Second Chances

Когда Гэвин приоткрыл глаза в первый раз, дыхание Ричарда согревало ему висок, слишком убаюкивающе. Слишком плотно были задёрнуты шторы, чтобы устоять и не задремать снова. На второй раз Рид привычно встретил пустоту рядом с собой, но едва тёплая половина кровати подсказала, что он не выбивается из негласного расписания. Прошёлся ладонью по взъерошенным ото сна волосам. Потянулся. Надел штаны, футболку и двинулся в сторону зала. По полу со стороны балкона знакомо тянуло прохладой позднего ноября. Перед тем, как направиться к заветному месту, головная боль — отголосок вчерашнего вечера — дала о себе знать. Рид решил завернуть за стаканом воды. И не прогадал. На спинке кухонного стула мирно висел пиджак андроида, уже и не вспомнишь, кем там оставленный. Хотя можно было предположить, учитывая, что Ричард не разбрасывал где попало свои вещи. «Вещи», хмыкнул про себя Рид. «Вещи». Это был следующий день после того, как Гэвин позвал Ричарда к себе, и они поехали на съёмную квартиру, чтобы забрать его вещи. — Я не уверен, что у меня найдётся столько вешалок, — весело фыркнул Рид, когда стопка рубашек рядом с ним на кровати стала выше ещё на один уровень. — Или такой большой шкаф. — Вы знали, на что идёте, — не отвлекаясь от педантичного складывания рукавов, бросил андроид. — А здесь вообще есть что-то кроме одежды? — буркнул Рид, подрываясь с кровати и исследуя ящики стола, будто он этого уже не делал. — Я серьёзно. Ты жил здесь больше полугода, и это все твои вещи? Элайджа притащил ко мне больше. — Я знал, что люди славятся своей порой нездоровый привязанностью ко всему материальному, но я не замечал этого в вас, детектив, — Ричард положил следующую рубашку и пристально посмотрел на Рида. — Что вас конкретно так удивляет? — Ну… — мужчина развёл руками, — ну у тебя же просто почти нет вещей… — У меня есть машина. Это был удар под дых и Рид недовольно прищурился. — И это, — хмыкнул он, по привычке закручивая волчок на столе. — И это, — поднял брови Ричард и демонстративно вытащил из кармана подаренную ему связку ключей. И улыбнулся. Гэвин улыбнулся в ответ. Вещи… Что вообще значили вещи, по сравнению с этой улыбкой? Чёртовой неуловимой, пронизывающей улыбкой. Ни одна радость от купленной вещи и рядом не стояла с этим дрожащим ощущением от понимания, что эта мало кем увиденная, искренняя и поражающая своей открытостью улыбка Ричарда принадлежит сейчас ему одному. Вещи… Сейчас Рида волновали только вещи, надетые на Ричарда, не более. Он приблизился к нему с азартом. С азартом поцеловал шею, с ним же нырнул рукой под слой серой толстовки. — Вы хотите закрыть гештальт, как я вижу? — усмехнулся Ричард, в общем-то пока не предпринимая попыток остановить Рида, но и не переходя в наступление самому. — Твой рот тоже, но можно же совместить приятное с полезным, — проурчал Гэвин андроиду на ухо, выше поднимая толстовку и нащупывая подушечками пальцев кольцо на груди Ричарда. — Хозяин квартиры будет через двадцать минут. Рид сделал шаг назад и наигранно-недовольно закатил глаза. — Даже не пытайся делать вид, что ты не хочешь взбесить этого мудака по-крупному напоследок, Рич. Андроид солгал бы, сказав, что ему не нравится очередной вид бунтарства Гэвина. В детективе, больше не скованном рамками «коллеги/напарники» или «друзья», если они таковыми когда-то были, Ричард видел что-то манящее. Будто у Рида теперь были полностью развязаны руки, чтобы дальше разрушать идеальную систему, сдерживающую андроида от чего-либо спонтанного или необдуманного. Если уж на то пошло, Гэвин и так никогда не стеснялся в выражениях и действиях при Ричарде, но теперь в его весьма неоднозначных намёках были не безрассудство и отвага, а чёткая уверенность в том, что он хочет. Вообще-то, чего