Second Chances

Яркое солнце, будто намереваясь отдуваться за предыдущие мрачные дни, с самого утра ловко избегало любого облака. Рид прищурился, шагнув на крыльцо, и посмотрел на дорогу, где в ещё не прогретом воздухе таяли пыль и звук пролетевшего мимо автомобиля. Мужчина снова бессмысленно засунул руку в карман домашних штанов и прокрутил пачку, туда-обратно. Кинул мрачный взгляд на собственные пальцы. Время сегодня текло с такой скоростью, будто каждая минута неустанно замедлялась и можно было успеть сделать сотню абсолютно ненужных и бесполезных вещей, в моменте кажущихся необходимыми. После недель, пролетевших для Гэвина на какой-то первой космической, вот так стоять у дома и бесцельно ворочать в руке сигареты, ожидая чего-то, казалось изощрённой молчаливой пыткой. Внутренний счётчик Рида работал вроде не для того, чтобы драматизировать, но беспрекословно напоминал ему количество дней. Вот пошёл и четвёртый день с момента, когда он видел Ричарда в последний раз. Сначала на той холодной и грязной обочине, сверкающей в свете языков пламени, а потом в специально оборудованной машине Департамента, в которой андроида увезли, когда и сам Рид был в центре внимания медиков скорой помощи. И находясь на этой кричащей, мигающей красно-синим карусели с трещащей головой и каменной усталостью, смотря, как пожарные и полицейский машины с визгом подъезжают одна за одной, он не подозревал, что это было только началом. Они уже скоро оказались с андроидом в одних стенах. Стенах Департамента. Только в этот раз немного в других ролях. Пока его вели по коридору, он не пересёкся ни с Коннором, ни с Андерсеном, ни с Элайджей, ни уж тем более с Ричардом. Единственный, с кем Гэвин встретился, да и то только взглядом, был Фаулер. Посреди гудящего, заведённого и многоглазого участка прозрачный кабинет капитана казался ледяным островком сдержанности и контроля. Рид поднял голову и увидел мужчину, стоящего в напряжении и неотрывно смотрящего на него. Сейчас, прогоняя тот момент уже с чистой головой, Рид убедился в своей правоте с каким-то убаюкивающим, но неожиданным внутренним спокойствием. Тогда ему не показалось. Когда их взгляды встретились, первым, что увидел Гэвин в его глазах, был не гнев, не разочарование, не упрёк. Там было облегчение. И это подсознательно запечатлённое чужое облегчение сделало путь до допросной под заинтересованными взорами сотрудников и незнакомцев среди них гораздо спокойнее. Детектив разглядел за спиной Фаулера двух людей в костюмах, сидящих напротив его стола. Реакция, сродни животному инстинкту, спровоцировала импульс, громко выстреливающий в голове одним словом — федералы. После того, что они провернули, разве стоило ожидать другого? И в тот момент, одолеваемый чувством потери и несправедливости, он чётко понял, что их дело, дело, с которым они жили все эти недели, отныне принадлежит тем напыщенным индюкам. Но ещё обиднее было осознание того, что формально это дело никогда не было «их». Следом за Ридом в допросную зашёл с иголочки одетый, но будто нездорово худощавый светловолосый агент, представившись Остином Драйвером. Он точно был лет на пять моложе детектива, но казалось, что будто на целые десять, в сравнении с избитым и измученным долгой ночью Гэвином. Манера общения федералов с полицейскими, до которых, по мнению первых, была целая пропасть, уже не удивляла и никак не цепляла Рида. В нём не хватало ни гордости, ни спеси, абсолютно непригодных в нынешней ситуации, поэтому он предельно спокойно вступил в разговор с человеком по ту сторону стола, иногда забываясь и опираясь перевязанным локтём, ненадолго заполняя допросную своим глухим шипением. Манера общения самого Остина Драйвера была несколько другой. Он задавал Риду вопросы не с пренебрежением, а с обнажённой резкостью и нескрываемым обвинением, будто на детективе лежала ответственность не только за в тайне расследуемое дело, но и за то, что преступная сеть вообще появилась на свет. Однако стоило ему начать слушать ответ, он замолкал и его лицо приобретало чрезвычайно заинтересованный вид. Рид понял, что он специально распалял и подначивал собеседника, чтобы затем молча выслушивать как заведённый им механизм выкручивает на полную свой искренний рассказ, даёт отпор, и лишь по надобности докучал уточняющими вопросами. И сначала такой подход казался и самому Гэвину эффективным. Но даже тонкой магии свойственно испаряться. Потеряв счёт времени, Рид поймал себя на том, что произнесённые им фразы, как и длинные паузы между ними, стали утомлять его самого. Он дошёл до встречи с Кассандрой, которая дала им наводку на мотель, в котором они обнаружили Ника, и Остин остановил уже почти спящего детектива. Видимо, понял, что ничего стоящего от такого Гэвина они не услышат и вышел за дверь, вскоре вернувшись со стопкой бумаг. После того, как Рид подписал какие-то документы, не особо вчитываясь, его выпустили с решением продолжить позже. Идя по коридору в сопровождении двух агентов, он увидел приближающегося Фаулера. Сонно-потерянное состояние как рукой сняло. Внутри заклокотало неистовое чувство вины, смятения и почему-то грусти. Пускай ситуацию бы не изменило, расскажи они всё Фаулеру, но Гэвина аж разрывало от ощущения незавершённости, от того, что им так и не удалось это сделать. Поэтому в остатках слов, разбросанных повсюду в туманной голове, Рид за несколько шагов пытался ухватиться за нужные. Джефри за эти дни вообще стал для Рида как маяком туманных надежд, так и источником важной информации, без которой Гэвин от незнания бы свихнулся. Он только рот успел открыть: — Капитан, я… И когда они уже поравнялись, и никто из них вроде не должен был сбавлять ходу в компании федералов, Фаулер прервал его, говоря неожиданно тихо, но уверенно: — Ты хорошо поработал, Гэвин. А сейчас иди отдохни. Ещё секунда — и капитан был уже за спиной Рида, удаляясь в глубь участка, и всё, что оставалось мужчине, — это какое-то время бессмысленно оглядываться на его затылок. Всё невысказанное откладывалось. Рид был ужасно благодарен Фаулеру. Он отлично знал капитана. Тот в критических ситуациях вместо того, чтобы давать волю своей, казалось бы, очевидной страсти к грозному отчитыванию и гремящим громом недовольствам и упрёкам, напротив проявлял уверенное спокойствие, вселяя его в других. И сегодняшний день не был исключением. Уже в чужой машине, на дисплее которой светилось четыре утра, с теми же двумя агентами Рид ощущал себя настолько подавленным и удручённым, что даже воздержался от шутки о личной охране. Поднимаясь к своей двери, Гэвин думал, что даже несмотря на смертельную усталость, он не уснёт, мучимый мыслями о том, что с Ричардом и где он, как дела у Элайджи и что с ними всеми будет. И как только он проснулся — его укусило чувство в общем-то незаслуженного самобичевания за то, что вместо всего этого он вырубился, стоило его щеке коснуться подушки. Разбудил его телефонный звонок в 14:00 — допрос необходимо было продолжить. До участка