И нет, я рада, что пришёл ты, а не другой, — эльфийка смотрела в огонь, не в силах поднять взгляда на коссита.       Бык открыл бочку с пивом и зачерпнул напиток кружкой. Она опустела буквально через несколько глотков. Нэль просто сидела рядом с косситом, ничего не говоря, ей было комфортно и в тишине.       — Я вот тут всё думаю, Солас то ничего, только жуткий немного, — взгляд Быка переместился на эльфийку, внимательно наблюдая за её реакцией. — Он когда про Тень начинает говорить, у меня чувство, что он и сам часть этой дряни.       — У меня тоже было такое ощущение, — Ллараинэль не ожидала от командира наёмников разговора о Соласе. — Он всегда только и говорит о Тени, ни откуда пришёл, ни как оказался с Искателями.       — Странно, не правда ли? — Бык ухмыльнулся и вновь опрокинул в себя кружку. — Вот по мне самый нормальный маг в Скайхолде это Дориан. И задница, что надо и ум острый, как игла. Всё думаю, как бы к нему подкатить, а то на все мои намёки он только рот кривит, не подскажешь, Инквизитор, вы же с ним друзья?       Лицо. Ллараинэль сосредоточила всё своё внимание на том, чтобы ни единый мускул на лице не дёрнулся.       — Не знаю, мне сложно понять эти трудности в отношениях, — голос вроде прозвучал ровно, без дрожжи и раздражения.       Нэль покосилась на своего собеседника. Улыбка Железного Быка изменилась, в ней появилось что-то раздражающее, и вообще он стал резко каким-то неуместным в её покоях. Хотя пару минут назад она была искренне рада его приходу.       — Бен-Хазрат, златичка, — обычно Бык не называл её этим глупым прозвищем. — Ведёте себя как два идиота, один цепляется за привычную догму «что он не такой как все», вторая силится понять окружающий мир, а сама боится своих собственных чувств. Не бывает чёрного и белого, не бывает одной истины для всех и порой наш взгляд на этот мир неожиданно меняется, даже если мы к этому ещё не готовы. Страх быть не принятым, страх изменить своей привычной жизни — вы сами подпитываете эти страхи, не желаете посмотреть на ситуацию под другим углом.       Ллараинэль ошарашено смотрела прямо в лицо коссита. Откуда он столько знает? Выучка шпиона даёт такие плоды?       — Я не понимаю, — едва шевеля губами произнесла эльфийка.       — Понимаешь, просто боишься. На собраниях, на суде ты всегда говоришь то, что думаешь, не придаёшь себя даже в самых сложных ситуациях. Что мешает тебе быть честной и со своим окружением? — Бык оказался ближе, улыбка стёрлась с его губ, а глаз пристально следил за сменяющимся выражением на лице девушки.       — Откуда ты…? — она тряхнула головой. — Я не хочу разрушать дружбу.       Бык рассмеялся.       — В жопу тогда такую дружбу, если в ней нельзя быть до конца откровенными друг с другом, — коссит положив свою большую руку на плечо Вестницы. — И у вас всегда есть большой Бык рядом, босс. Я могу дать вам то, в чем вы так сильно нуждаетесь, если вам понадобится, я останусь с вами до конца.       Это откровение вызвало в эльфийке странное тепло и, уронив голову на грудь Железного Быка, девушка прикрыла глаза.       — Иногда мне кажется, что я куда опаснее для этого мира, чем Корифей, — эти слова дались ей с трудом.       — Просто не думай об этом, закрой глаза и наслаждайся происходящим, — Бык осторожно похлопал эльфийку по плечу. — Я всегда так делаю.       Ллараинэль не проронила ни слова, продолжая слушать потрескивание поленьев в камине и гулкое сердцебиение коссита.