хотят оба. Ричард сократил дистанцию, притянул Рида за затылок и мягко поцеловал. Было что-то особенное в том, что теперь их поцелуи не ограничивались спешкой, торопливой страстью или отчаянностью. — Нет, если ты не хочешь, — в манере Ричарда детектив хитро оторвался, — мы, конечно, можем купить рыбу в ближайшем магазине, спрятать её… но это игра в долгую и мы не увидим его лица. Зато Рид увидел, как на лице Ричарда негодование сменилось снисходительным любопытством. — Гэвин… — Что? Когда я жил в общежитии при академии, мы называли это «Рыба замедленного действия». — А вы ещё тогда решили, что миролюбивые отношения с людьми — это не для вас, — отчеканил андроид. Прозвучало двусмысленно. Каждый подумал об этом. — Забудь про рыбу, — отмахнулся Гэвин и обвил здоровой рукой чужую шею. — Тебе и так нельзя было никого сюда приводить. Но я уже здесь. Повисла тишина. На мгновение в голове андроида возникла несуществующая картинка — будто Рид всегда был здесь. Был, когда андроид возвращался и безмолвно уходил в спящий режим до утра (такое было очень давно). Был, когда андроид возвращался и сидел всё в том же безмолвии, в голове прокручивая старые файлы и архивы. Был, когда андроид приходил и пытался побороть проблемы с терморегуляцией. Будто он всегда был где-то рядом, неосязаемо, неслышимо и невидимо. От этого стоящий сейчас напротив Гэвин, которого можно было увидеть и услышать, к которому можно было прикоснуться, был достойным вознаграждением за вечера, проведённые с его образом. Ричард кивнул на кровать за своей спиной. — Хозяин просил без «сексуальных подвигов» здесь, потому что за стеной соседи. А спинка кровати близко прилегает к стене. И ещё обои можно испортить. Рид выжидающе сканировал лицо андроида, пока тот не выдал с безусловной уверенностью: — Давай испортим обои. Гэвин бархатно засмеялся. — Это самое сексуальное, что мне когда-либо говорили. Он толкнул Ричарда в грудь, и тот легко подался назад, присаживаясь на кровать. Вообще-то, чтобы сдвинуть андроида с места нужна была сила в десятки раз больше, но такая покорность Ричарда только больше подстёгивала. Аккуратно сложенная стопка рубашек была обречена. Рид последовал за андроидом, устраиваясь на его коленях. Поцелуй за поцелуем и Рид упустил момент, когда он сам остался с голым торсом. Ладони Ричарда снова — что прикосновения солнца. Гэвин прогнулся в спине, и Ричард провёл рукой медленно, будто стремясь запомнить каждый сантиметр. Как по мягкой глине, чтобы обжечь её жаром своих пальцев и навсегда сохранить этот чувственный, соблазнительный изгиб. Имя Ричарда снова оглушительно звенело у Гэвина в голове. Там больше не было места ничему, кроме одного имени. Может, только для его собственного, если бы андроид продолжил пламенно выдыхать его в волосы. Андроид откинулся на спину, утягивая Рида за собой. — Аккуратно, — выдохнул Ричард, страхуя вывихнутый локоть детектива. Оставалось только 15 минут и тонуть. Тонуть в сплетении рук и ног, в локонах волос, в дыхании. До Ричарда Гэвин не знал такого голода. Такой жажды. Ричард был далеко не холодным источником воды. После каждого прикосновения губ к его пылающему скину у Гэвина горло будто наполнялось раскалённой магмой. И раз за разом, толчок за толчком Рид чувствовал, что и по его венам теперь бежит что-то сродни кипящему тириуму. Между поцелуями Ричард смотрел в глаза. Пока Гэвин не понимал — это в глазах андроида полыхает буйное синее пламя, или он просто видит своё отражение — себя, сгорающего в огне. Гэвин смирился, что на скине андроида невозможно оставить царапины, как ни старайся. Зато на обоях выходило успешно, и Рида это более, чем устраивало. Диод замигал, словно гирлянда, когда у Рида больше не осталось сил быть тихим. Перед тем, как