Рид добирался всё с тем же дуэтом, чей автомобиль ждал его у дома и вряд ли с момента приезда рано утром куда-то уезжал. Десяти часов сна конечно было мало, но достаточно, чтобы Рид с привычной ехидностью всё же пошутил, получив в ответ ожидаемую тишину и пару ледяных взглядов в зеркале заднего вида. Ещё несколько утомительных часов в компании Драйвера убедили последнего, что гораздо приятнее проводить время с измотанным Гэвином Ридом, чем с нынешним, хоть и дающим необходимую информацию, но отвечающим весьма зубасто на любые выпады. Именно тогда, по окончании допроса, Остин дал ему понять то неизбежное, что Рид с зудящей тревогой внутри услышать хотел как можно позже. «Временно отстранён от службы». Эта формулировка звучала хоть на долю обнадёживающей. Но совсем не радующей, учитывая, что Рид выходил из допросной уже не детективом, с обязательством оставаться в Детройте и явиться в участок по первому требованию, и подавленный неизвестностью. От последнего его оперативно спас Фаулер, который выловил его где-то в коридоре, и прежде чем капитан начал говорить, Гэвин воспользовался появившемся шансом. Услышав от Рида извинение в первом же предложении, Фаулер даже опешил на пару мгновений и не сразу уловил суть. От заслуженных высказываний о том, что они «двое самоуверенных придурков, вечно ищущих приключений на свой зад, но наградивших весь отдел геморроем», всё же не обошлось. Но мужественно выдержав и признав всё сказанное, Рид наконец-то узнал то, что его больше всего волновало. Коннор и Андерсон уехали из участка чуть позже, чем Рид, дав все необходимые показания. Они так же были отстранены на неопределённый срок. Элайджа и Ричард же до сих пор были здесь, и для обоих всё только начиналось. Гэвин с разливающимся в груди облегчением и теплом узнал, что техники устранили повреждения, так что «здоровью» его напарника ничего не угрожало. Однако из всех, кого допрашивали федералы, самым важным был андроид. Ведь только информация, которой он владел, могла сплести воедино и подтвердить всё сказанное до этого. Вот только вместо новой волны облегчения, на Рида медленно, но мощно начали накатывать немая злость и чувство собственного бессилия. Потому что всё необходимое было не в словах Ричарда — оно было в его блоке памяти. И означало это одно — кто-то опять полезет к нему в голову. Фаулер, конечно, уверил Рида, что андроид сам без проблем дал на это разрешение, да и то было не удивительным, но лишь одна мысль о новом вторжении во внутренний мир Ричарда отзывалась в мужчине звенящим негодованием. Потому что после опыта с Ником это не выглядело, будто андроид помогает ФБР в расследовании — это выглядело, будто ФБР пользуется им. Гэвин понимал, как эгоистичны его порывы прямо сейчас пойти и вырвать Ричарда из чужих лап-проводов, учитывая, что весь этот процесс без труда даст доступ к доказательствам, уликам и всем необходимым алиби. Ему и плевать уже было на то, что федералы увидят в памяти андроида — что касалось только их двоих — он бы им даже попкорн с удовольствием подал. Ему покоя не давало то, что это Ричард. И он ни с точки зрения всеобщего блага, ни выгоды для обеих сторон, ни практичной отстранённости не мог к нему относиться как какому-то компьютеру — после всего просто не мог. Так что он, из всех сил сжав кулаки, понадеялся, лишь бы весь этот «допрос», для которого только к обеду были найдены необходимые специалисты, показания и оборудование, для Ричарда кончился как можно скорее. Слова Фаулера о том, что это точно затянется до завтра, не звучали многообещающе. Его брату же просто было больше чего рассказывать. И к нему сразу было прикреплено несколько ролей: пострадавший, свидетель, и, пока у слов остальных не было фактического подтверждения, соучастника. Помимо этого, Гэвину удалось узнать, что в этот раз ФБР помимо чесания языком все же предприняли срочные меры. Они узнали, что в эту ночь с одного из складов Киберлайф была вывезена крупная партия биокомпонентов, которую удалось перехватить по пути до аэропорта. Однако её последующая судьба была неизвестна, ведь установить конечную точку пока не удалось. Но это было хоть что-то. И сейчас было самое время действовать — нельзя было позволить всем последователям Мелиссы заново расползтись по норам. Таким, как например Леонард Крайс, про которого заговорил Рид, и про которого Фаулеру ничего известно не было. Капитан тут же пресёк этот огонёк детективного азарта, загоревшийся зелёным пламенем у мужчины в глазах, и поспешил охладить его пыл. — Рид, даже не думай сейчас делать никаких глупостей, понял меня? — серьёзно и строго надавил Фаулер. Гэвин лишь кивнул в ответ, заметно поникший, но осознающий, что у него полномочий вообще никаких нет. — Я прекрасно всё понимаю, — капитан ободряюще похлопал мужчину по плечу здоровой руки, — я был на твоём месте и знаю, что сейчас кажется, будто никто лучше тебя с этим не справится. Что все вокруг занимаются какой-то хернёй, но не делом. Рид поднял хмурый взгляд. — Но это больше не ваши с Ричардом игры, ясно? Ты хоть понимаешь, что всё могло быть в разы хуже? Не хочу отчитывать тебя как малолетнего пацана, так что не давай мне повода. Просто пообещай мне не высовываться и не делать то, о чём сам потом пожалеешь. Договорились? Гэвин сглотнул и на выдохе бросил: — Есть же шанс, что нас восстановят? Повисло неудобное молчание, которое через несколько секунд нарушил Фаулер: — Клянусь тебе, Рид, когда вас с Ричардом восстановят, вы мне будете каждые полчаса отчёт присылать! Мужчина усмехнулся. Это «когда» вместо «если» вселяло некие надежды. — Я серьёзно! Видео и фото о том, где вы и что вы делаете, понял? Так что я бы на твоём месте не торопился возвращаться! А теперь иди домой — выглядишь хреново. — Спасибо, — сквозь плохо скрываемую улыбку пробурчал Рид. Фаулер махнул рукой. — Я напишу, если будут новости о Камски или Ричарде. И с того разговора для Гэвина начались дни мучительного ожидания вкупе с собственным бездельем, казавшимся скорее ужасно изматывающим, чем позволяющим наконец нормально отдохнуть. В тот же вечер он ощутил острую необходимость позвонить одному человеку. Он не сразу подобрал слова, так что какое-то время из обоих телефонов звучала лишь томительная тишина. — Рид, меня не возбуждает, когда дышат в трубку, — буркнул Хэнк, — могу дать тебе номер Коннора, вдруг сработает. Гэвин чуть воздухом не подавился, но сработало это моментально. Пока у него оставался лимит извинений — ему не давала покоя его ответственность за их с RK800 отстранение — он удивил и Андерсона. Лейтенант, недолго вслушиваясь в нервный обрывистый поток слов от Рида, решил того долго не мучить. Он просто посоветовал ему успокоиться и не брать роль виноватого хотя бы за их с Коннором причастность — их вмешательство в дело было хоть и неопровержимым, но не сравнимыми с тем, что сам Рид наворотил с напарником. Он поблагодарил Гэвина за внеочередной отпуск и добавил, что если тот правда хочет извиниться, то пусть купит ему новые настольные часы. В ответ на сбитое с толку «какие часы», Хэнк хмыкнул и не без прекрасно слышимой озлобленности сказал, что пока он нянчился с Рейнольдсом, тот попросил его принести обезболивающее. Стоило ему вернуться в комнату, как «этот тощий рыжий козёл», вырубил его ударом часов по затылку, подкараулив за дверью. Как тот освободился от наручников, Андерсон понятия не имел, а когда очнулся, рядом с домом того уже не было. Рид матернулся про себя. Вряд ли бы Фаулер промолчал о поимке Ника, а значит, тот опять умудрился улизнуть прямо у них из-под носа, и оставалось надеяться на федералов. Теперь помимо привычной злобы и желания травмировать Рейнольдса внутри поселился неприятный осадок — воспоминание. Оливер, падающий на пол с простреленной головой. Он постарался отогнать его сразу же, ведь после часовых рассказов ни сил, ни желания думать о произошедшем в доме Граффов просто не было. Прощаясь с лейтенантом и сбрасывая вызов, Рид с удивлением поймал себя на странном чувстве лёгкости и осознал, что 10 минут разговора прошли для него не так уж и страшно, как он ожидал перед тем, как набрать номер. Вечер же не хотел заканчиваться, и только никуда не девшаяся накопленная усталость помогли Гэвину уснуть. Сны не просто вернулись — они вернулись в то тревожно-клубящееся русло воспоминаний и переживаний, какими они были до самых спокойных и безмятежных ночей, когда Ричард любым образом был рядом. На второй день он просто не знал, куда себя деть. То ли Рид разучился отдыхать, то ли обстановка не располагала для отдыха, но он и минуты на месте сидеть не мог. Особенно зная, что там в участке его напарник, до которого сейчас не доберёшься. И тут же для мужчины всё встало на свои места — он не разучился отдыхать, скорее всего он разучился проводить время в доме, где было ужасно тихо, непривычно тихо без андроида и Элайджи. Проведя целый день на иголках и даже справившись с генеральной уборкой, он надеялся на награду лучше, чем сообщение от Фаулера, которое заставило его уныло осесть на боковинку дивана. Из-за необходимости постоянного присутствия рядом с Ричардом нескольких агентов, его «допрос» затягивался, и было непонятно, когда он кончится. С Элайджей дела обстояли примерно так же — учёный, насколько было известно капитану, всё ещё находился в Департаменте, но подробностей насчёт него не было. До этого Рид ещё держался, но сразу после невесёлых новостей он поспешил за сигаретами. На третий день терпение кончалось. Поэтому уже утром Гэвин, вроде не питая особых надежд, позвонил Ричарду, и ему ожидаемо никто не ответил. И чтобы перебить гудящую внутри тоску, он решил кардинально поменять подход. Глуша хандру и с каким-то детским интересом и озорством, Рид отправил андроиду сообщение: «Доброе утро» и прикрепил фото неба с балкона. В углу снимка, на перилах весьма красноречиво стояла лицевой стороной пачка сигарет. Рид был уверен, что напарник это оценит. В чём он не был уверен, так это получит ли Ричард его сообщение. По сути, они могли приходить тому прямо в голову или типа того, но учитывая, что сейчас его голова была занята немного другим… В общем, если он действительно мог их читать, то Гэвин был бы ужасно рад отвлечь его. Ответ не пришёл, но Рид не собирался сдаваться так просто. Он набрал сообщение, гласящее: «Спорю, тебя до смерти заебали эти зануды, посмотри лучше на это» и отправил его, прикрепив любимое видео Ричарда, где какой-то парень со звонким звуком бьётся головой о низкий дверной проход. Подобные видео в принципе были тайной слабостью андроида, ну, для всех, кроме мужчины, тайной, так что у Рида самого поднялось настроение от мысли о реакции его напарника. Так что этот день прошёл для Гэвина на какой-то преувеличенно беззаботной ноте, пока он с перерывом в полтора-два часа отправлял андроиду самые отборные видео. Только вот с каждым новым сообщением запал потихоньку сходил на нет, мутнел блеск в глазах, и тишина утягивала Рида обратно в реальность, где ему так никто и не ответил. Уже вечером, он прикрепил фото только сигарет и полушутливо-полуотчаянно написал, ещё умудряясь тускло улыбаться: «Она в заложниках. Если приедешь завтра, никто не пострадает». Диалог молчал. Рид уже долгое время жил один. Просыпался один, ел один, приезжал на работу и уезжал с работы один. Засыпал один. Но ни разу за все эти годы он не чувствовал себя таким одиноким. Когда на небе уже мигали звёзды, Рид, жмурясь в белёсый экран, отправил: «Спокойной ночи, Ричард», зная, что отправляет это в темноту. Он долго пялился в потолок с громко стучащим сердцем, сжимая телефон, и не заметил, как заснул, так и не получив ответа. Так что этим утром Риду оставалось уже не так вдохновлённо изредка поглядывать на телефон и безуспешно наносить визиты собственному крыльцу при звуке приближающегося автомобиля, предположительно сбрасывающего скорость у его дома. Даже покурить было нельзя — не зная, почему, Гэвин следовал собственным поставленным условиям сделки, так же шутливо выдуманной им самим. Понимая, что ему тут ловить нечего, Рид, раздражённый скорее сам собой, развернулся, чтобы войти внутрь. Тут вдалеке раздался ещё приглушённый рокот, и Гэвин, матернувшись и устало приложившись лбом к двери, помедлил. По дороге приближалось такси. Гэвин даже не сразу поверил, когда машина начала тормозить перед его домом. Вся эта тягучесть и медлительность, сковавшие его раньше словно невидимые цепи, моментально раскрутились, возвращая ему контроль над телом и чувство дрожащего нетерпения. Задняя дверь открылась. Захлопнулась, и автомобиль тронулся с места. — Кого-то ждёте? Ричард, хитро, но по-тёплому ухмылялся. Игриво склонил голову. Гэвин не был уверен, что наступил на каждую ступеньку, буквально спрыгивая с крыльца и, чуть не запнувшись, влетел в андроида, игнорируя ноющий до сих пор локоть. Глупо было даже предположить, что из-за потерянного баланса можно упасть, ведь андроид моментально поймал Рида в ответные объятия, крепко притягивая к себе. Сам Ричард так часто дышал куда-то в волосы, будто только что марафон пробежал или будто это он чуть с последней ступеньки не навернулся. Рид уткнулся носом в плечо напарника и совсем обмяк, хотя грудь разрывали громкое чувство «здесь и сейчас» и клокотание неустанного сердца. — Знал, что тебя сразу надо было шантажировать сигаретами, — только как-то убаюканно буркнул Гэвин, не удосужившись оторвать голову. Он услышал, как Ричард приглушённо усмехнулся над ухом и мягко начал гладить волосы на затылке, словно стремясь этой лаской обезоруженного Рида к себе на веки вечные приплавить. — Хотите сказать, что ни разу не покурили? — с озорством в голосе проурчал андроид, чуть отстраняясь, чтобы наконец посмотреть Гэвину в глаза. Но мужчина лишь ловко юркнул с плеча куда-то к ключице Ричарда, пряча лицо под подбородок андроида — с лихорадочным ощущением во всём теле оттягивая момент. — Вчера и сегодня — нет, — так же едва слышно, но бескомпромиссно хмыкнул