лечь в объятия к андроиду, Рид с гордостью оценил масштабы проделанной работы. На уровне спинки на обоях виднелись глубокие следы, а где-то и вовсе белели проплешины. У них оставалось 2 минуты и по-хорошему, им стоило бы начать одеваться, но Рида волновало ещё кое-что, что ему было нужно узнать. Важно узнать. Он опёрся на бледную грудь брюнета, заглядывая в расслабленное лицо. — Тебе хорошо? Ричард непонимающе прищурился, пальцами-искрами поглаживая плечо Рида. — Блять, ну я же не знаю, как это у вас всё… — Гэвин явно поступил самонадеянно, когда решил начать этот разговор, хотя бы минимально не сформулировав свои мысли, — и я скорее сдохну, чем спрошу это у Элайджи. Андроид тихо усмехнулся. — Я не уверен, что это будет просто объяснить… — Мне похуй на матчасть, — тут же прервал его Гэвин. — Я просто хочу знать, что в эти моменты тебе хорошо. Рид от всей души надеялся, что за время жизни в качестве девианта, хотя бы такое человеческое понятие, как «хорошо», андроид трактует с лёгкостью. — Гэвин, в эти моменты я чувствую, — Ричард говорил быстро, будто ему и времени подумать не надо было, — что мы с тобой больше не разные виды. Рид не мог до конца понять: время в этой квартире неумолимо идёт или замерло? — Как будто я человек или ты андроид. И как будто мы чувствуем с тобой одно и то же. Рид зачарованно застыл, нависая над брюнетом. Тихая лазурь диода красноречиво светилась. — Так что это ты мне скажи, что ты чувствуешь. — Мне хорошо, — без запинки выдал Гэвин, умиротворённо устраиваясь на плече Ричарда, позволяя мирной лазури заполнить своё сердце, — очень хорошо. Стакан осушен, плотный пиджак надет. Казалось, что он до сих пор тёплый. Словно это было остаточным эффектом перегревов Ричарда. Проблем с терморегуляцией больше не было. Вернее не так. В компании Гэвина Ричард всё так же не мог не превратиться в батарею, но ни он, ни Рид проблемой это больше не считали. После многократных исследований, опытным путём они пришли к выводу, что этого даже можно было избежать. Нужно было не просто имитировать дыхание, а действительно дышать — охлаждать процессоры. Но Гэвин соврал бы, сказав, что ему не льстило, когда Ричард забывал это делать или отказывался терять лишние секунды просто из принципа. Теперь в своём прошлом неприятном общении с нагретыми сковородками, огненными кружками и сюрпризами от сломанного смесителя Рид видел более глубокий смысл. Они всю жизнь готовили его ко встрече с андроидом, но точно представить не могли, что их усилий будет мало. Ведь Ричарда нельзя было, обматерив, просто швырнуть в раковину, также Ричарда было бы весьма сложно, обматерив, уронить на пол, и Ричарда с трудом можно было бы выключить одним движением, предварительно обматерив. С Ричардом всё доходило до стадии мата — глухого, отрывистого, сбивчивого. И обычно роняли его, будь то диван или кровать. И первым выключало обычно тоже его. Что казалось Гэвину поистине удивительным, так это молчание Ричарда. Он ведь любил болтать. Упорно или в шутку попрепираться. Любил ехидничать и оставлять за собой последнее слово. И что-то ещё точно любил. И только после секса Ричарда можно было увидеть по-настоящему тихим, словно молча покорившимся. Рид вышел в зал и замер. Комнату заливал чистый, струящийся, хрустальный свет. Стеклянные двери балкона светились и блистали, покрытые подмигивающим серебром, а за ними первые предвестники зимы — пушистые хлопья — тихо оседали на землю. Словно Гэвин был внутри большого рождественского шара, фигуркой, перед лицом которой в сонном полёте кружили снежинки. Статная фигура Ричарда выделялась на фоне белого утра. Он отступил от перил и развернулся, и в отражении его глаз Рид всё еще мог разглядеть отблески снега. — Доброе утро, детектив. Рид довольно