Рид, щекоча своими волосами открытую шею брюнета. Андроид подхватил настрой Гэвина. Заскользил руками по спине, слегка приподнимая край чужой толстовки и оголяя лишь сантиметр. Но от дразнящих, тающих прикосновений Рид так и терялся. Вот пальцы Ричарда выводят искусные узоры на коже, вырисовывают ноты на его пояснице — и Гэвин от шейного позвонка до самого копчика чувствует себя пульсирующим, желанным грифом скрипки. А вот эти длинные пальцы уже на его рёбрах — с силой пересчитывают одно за другим, и Рид упускает все свои мысли — одну за другой. А вот они уже на шее, и андроид со своей неукротимой привязанностью так же близко, как Гэвин к тому, чтобы наконец попросить о большем. Но Ричард его достаточно хорошо знает и чувствует. — Я ведь могу проверить. И Рид хочет, чтобы он проверил. Тягуче отрывает лицо от безопасного места на груди андроида и выпрямляется. Тот закрывает своей высокой фигурой от солнца и любуется одновременно магнетически, уверенно, но с отлично читаемым на серебристой радужке вопросом. И Гэвин надеется, что у него самого в глазах, помимо всего прочего, есть и разрешение. Белоснежные ладони андроида перемещаются выше, под нижнюю челюсть, на отбивающую дикий ритм вену. Щетина мягко колет подушечки больших пальцев, когда брюнет приподнимает голову Рида, не разрывая зрительного контакта. Быстро наклоняется вперёд, но замирает, так и не коснувшись. И всё, что сейчас чувствует Гэвин — лишь эхо и фантомные, огненные следы горячего дыхания андроида. Тот мучает, изводит своей нестерпимой близостью. Теперь прикрывает веки, и дотрагивается губами нижней губы мужчины, томительно скользит по ней, будто пробует на вкус. У Рида от этого невыносимо голова кружится и хочется осесть прямо на пол, но он из последних сил держится, давая свободу Ричарду с каждым новым трепетным касанием делать его колени слабее и слабее — только крепче цепляется за андроида. Замкнутый круг — золотое кольцо на его виске. Брюнет тем временем переключается на его верхнюю губу, и Гэвин, не выдерживая, измученно выдыхает. Стоит Ричарду открыть глаза — терпение лопается как по щелчку. Рид жадно накрывает бледные губы своими, и Ричард льнёт вперёд, тут же отвечая на поцелуй. И делает это не так напористо и страстно, как раньше, будто времени больше не будет — полностью отдаёт инициативу и отзывается всем телом. Целует внимательно, вдумчиво, и Рид ощущает прекрасное шевеление в его широкой груди. В голове проносится мысль, что они впервые вместе не в ночном мраке, темени служебной комнаты или автомобильного салона, а в лучах утреннего солнца, где каждый его отблеск выводит на земле их размытые, стремящиеся друг к другу силуэты. Их губы замирают в миллиметрах друг от друга, и пара пойманных и разделённых глотков воздуха действует отрезвляюще. Ричард не с большим желанием выпускает из рук мужчину, и сам до последнего не хочет отстраняться от прикосновений чужих пальцев. Делает шаг назад. Несколько секунд сверкает золото диода, и несколько секунд Рид приводит дыхание в норму. А потом андроид снова выпрямляется в полный рост и делает такой вид, будто это кто-то другой несколько мгновений назад трепетал от чувств. — Правда, — он обнажает клычки в самодовольной улыбке и спокойно поправляет растрёпанную чёлку Гэвина, — не курили. — Долго ты, теряешь хватку, — не уступая, хмыкает Рид и в ответ разглаживает смятую им ткань, только сейчас замечая, что на андроиде знакомая серая толстовка с эмблемой Департамента. Они выглядели весьма уверенными, обмениваясь искрящимися взглядами, но стоило обоим отвести глаза и обернуться в сторону крыльца, каждый чувствовал это в воздухе. Уже не новое, но как первый раз будоражащее ощущение, когда момент взаимной сокрушительной слабости прошёл, и ты снова ясно видишь рядом с собой того же напарника, но только ставшего кем-то большим, рождающего внутри что-то большее. Рид верил, что с Ричардом он быстро привыкнет к этому ощущению. Нужно было больше кислорода. Поэтому мужчина опустился на верхнюю ступеньку, на которую следом осел и андроид. Снова опередил его с вопросом. — Как ты? — он, едва касаясь краёв, провёл в воздухе над пластырем, красовавшимся слева на усеянном синяками лбу Рида. Мужчина махнул рукой. — Нормально, отделался растяжением локтя и ушибами. Ричард повернул голову в сторону пустующего места у обочины. — И машиной. Рид издал полунедовольный-полутоскливый звук, косясь туда, куда смотрел андроид. Сегодня утром ему наконец прислали совсем неутешительное фото того, что осталось от его автомобиля после взрыва у Граффов, который благополучно уничтожил большую его часть. Его пригласили приехать на живой осмотр, и с тем же успехом Рид мог доехать до ближайшей свалки. Восстанавливать там было нечего. — Надеюсь, это страховой случай, — хмуро протянул Гэвин, сейчас вспоминая, что вместе с салоном выгорела и белая куртка его напарника. — Ходить пешком полезно для здоровья. — Скажу тебе это в следующий раз, когда спросишь, почему я опоздал на работу, — Рид резко замолчал, будто больше не имел право такое озвучивать. И для Ричарда причина этого молчания не стала загадкой. — Детектив, это просто временное отстранение… — Рич, я не хочу… — повысил голос Гэвин и как-то обиженно уставился на свои ноги, — не хочу страдать хернёй дома, пока федералы присваивают себе то, что мы сделали. Знаю, что это тупо, и нам нужна их помощь, но… — Но они тебе не нравятся, — с ухмылкой резюмировал андроид. — Мне не нравятся их методы. Ричард вопросительно поднял брови. — То, как они делали это с тобой… — Гэвин, — вместе с заливистым смешком выдал андроид, — это же специалисты ФБР, а не очередной Купер. Я сам дал им доступ, они не делали ничего лишнего или противозаконного. И если тебя это успокоит — меня много времени караулил Элайджа. Рид встрепенулся. — Элайджа? По сути Ричард и Камски оба были участниками одного дела, и их нахождение в одной комнате не могло случится без крайней необходимости. — Да, как главный специалист, знающий всё о моей модели. Значит, Гэвин не досчитался ещё одной роли своего брата в этом деле. — Чтобы объяснить всю эту ситуацию с Ником, — голос андроида в этот раз даже не дрогнул, — нужно было для начала объяснить, что такое протокол «Дюжина». — А доступ к нему есть только у Элайджи, — понятливо кивнул Гэвин. — Именно. Он настаивал на своём присутствии, чтобы агенты вдруг не позволили себе сделать что-то, что ему бы показалось некорректным. Конечно, ему не разрешили быть там всё время, но, когда мог, он был рядом. Благодарность до краёв заполнила нутро мужчины. — Ты знаешь, где он? — с надеждой спросил Рид. Ведь в отличие от андроида, у Гэвина о нём не было ни новостей, ни телефона, по которому раньше он мог связаться, и который теперь лежал где-то среди пепелища. — Он не заходил со вчерашнего обеда и выглядел так себе. Так что, где бы он ни был, ему лучше поспать. Ничего удивительного. Когда перед Элайджей стояла важная цель, какие-то биологические потребности отходили для него на второй план. В общем-то, это было семейным. — Что касается Ника, — андроид начал сам, — его до сих пор ищут. — Точнее — до сих пор не могут найти, — процедил Рид, понимая, что чем дольше затягиваются поиски, тем меньше у федералов шансов. — Зато у него теперь много поводов для радости, он же не знает, что стало с его братом. Андроид нахмурился: — Думаете, жить в неведении лучше, чем узнать правду? — Это не я сбежал, Ричард. Встретишь Рейнольдса — спроси у него. И так каждый раз. Каждый раз, когда разговор заходил о технике, над ними нависало это неприятное, невысказанное напряжение. — Забудь, — выдохнул Гэвин, вовсе не желая сейчас устраивать разбор полётов, и зарылся рукой в волосы. — У меня просто вся голова этим забита… — Тебе надо успокоиться, — он склонился ближе к мужчине, — расслабиться и отдохнуть. То, что мы больше не единственные, кто занимается этим делом, не означает конец. Если планы Мелиссы по незаконному распространению биокомпонентов в силе, то впереди ещё много работы, и я бы на вашем месте был рад взять паузу. — Судя по словам Фаулера, мы первое время котят с деревьев снимать будем, — усмехнулся Рид. — Какой уж там Киберлайф. — Значит, будем снимать котят, — с готовностью подхватил Ричард, — в вашем возрасте пора забыть о перестрелках. — Опять шутки про возраст? Не устал ещё? — С вами можно повторяться. Вы всё равно скоро их не вспомните. Андроид перехватил летящий ему в плечо кулак, со злорадной ухмылкой наблюдая, как лицо Гэвина светлеет. Мужчина с усилием выпутал руку из хватки и боднул Ричарда плечом, заставляя сначала качнуться, а затем двумя лёгкими толчками в грудь вынудил того издать глухой смешок и притворно рухнуть спиной на пол. — Я передумал, вы не старый, — выдал Ричард поверженный, но всё ещё хитро щурящийся в небо, — вы просто ребёнок. — Давай ребёнку руку, пластмасска, — усмехнулся Рид, и крепко сжав ладонь андроида, вернул того в сидячее положение. Слева на дороге послышался благородно, бархатно-рычащий баритон двигателя. Они синхронно повернули голову на звук. — Кто бы это мог быть? — довольно хмыкнул Рид. На капоте чёрного Мерседеса без верха, словно мелкие переливающиеся рыбки, сверкали и гонялись друг за другом отражения солнечных лучей. Автомобиль сбросил скорость, развернулся и демонстративно замер перед сидящими на ступенях. — Ну вот, а я рассчитывал быть самым ранним гостем, — протянул Элайджа, опирая на оконную раму и свешивая руку вдоль нагретого бока машины. Он улыбнулся и торопливо вышел из салона. Одет был мужчина, словно собирался на деловую встречу или какую-то презентацию — галстук, ботинки, костюм с иголочки, солнечные очки, идеально уложенные, собранные в хвостик волосы и тысячи долларов, серебристым ремешком обвивающие запястье. Знакомый для Гэвина из экрана телевизора образ, но всё та же знакомая после нескольких недель тёплая улыбка. — Доброе утро, Ричард, — радостно воскликнул Элайджа, получая ухмылку и приветственный взмах ладони в ответ. Рид закатил глаза, поднялся рывком с места и одарив Камским преувеличенно восхищенным, чуть ли не идолопоклонническим взглядом, шагнул ему навстречу, сжимая приветственно протянутую руку и притягивая Камски ближе. — Прости, что заскочил не вчера, — сверкнул улыбкой Элайджа, — не хотел приезжать, чтобы просто завалиться спать. Он поднял очки на макушку, и перед Гэвином предстало подтверждение его слов: из совершенного вида Элайджи выбивались только большие, тёмные круги под глазами — последствия бессонных часов в Департаменте. — Зря, диван был свободен, — пожал плечами Рид. — И у меня тут вроде дресс-код попроще. Элайджа осмотрел с себя с ног до головы, будто в первый раз. — Мне скоро в башню Киберлайф вместе с агентами ФБР, служба зовёт, — Камски помедлил, словно пытаясь подобрать слова, — так что я вроде как приехал благодарить за гостеприимство и забрать вещи. Гэвин тоже слегка замялся и кивнул. Ничего неожиданного в этом не было, но почему-то застало врасплох. Они направились в дом, а андроид лишь проводил их глазами, тактично оставшись снаружи на ступенях. — Что ты так долго делал в Департаменте? — бросил Рид, пока Элайджа разувался в проходе. Взгляд упал на синюю кепку, висящую на крючке. Мужчина ожидал услышать хотя бы небольшой рассказ о проведённом рядом с андроидом времени, но ответ учёного был весьма лаконичен: — Понял, что будет меньше возни и бюрократии, если я сразу дам всю необходимую информацию. Гэвин выпытывать не стал. — А теперь какие планы? — Проверки, опросы и допросы, проверки, тесты, опять проверки, — на одном дыхание протараторил Камски, — будем шерстить всю компанию и искать причастных к сети. — Это охренеть, как много проверок, — суммировал Гэвин. — И охренеть, как много людей, которых нужно проверить, — Камски выпрямился и будто потерял былую уверенность, с которой он раньше рассекал по дому Рида. — Не хочу называть это чисткой, но суть та же. — В полиции такое тоже не помешало бы, — буркнул мужчина и первый пошёл по коридору в комнату, где жил Элайджа. — Знаешь какие-нибудь новости про Фрая? Союзник Мелиссы для следствия словно испарился в ту ночь. Гэвин открыл дверь и уселся на кровать. — Не больше, чем ты, — прозвучало как-то смиренно, — нужно искать того, у кого есть или был на него прямой выход. Он раскрыл шкаф, и Рид теперь наблюдал только его спину, и руки, копошащиеся на полках. — Рейнольдса так и не нашли? — Говнюк в этот раз спрятался получше, — фыркнул Гэвин. Элайджа промолчал. Вещей у него вообще-то было раз, два и обчёлся, и для всех было очевидно, что их сбор — просто название. В шкафу пряталось совсем немного его одежды, и Рид прекрасно видел, как тщательно и аккуратно, вынимая по одной вещи, Камски складывает их рядом с ним на покрывале и так же кропотливо собирает в рюкзак. — У вас с Ричардом отпуск, как я понимаю? — Типа того, — зевнул Рид и подложил руки под голову, — лишь бы не на всю жизнь. — Слушай, Гэвин, — Элайджа замер, нервно перебирая с джинсы в руках, — мне правда… — Да не извиняйся ты, — просто перебил его мужчина, — я что, не знал, что делаю? У тебя задница похуже моей намечается, так что не надо. Рид проследил, как его собственная футболка, отданная когда-то на время брату, на автомате перекочевала в рюкзак, но промолчал. — Ты-то вообще как? — с неподдельной обеспокоенностью в голосе сказал Рид и стал свидетелем, как относительно беззаботная маска сползает с лица Элайджа. Тот несколько раз проверил уже пустой шкаф, оглядел комнату, будто где-то могла неожиданно появиться забытая вещица, который он сюда даже не привозил. Замер посреди комнаты и громко выдохнул: — Сигареты есть? Гэвин сделал жест плечами в стиле «обижаешь», Камски подхватил рюкзак, и последний раз изучив стены, поспешил за Ридом на балкон. Он протянул сначала пачку, затем зажигалку, выпуская зубастый, колышущийся комочек пламени на охоту. Элайджа, зажав дымящуюся сигарету зубами, вопросительно посмотрел на Рида, и тот лишь отрицательно покачал