улыбнулся. Ведь обращение «детектив» снова приобрело официальный статус. Спустя почти месяц отстранения обоим напарникам наконец позволили восстановиться в должности. Они отработали неделю, в течение которой им красноречиво дали понять, что пока их задачи ограничены стенами Департамента и патрулированием района. Предсказуемо, в общем-то. Но Гэвин никогда раньше не летел в участок и не возился с бумажками с таким рвением и отдачей. Над Фаулером и всеми сотрудниками до сих пор висела тень федералов, а глаз Большого Брата наблюдал из всех углов. Риду всё же хватало здравого смысла не материть их и их «успехи» прямо на рабочем месте. Успехов было не много. Приспешники Мелиссы, Дэвид Фрай, как и Ник всё ещё были на свободе. Хотя важным достижением было закрытие ночного клуба «Лазарь» и арест Крайса, незаконного торговца биокомпонентами. У Рида был особый интерес к этому месту, ведь от обысков зависела судьба Ричарда в полиции. Его судьба зависела от мёртвой Кристи. Кристи так и не нашли. Ни следа. Нет тела — нет дела. Ричард, правда, воспринял это не так радостно, как детектив. В глубине души Гэвину казалось, что андроиду хотелось, чтобы Кристи обнаружили. Чтобы её бестелесный призрак перестал нависать над ним. Но вслух ни один из напарников этого бы не произнёс. Всё медленно возвращалось на круги своя. Оказалось, Рид мало по чему так скучал, как по простому нахождению в участке и привычным перепалкам с Ричардом. Как по перекурам на скамейке и даже по Хэнку с Коннором, которых восстановили на неделю раньше. Это была идея Коннора — устроить что-то вроде вечеринки по поводу их возвращения. Рид был уверен, что Коннор решил объединить и его с Ричардом восстановление из вежливости и андроидской доброты душевной. Рид, мягко говоря, не был любимчиком в коллективе, как и Ричард, и если бы не Коннор с Хэнком, вряд ли бы на эту вечеринку пришли за чем-то, кроме выпивки. Вообще Рид не горел желанием провести вечер в компании коллег. Но Ричард настоял, что после того, как они хоть и не самолично, но наградили отдел до предела нервным Фаулером и совсем уже обнаглевшими федералами, они должны были предложить хоть какую-то моральную компенсацию и проставиться. У них Ричард отвечал за дипломатию, так что Гэвин не особо-то протестовал. Он подумал, что после того, как алкоголь окажется внутри, он и вовсе забудет о своих недовольствах. В здании департамента было помещение, раньше служившее архивом. Недавно его переоборудовали под импровизированную комнату для корпоративов. В тот вечер почти все, кто не дежурил, заполнили её. — Даже не знаю, она мне больше нравится или бесит, что тебя до сих пор заставляют её носить, — фыркнул Рид, смотря, как Ричард вешает свою куртку на крючок. — Нравится, — уверенно бросил Ричард, поправляя воротник чёрной рубашки. — Я это давно понял. Гэвин закатил глаза, но спорить не стал. К комнате негромко играла бодрая музыка, а бокалы некоторых сотрудников уже были наполнены. Кто-то играл в дартс, кто-то в приставку, а кто-то просто болтал, сбившись в кучки. Рид собрал силу воли в кулак, присутствие Ричарда рядом вселяло уверенность. Первым делом Рид обзавёлся бокалом спиртного. — Привет, Гэвин, — Рид аж вздрогнул от неожиданности, — привет, Ричард. Как вам первая неделя? — Привет, Крис, — Гэвин быстро отмер и пожал руку, усмехнувшись. — Снова чувствую себя выпускником академии… — Ты слишком старо выглядишь для выпускника, не льсти себе, Рид, — резко, но доброжелательно прогудело над ухом. Хэнк. — То, что ты начал бегать по утрам, не значит, что ты́ помолодел, Андерсон, — так же с ухмылкой огрызнулся Рид и пожал протянутую ему руку. — Они всегда будут мериться возрастом? — склонился к Ричарду Коннор, подошедший вслед за Хэнком. — Хорошо, что нам