головой и убрал пачку обратно в карман. Какое-то время они стояли молча, оперев локти о перила, дружно вглядывались, как струи дыма, словно разводы серой акварели, тают на фоне неба. — Гэв, я не знаю, как себя вести, — сбросив с сигареты пепел, нарушил тишину Камски, — с работниками своей же компании. Рид прекрасно понял, о чём он. Какую роль выбрать: потерпевшего или соучастника? — И не знаю, что я должен делать. Сколько там таких, как Мелисса? Которые хоть и не знают обо мне, что знала она, но о которых я сам ничего не знаю? Их имена, почему они это делали… — Сейчас тебя не должны волновать их имена и причины, — фыркнул Рид. — Поверь, когда разговор идёт о крупной преступной организации, есть только одно имя — крыса. — Я так уже делал, и посмотри, что вышло, — очертил в воздухе невидимую петлю Камски. — На ошибках надо учиться — рыба гниёт с головы. Теперь я хочу узнать всё, что только могу. — Ты же не будешь беседовать с каждой пешкой. — Я найду время. Он затянулся. — Запомню, какие бывают люди. — Тогда у тебя и правда охуеть, как много работы, — хмыкнул Гэвин, — Мелисса бы от счастья прыгала, увидев, сколько нам после неё разгребать. — Для этого ей пришлось умереть. — Она хотела умереть, Эл. Это две разные вещи. И ты бы ничего не смог сделать. Камски нахмурился, покачал головой и болезненно поморщился, крепче пережимая пальцами сигарету. — Не смог бы? — впервые с яркой злостью повторил учёный. — Это была не авария, это был не сердечный приступ, это… — Стоп, стоп! — молниеносно обрубил чужую речь Гэвин, всем своим видом давая понять, что рот сейчас лучше подержать на замке. — Пока ты не начал нудить и перечислять все свои грехи, послушай меня. Конечно, ты пиздец как накосячил, Элайджа. Хотел сказать, что ты виноват? Да, в том, что прощёлкал развлечения Фрая и Мелиссы на досуге. В том, что раньше действовать не начал. Но на тебе нет вины за… — Нет вины за действия Мелиссы? — с какой-то насмешкой над ожидаемым ответом Гэвина выдал Камски. — Нет! — шокировано смотря широко раскрытыми глазами и ошарашенный этими ожиданиями, воскликнул Рид. — Ты не читаешь мысли, а у Мелиссы был язык. Хорошо подвешенный язык. Ведь она весьма убедительно внушала мысль о несостоятельности или недостатке чувств Элайджи. Внушала скорее ему самому, чтобы он теперь напряжённо курил на балконе. С одной стороны, так и было. Но только когда Элайджа пытался о чувствах рассказывать. А Гэвин всегда был из тех, кто меньше всего готов верить словам. По-настоящему же Элайджа проявлял чувства без слов вовсе. Оставил его и родителей для того, чтобы уберечь от таких, как Мелисса. И хранил безмолвие совершенного выбора годами. Наплевал на важную для расследования информацию, спасая его жизнь. И до последнего не озвучивал последствия этого решения. Сшил для него ту грёбаную футболку и вручил, не сказав ничего вслух, потому что и так достаточно громко было её значение. И был рядом с Ричардом, не желая оставлять его с федералами, о чём Гэвину и слова не сказал. Словно наконец понял, что заботиться о человеке — это заботиться ещё и о том, кто этому человеку дорог. «Может, я по-другому не могу». Абсолютная ложь. Собственные кипящие, такие мощные и неуправляемые чувства, перед которыми Элайджа был беззащитным, совсем крохотным, не умеющим разговаривать ребёнком, он выражал поступками. А думал, что был лишён этой способности лишь потому, что ему казалось, будто не озвученное — сплошные упущенные шансы, а подбери он верное слово, нужный ключ, и перед ним откроется чужое сердце. Своё же сердце он открывал, только когда был искренен, и когда любой совершённый им ради другого человека поступок звенел единственным, мимолётными, но пронзительным отголоском в тишине. А живость чувств пряталась от него в противоречивости собственных действий. За некоторые из них он себя бесконечно винил, в других — неустанно сомневался, но в каждом из них неизменно был успешен. За исключением той ужасной футболки, конечно. — Эл, было время когда и я думал, что ты — причина всех моих… в общем всего, что шло по пизде в моей жизни, — Рид словно стыдливо понизил голос, — что ты виноват в том, почему у меня стало херово с родителями… «Гэв, поговорим позже, подожди меня в комнате.» — …виноват, что появились андроиды, которые могут отобрать у меня работу…. «Эй, сделай мне кофе, ушлёпок! Ну что стоишь?!» — Но всегда легче свалить ответственность на другого. Мелисса так и сделала: вместо того, чтобы заняться своей жизнью, она обиделась на целый мир, поэтому нет ничего удивительного, что для неё так быстро всё кончилось. Элайджа задумчиво покрутил сигарету перед лицом. — Так что прекращай заниматься самосъедением и делай, что у тебя хорошо получается. — Что угодно? — смешливо предложил Камски. Рид закатил глаза и постучал его ладонью по предплечью: — Да, Элайджа, что угодно. Кроме игры в приставку. Камски сделал последнюю затяжку с убийственным взором в его сторону. — Ты же говорил мне про это, — серьёзно, но с какой-то одухотворённостью на лице напомнил Гэвин и подал брату пепельницу, — про медицинский потенциал. Так займись этим, ну после всего… — Нужно время, Гэв, — сигаретный бычок выпустил в высоту умирающий серый вой, — если информация обо всём этом просочится в прессу, вряд ли в ближайший год люди поверят в то, что хоть как-то связано с Киберлайф. Должно быть, больно говорить такое. Рид долго не хотел поддаваться мыслям в своей голове, но у Камски не спросить не мог, от чего внутри дрожало клыкастой тревогой и нехорошим предчувствием. — Эл, она говорила, что хочет вторую революцию. Гэвин сжал пальцами перила, неконтролируемо напряжённо покачиваясь. — Она правда может быть? Камски какое-то время хмуро молчал. — Не знаю, Гэвин… — и Рид выглядел даже как-то обижено, с детства привыкший получать ответы от своего брата. — Но если что-то и будет, то уже не революция. Это будет война. Учёный скосился на часы, оторвался от перил и как-то несмело повернулся, уменьшившись в размерах, как когда его отец отчитывал. — Гэв, я могу пропасть на какое-то время. Надо со всем разбираться, так что до меня будет трудно достучаться, — он заглянул брату в лицо. — Просто не теряй меня, хорошо? А Рид глазел на него с каким-то удивлением, будто не думал, что это вообще нужно озвучивать. Элайдже опять нужно было уйти. Но теперь он хотел уйти не как в прошлый раз. И это было вовсе не как в прошлый раз. — Да куда ты теперь денешься-то, — хмыкнул мужчина, пуская лучики-морщинки в уголки глаз. И в этот раз он верил в каждое произнесённое слово. — Если, конечно, не собираешься основать ещё одну компанию… — Неет уж, — посмеиваясь, Камски поднял в защитном жесте ладони, — одной мне вполне хватает. Тут же выражение лица меняется на заговорщическое, лисьи глаза — хитрые щёлочки. — В любом случае, за тобой есть кому присмотреть, — вскидывает брови и подмигивает с частотой, которой бы обладатели нервного тика позавидовали. И следом уже уклоняется от подзатыльника. — Совсем не