это не грозит, — хмыкнул брюнет и вслед добавил, — хотя можно считать, что я моложе тебя. Рид, конечно, был готов, что с ним вообще никто и не заговорит. Но от осознания, что в участке всё же есть люди, которые рады его видеть, приятно согрело. А может, это просто был алкоголь. В статусе виновников торжеств они заняли два дивана, стоящие вокруг стола с разными настольными играми. У Гэвина была своя игра — не уйти с вечеринки трезвым, поэтому он лишь глазел на то, как Хэнк раздаёт другим карты. Они с Андерсоном оказались рядом, а андроиды и Крис напротив. Вскоре ещё пару сотрудников присоединилось к ним. — Рид, а ты думал о том, что если бы вы взялись за это дело официально, ты, возможно, был бы уже не детективом? — пробурчал Хэнк, укладываю колоду на стол. Гэвин даже от бокала оторвался. — А что, сержант Рид, — торжественно выдал Крис, — звучит. Гэвин успел заметить быструю жёлтую вспышку на виске Ричарда. — Не думал, — буркнул Рид, стараясь не показывать, что он действительно загрузился. — Учитывая, сколько мы добились в тайном расследовании, сделать что-то такое уже с помощью участка не составит труда, — не отрываясь от созерцания своих карт произнёс Ричард. — Так что это вопрос времени. У Рида приятно закипело в груди. — Да не напрягайся ты, я же не со зла, — боднул его в плечо Андерсон, — Ричард прав. После того, что вы разворошили, найти что-то стоящее это вообще херня. Рид до этого не думал над делом в таком ключе — как о возможности продвинуться по карьерной лестнице. Наверное, потому что это дело было слишком личным, и так слишком много оно изменило в его жизни, чтобы задумываться о званиях. Но сейчас он задумался. И глотнул ещё. Музыка уже приятно окутывала тело, а разноцветная подсветка, висящая под потолком перестала действовать на нервы. — Жаль, что звание не дают за патрулирование улиц, — Рид откинулся на спинку дивана. — Я был бы уже лейтенантом. — Поверь, Рид, с какого-то хера ты и Ричард нравитесь Фаулеру, — усмехнулся Андерсон, — вы такое тут устроили, а он позволяет вам рассекать по улице. За мои небольшие косяки он меня бумажками на месяц заваливал. — Это что, ревность, Хэнк? — присвистнул Крис. — Боже упаси. Поговорим о ревности, когда Рид получит лейтенанта. Время текло незаметно, вместе со спиртным. Партия за партией. Пару раз карты даже оказывались у Гэвина в руках, а игроки сменялись, пока не вернулся изначальный состав. В голове было приятно-шумно. — Я вот подумал, если бы вас не восстановили, куда бы вы пошли? — задумчиво протянул Рид. — С тобой понятно, Андерсон, на пенсию, а Рич с Коннором? Пауза была не такой уж и долгой, но Гэвину она показалась вечной. Он так и застыл, таращась то на напарника, то на коварный алкоголь. Он впервые назвал андроида «Рич» при коллегах. Мелочь, которая должна пройти мимо ушей, но Гэвину она слышалась просто оглушительной. — Учитывая мои знания и умения, куда угодно, — заявил Коннор, который вовсе не придал внимание тому, от чего замер Рид, — но я люблю животных. — Выгуливать Сумо — это не профессия, — заметил Ричард, протянув руку к колоде. — Тебе за это не платят. — Детектив Рид тоже не платит тебе за то, что ты его подвозишь. Но таксист — это же профессия. Хэнк засмеялся, кроя очередную карту: — Точно, кто-то теперь ещё и пешеход. — Так, — шикнул Гэвин, оглушительно ставя бокал на стол, — моя машина погибла смертью храбрых при исполнении служебных обязанностей. Попрошу поуважительнее. — Пешеход-вдовец, — согласно кивнул Андерсон, и тут даже Ричард не удержался. Он предательски ухмыляется под звук чужих смешков и игриво бросает взор на Рида. Чёртов придурок. В своей чёртовой рубашке, которая расстёгнута на верхнюю пуговицу. Чёртова белоснежная шея. Кажется, он действительно давно не пил. Под приглушённый звук болтовни, шелеста карт и смеха вокруг, у Рида словно развивается туннельное зрение: он слышит все звуки, ощущает присутствие коллег, весёлый настрой и кураж, но видит только Ричарда, а вокруг — серая дымка. Как он поправляет свою чёлку, как слегка склоняет голову, подставляя шею бликам от подсветки, как его тонкая кисть выглядывает из-под рукава, а пальцы поглаживают карты. Как поверх карт Ричард теперь смотрит лишь на него. И Риду хочется поскорее убраться отсюда. Он достаёт из кармана белую вещицу, на автомате прокручивая её в руке. Андроид узнаёт в ней зажигалку. — Ну, а если серьёзно, ты бы кем работал, Ричард? — как только задорный гул стихает, спрашивает Крис. Мгла расступается, и Гэвин снова видит всех играющих за столом и стоящих рядом наблюдателей. Напарник переводит внимание целиком на карты и молчит. Рида не нужно просить вслух. — Я покурить, — бросает детектив и поднимается на ноги, ощущая в них приятную лёгкость. Ричард провожает его взглядом и сбрасывает последнюю карту. На столе лежит зажигалка. — Забыл, — сухо сообщает андроид и подхватывает вещь, выбираясь из-за стола, — сейчас отдам и вернусь. На улице ужасно холодно, с ночной вышины веет кусачим морозом. Раздаётся скрип. Ричард успевает только шагнуть, как его спина тут же оказывается прижатой к двери. Губы Гэвина накрывают его губы — требовательно и напористо. Секунда — и вот уже Гэвин вжат в холодную сталь, но горячие прикосновения Ричарда под курткой скрашивают ситуацию. — А вы выпили не так уж и много, — выдохнул андроид куда-то в скулу, — теряете сноровку. — Я не пьяный, — парировал Рид, сам себе не веря. — Мне виднее. Гэвин тихо фыркнул и плотнее прижался к тёплому андроиду. — Но вот ваши намёки уже не так плохи, поздравляю, — мурчит Ричард и ныряет ладонью в задний карман джинс Гэвина, кладя туда зажигалку. — Мне теперь всегда нужно что-то «забывать»? — Вы сами захотели скрывать наши отношения. — Скрывать и не афишировать — разные вещи. — Вас это возбуждает, да? Адреналин, прятки от коллег… — Хочешь сказать, тебя это не возбуждает? — Гэвин оскалился. — Это ты позавчера чуть не сожрал меня в туалете. А потом взял и свалил на самом интересном, в своих лучших традициях. — Это была самая безобидная месть за то, что по вашей вине я попал на допрос. — Это называется не допрос, а разговоры в обеденный перерыв, Ричард… — Они задавали мне вопросы, — загнанно произнёс андроид. — Оказывается, когда вы выглядите довольным, весь отдел начинает делать ставки на вашу личную жизнь. — Меньше бы оставлял засосов, меньше было бы проблем. Ричарда этот ответ явно не устроил. — Ну ты что, не мог сделать как раньше? — Как? — Завуалированно послать их. — Я первый раз в ситуации, когда вокруг все обсуждают вашу таинственную пассию, — Ричард недовольно прищурился, — которой вообще-то являюсь я. — Самая продвинутая модель не была готова к великим и ужасным сплетням на работе, — хрипло засмеялся Рид. — В следующий раз мне стоит сказать правду? — Какую? — Не знаю, — хищно возвысился над детективом Ричард. — Как ты думаешь, стоит начать с того, что мы вместе приезжаем и уезжаем с работы, не потому что у тебя нет машины? Или сразу рассказать всем, что́ мы делаем после работы… — Ну всё, не злись, — ласково проурчал Гэвин, — я, как ты сказал, пьяный и поэтому разрешаю тебе воспользоваться этим. Ричард с неподдельным любопытством уставился на него. — Можешь прямо сейчас всем рассказать, что мы вместе, — с бравадой заявил Рид, хотя был не до конца уверен, что это говорит он, а не алкоголь. — Я серьёзно. Можешь зайти туда и рассказать. А всем остальным можешь рассылку сделать. На, держи телефон. Он достал телефон из кармана и сунул его в руки молчащего Ричарда. Андроид пристально глазел на Гэвина