гостеприимно! Хотя бы проводи меня без рукоприкладства! — нагло причитает Камски, опасливо сторонясь брата. Рид цыкнул и уступчиво отошёл, тем самым обозначая перемирие. — Спасибо, — всё-таки бросил Гэвин и продолжил, отвечая на немой вопрос, — за Ричарда. — В смысле, что создал? — В смысле, что не оставил одного. Элайджа педантично поправил галстук и развёл руками: — Обращайся. Когда они снова вышли на улицу, Ричард стоял около машины и изучающе осматривал её бампер. — Заинтересовался? — позвал его Камски, расплываясь в улыбке и надевая солнечные очки. — Лучше спросите у детектива Рида, — особо не задумываясь, протянул брюнет, тут же получив заслуженный смешок Элайджи и средний палец мужчины в свою сторону. — Слава Богу, это скоро закончится, — процедил Рид, — вы меня и поодиночке бесите. — Не обращай внимание, Ричард, — Камски спустился по ступеням и протянул открытую ладонь андроиду, — он просто завидует нашему тандему. Брюнет крепко пожал руку, и Гэвин заметил, что его брат что-то говорит Ричарду, однако сам он стоял слишком далеко, чтобы расслышать. Он поспешил спуститься вниз, но успел увидеть лишь один уверенный кивок андроида. Элайджа открыл дверь, закинул свой рюкзак на пассажирское сидение и развернулся. — Только попробуй в следующий раз приехать в два часа ночи, — фыркнул Гэвин, скрестив руки на груди. — Лучше предупрежу, чтобы ты поставил будильник. — Я капкан перед дверью поставлю. — Так и не получу я братской любви, да? — Да иди уже сюда, — устало вздохнул Рид, шагая вперёд и прижимая к себе Элайджу. Он почувствовал, как брат тихо улыбается, упираясь подбородком ему в плечо. В глубине души к этому тоже Гэвин хотел бы привыкнуть. Элайджа несколько раз похлопал Рида по спине и отстранился. Открыл дверцу автомобиля и сел в салон. Загудел разбуженный двигатель. А Гэвин вспомнил ту ночь, когда он увидел Элайджу на своём крыльце. — Кепка! — осенило Рид, и он уже собирался добежать до забытой в прихожей вещи. — Да не надо, — быстро остановил его Камски, и тихо, помедлив добавил, — оставь, потом заберу. Гэвин понятливо замер на месте. Учёный положил руку на руль, второй взмахнув в воздухе, и напоследок растянул губы в ослепительной улыбке: — Скучать не запрещается. И машина рванула с места. Рид вглядывался, как она отъезжала всё дальше и дальше, неустанно увеличивая расстояние. И чем меньше становился автомобиль, вскоре превращаясь в чёрную крохотную точку, тем стремительнее из сердца Гэвина испарялась та чёрная, густая, казалось бы, непреодолимая тоска. И стоило Мерседесу пропасть из видимости, андроид сухо сказал: — Мне нужно поговорить с вашим братом. Рид удивлённо повернулся на брюнета. — Не запрещается, но не так же быстро. Но тут Гэвин увидел, что Ричард полностью серьёзен. — О чём? — Мне придётся зайти издалека, — нехотя отчитался андроид. — Да мы вроде никуда не торопимся. Сначала Ричард всем своим недовольным, даже каким-то капризным видом давал понять, что говорить особо не желает. Но Гэвин лишь снова уселся на ступени, уткнувшись локтями в колени, и замер в ожидании, готовый слушать. Брюнет сдался, занимая привычное место рядом. — Я не говорил вам этого, — без паузы вовсе, будто чтобы быстрее отстреляться, начал он, — но с моим возвращением дела будут немного сложнее… Рид резко оцепенел. — Не понял. — Кристи. И этим словом было всё сказано. — Я убил андроида и за это полагается наказание. — Чёрт, — выругался Рид, — мне надо было тогда… — Гэвин, это в моих руках был пистолет, и это я принимал финальное решение. Теперь-то мужчина понимал, что дело было вовсе не в его заминке или спущенном Ричардом курке. Дело было в том, что они не должны были допустить, что бы до такого вообще дошло. — Конечно, мне дали понять, что, если она окажется не девиантом, на это скорее всего закроют глаза. Но если её серийный номер найдётся в базе данных андроидов-девиантов… — Чтобы найти её номер, им придётся перерыть всё, что есть у Крайса, — неверяще закачал головой Рид, — и не факт, что тело Кристи там вообще осталось… — ФБР скоро займётся «Лазарем», — мрачно уверил его Ричард. — И если они её обнаружат, если окажется, что она была девиантом, вряд ли о моём восстановлении в должности может пойти речь. — И когда ты собирался мне об этом сказать?! — гневно выпалил Рид, электролизуя воздух между ним и андроидом. — Какого хрена молчал раньше?! — Да чтобы не было вот этого, — тут же парировал Ричард, показывая на всего Гэвина. Мужчина осел через несколько секунд. Сделал два глубоких вдоха, чтобы охладить голову. — Ладно… — с кивком протянул он, — об этом потом. Как это всё связано с моим братом? — Это касается того, о чём говорила Мелисса. Гэвин прогнал в мыслях целые строки нецензурной лексики. Хоть Графф и не удалось осуществить свой главный план, она отлично справилась с кое-чем другим — посадила в голову семя сомнения — каждому своё. — Она много что успела наговорить, тебе лучше уточнить. — Об архивах в базе данных Камски. О том, кто я такой. — И? — Мне нужно увидеть их. — И на хрена? — Может, потому что она говорила правду? — в глазах Ричарда так и плескалась загнанная тревога и неожиданно-яркая ледяная злоба. — Потому что во мне есть это — охотничьи инстинкты… — Все иногда теряют контроль, — отсёк Рид и коснулся рукой крепко сжатых на ступени пальцев андроида, пытаясь того на «сушу» вытащить. — И я терял его… — Я иногда чувствую что-то, Гэвин, — брюнет лишь глянул на чужую руку поверх его. — И это не потеря контроля, это его преобладание. Из-за этого я бы действительно выстрелил в любом случае, потому что на кону стояло многое. Я убил её — отнял жизнь, такую же, как моя. И мне будет всё равно, если выяснится, что она не была девиантом — я отнял у неё шанс стать им. — Я не буду оправдывать тебя, Рич. И что бы ты не сказал, там и моя вина есть. Но разве твоё сожаление не говорит о том, что ты лучше, чем о себе думаешь? — Сожаление не воскрешает, — отмахнулся он и поморщился, будто физическое воплощение этого самого сожаления причиняло ему боль. — Нет, Рич, с ним живут, — тяжело выдохнул Гэвин, стоически выдерживая на себе кровавые вспышки диода и молебно выхватывая чужой бегающий взгляд. — Но как эти грёбанные данные что-то изменят? Ну что ты там хочешь найти? — Узнать, для чего именно я был создан и на что способен. — Для чего ты был создан? — прыснул Рид с желанием треснуть Ричарда по голове чем-то тяжёлым. — Ты в курсе, для чего был создан Коннор, посмотри на этого девианта-собачника сейчас! — Я его усовершенствованная версия. — «Я его усовершенствованная версия», — едко передразнил андроида Гэвин. — Нет, Ричард, ты просто самовлюблённый индюк! За это Ричард склонил голову и наградил его фирменным усталым взглядом, что Гэвин расценил как маленькую победу — брюнет начал понемногу «оттаивать». — Не сочтите за позёрство, но я действительно уникальная модель, — выдал андроид так, что Рид это за позёрство лишь по одному тону счёл. — И что? — оскалился мужчина и развёл руками, собираясь дать