несколько секунд. Затем что-то натыкал в телефоне и вернул его назад. — Ты ничего не сделал, — непонимающе выдал Гэвин, проверяя сообщения. — Я удалил Судоку. Бесспорно, оно полезно для мозга, но слишком часто отвлекает вас от работы. — Рич… — негодующе начал Рид. — Нет, Гэвин, — утробно прорычал Ричард, склоняясь к его лицу и замирая в сантиметре от губ. — Так не пойдёт. Он властно притянул к себе детектива за спину: — Я подожду дня, когда ты сам всем расскажешь. Всему отделу. На трезвую голову. — Тебе придётся долго ждать, — заверил его Рид, смотря в горящие уверенностью глаза напротив. — Я терпеливый. А Гэвин не сильно. Он кладёт руку на диод и целует Ричарда, и землю просто выбивает из-под ног. Звёздный, просвечивающий купол переворачивается вверх тормашками. Он тянется ближе и ещё ближе. Близко. Будто умел снимать собственную кожу, как Ричард свой скин. Настолько близко. Рид смотрит в голубые глаза и видит умопомрачительные, сияющие блики. — С тобой так охуенно, что не верится, что когда-то было хуёво. Сначала Гэвину показалось, что это звучало в его голове лучше. Но это звучало именно так, как было на самом деле. Сейчас в объятиях Ричарда он просто не мог вспомнить, с какой злостью, раздражением или тоской выходил сюда все прошлые годы. Не вспомнил бы, сколько сигарет выкурил, перед тем, как оказаться сейчас здесь. Он запрокинул голову к небесному полотну, когда Ричард начал нежно выцеловывать его шею. Звёзды подмигнули ему, и Рид закрыл глаза. — Как ваша голова? — хитро поинтересовался Ричард. — Не болит? Рид нахмурился и отмахнулся. — А как ваш вчерашний порыв? Всё ещё хотите всем рассказать? — Ой, отъебись, — фыркнул Гэвин, укутываясь в пиджак плотнее и ступая на балкон. Смешинки в глазах Ричарда смешались с отблеском снежинок. — Рано в этом году, — заметил Гэвин, опираясь на перила и подставляя ладонь под кружащиеся хлопья. Ричард устроился рядом. — Мне правда идёт «сержант»? — неожиданно выпалил Гэвин, засмотревшись на крошечный морозный вихрь перед собой. — Если тебе хочется, я буду так звать тебя дома, — ухмыльнулся брюнет, вычерчивая ладонью след на перилах, — сержант. Рид сморщился: — Нет, мне больше нравится «детектив». Снежные хлопья стали крупнее. — А как тебе «детектив Ричард»? — поинтересовался Рид, пробуя непривычное обращение на вкус. — Мне больше нравится Ричард. — Ещё бы, это ведь была моя идея, — горделиво расправил плечи Гэвин. Он опустил свою ладонь поверх ладони Ричарда на перилах, проследил, как та белеет и становится едва различимой на фоне белого полотна. — Гэвин, я прихожу сюда каждое утро не просто так. «Я знаю», — гулко отозвалось в голове Рида. — Нет, я не пытаюсь заполнить пробел для галочки, как ты говорил… «Я знаю». — Просто людям иногда это помогает. При амнезии они возвращаются туда, где когда-то были, где переживали яркие эмоции… «Я знаю». — Похоже, со мной это не сработает и я уже не вспомню. — Я знаю, Рич, — спокойно кивнул Гэвин, сжимая ладонь андроида. — Но я уже давно прихожу сюда не за этим. «Я зна…» Детектив поднял взгляд на лицо напарника. Рид думал, он давно разгадал эту незамысловатую тайну: почему каждое утро он просыпается, а сторона кровати андроида пустует. Почему он находит Ричарда здесь, на балконе, где сам Ричард не может найти то, что хочет. Они не говорили об этом, но Риду казалось, что он и так всё знает. Похоже, не всё. — Я выхожу на балкон, потому что знаю, что ты всегда придёшь за мной. Ричард сжал ладонь Гэвина в ответ. — Я люблю смотреть, как ты надеваешь мой пиджак, чтобы не замёрзнуть. Люблю смотреть, как ты первым делом идёшь ко мне — всё ещё лохматый и сонный. Каждое утро. В тёмных волосах Ричарда переливались снежинки, а диод горел насыщенным голубым. Кажется, любимым цветом Гэвина.