отпор уже готовящемуся разразиться длинной тирадой Ричарду. — Думаешь, пара обновлений в твоей программе и хитровыебанные функции делают тебя таким особенным? Нихрена. Для меня точно нет. Брюнет неожиданно воздержался от комментариев, замолчав с уже открытым ртом. — Я по-твоему тебя терплю благодаря набору цифр на твоей униформе? — фыркнул Рид. — Нет, просто ты… Ричард его не перебивал. Смотрел пристально, опять весь уязвимый, натянутый от волнения. И Рид мог бы пойти на попятную — остановиться сейчас, не продолжать, когда каждое сказанное впоследствии слово влетало бы чётко в развёрзнутую грудь Ричарда, обещая остаться там навсегда. Замолчать, лишь бы произнесённые в возникшей тишине фразы не стали правдой. Лишь бы самому себе не признаваться. Но он мог бы пойти на попятную, будь он тем Гэвином Ридом из прошлого, который просыпался один, ел один, приезжал на работу и уезжал с работы один, а потом засыпал один. Сейчас у него было, что сказать. Сейчас у него был тот, кому сказать хотелось. — В первую неделю, как ты пришёл в участок, ну, уже после случая в туалете, ты меня до такой степени заебал, что я уже еле держался. Помню, спросил тебя тогда, нахера ты постоянно ко мне лезешь? Ричард неотрывно вглядывался в лицо Рида и слушал так, будто их опять кто-то прервёт или Гэвин сквозь землю провалится… — И ты мне ответил. Ты сказал, что «никак не заинтересован ни во мне, ни уж точно в наших дружеских отношениях, и нам придётся наладить любой возможный контакт только потому, что от этого напрямую зависит уровень эффективности последующей совместной работы». Рид усмехнулся своим мыслям и мягко, с резонирующей нежностью продолжил: — Я тогда знатно подохренел, но потом понял, что ты хоть и в своей гадкой, напыщенней манере, но был искренним со мной. Единственный, кто был. Гэвин поднял голову, любуясь разноцветном калейдоскопом на виске Ричарда. — Ты мог провернуть ещё несколько своих трюков, мозги мне пудрить, чтобы расположить к себе… но не стал притворяться кем-то и не ждал, что я буду вести себя, как кто-то другой. Ты прямо говорил обо мне и обо всех то, что думаешь. Хотел бы знать Рид, о чём думает тот сейчас, ловящий каждое слово и совершенно не дышащий. — А потом мне стало даже страшно, что я привык тебе доверять. В том, что ты говоришь, и в том, что ты делаешь, — с жаром проговорил мужчина, — но ты ни разу не заставил пожалеть о моём доверии. Мужчина склонился к андроиду опасно близко. — Давай и сейчас честно, — сделав будничное выражение лица, бескомпромиссно хмыкнул Рид, — скажи, что всё ещё во мне «не заинтересован». Оба прекрасно знали ответ, точнее о его отсутствии. Ричард лишь со смиренной лёгкостью отрицательно покачал головой. — Ну так пойми, Рич, что ты хочешь найти информацию о RK900, которого активировали в прошлом ноябре и направили в Департамент, но этого RK900 уже нет. Да, тот андроид мог быть прирождённым киллером, хладнокровным охотником, да что угодно, но целый год уже прошёл! Мужчина сбился ненадолго, будто сам только что осознал, сколько времени его сейчас отделяло от тусклых версий как Ричарда, так и себя. — Мелисса, Элайджа… — раздражённо фыркнул Рид, — если тебя интересует моё мнение о том, кто ты такой, то… Риду даже лишней секунды не понадобилось — Ты мой напарник, Рич, — с пылкой уверенностью выдохнул Гэвин. — Тот, кто меня никогда не подведёт. Если тебе этого мало — без проблем, у тебя впереди ещё куча времени, чтобы в этом разобраться. Но только если хочешь знать, кто ты сейчас, тебе смотреть никуда не надо. Мирно засияла синева. — А если хочешь знать, кем был в самом начале, я тебе и сам это сказать могу! Ты был тем ещё… — Рид сжал зубы и прошёлся по андроиду говорящим за себя, пылающим взором, — тем ещё кадром, но по правде говоря, я тогда от тебя не сильно отличался. — Мне показалось или вы только что назвали себя «заносчивым и нудным жестяным мудаком»? Рид застыл, опешив. Он вовсе не ожидал, что брюнет, секунду назад весь чувственный и без брони, «выстрелит» со своими фирменными подъёбками. — Я так тебя назвал в первый день? Ричард уже открыто засмеялся и кивнул. — Нет, ну теперь-то я знаю, что ты не жестяной, — обиженно фыркнул Рид, провоцируя андроида на очередной смешок. — Серьёзно, я значит тут распинаюсь… — заклокотал мужчина, раздражённо отодвигясь и отворачиваясь от брюнета, хотя вроде был не из тех, кто «оплакивает» испорченные моменты, — а он… Рид начал подниматься и нервно махнул на него рукой. Ричард поймал её в воздухе, вынуждая Гэвина снова к нему развернуться, без шансов куда-то деться. Потянул на себя до момента, когда их лбы соприкоснулись, и Рида пощекотала пушистая чёлка андроида. У Гэвина от неожиданности дыхание сбилось. Андроид ослабил хватку, раньше крепко сжатую на его руке, словно давая Риду свободу, но прекрасно понимая, что Рид предпочтёт его такой свободе. — Хочешь меня послушать? Бархатный, глубокий голос Ричарда зазвучал ужасно близко. Прежде, чем то ли сбитый с толку, то ли заворожённый Гэвин успел отреагировать или ответить, андроид с ощутимым рвением вновь потянул его руку и приложил открытую ладонь к себе по центру груди. Стоило Риду вздрогнуть от жара, пылающего даже через ткань одежды, он ощутил нечто гораздо более головокружительное. Сильнейший, мощный стук, такой быстрый, что без шанса сосчитать. Каждый рвущийся наружу удар, а за ним всепоглощающая, энергичная, ритмичная вибрация — это Ричард всеми клеточками своего тела рвётся к нему. И под своей ладонью Рид чувствует водопады — гулкий шум тириума, бурлящего и разбивающегося здесь, если коснуться пальцами чуть ниже. Под его ладонью настоящая вулканическая активность тириумного насоса, он загорается, дрожит и стремится расплавить кипящей волной хрупкую грудную клетку. Ричард накрывает второй рукой руку Гэвина, плотнее прижимает её. Скин убегает под рукава толстовки. — Только с тобой так, — выдыхает всего себя он, тепло притираясь своим виском к виску Гэвина. И в этих словах, и в горящем, бушующем, вечно разрушающемся и вновь зарождающемся мире под кожей андроида Рид слышит не только сердце Ричарда. А оно покоя не знает. Лишь на мгновение проваливается, разгорячённой кометой несётся куда-то вглубь, и тут же возвращается — стремится в жалкое по сравнению с ней самой тепло ладони. «Но только если хочешь знать, кто ты сейчас, тебе смотреть никуда не надо.» Ричард явно с этим не был согласен — переплетает их с Ридом пальцы и взгляды, смотрит на него так. Так, будто думает, что этот взгляд просто выдержать можно. Нельзя. Поэтому мужчина аж отшатывается, разрывая мгновение назад единую связку. Он неловко поднимается на ноги, заставляя Ричарда в чистом удивлении озираться. — Гэвин? — настороженно спрашивает он, будто сделал что-то не так. — Я сейчас вернусь, — в состоянии лишь выдавить мужчина по пути внутрь. Возвращается весь такой же взвинченный, но с чёткой уверенностью в глазах. А рука, которая недавно соприкасалась с прекрасным, так и подрагивает, сжатая в кулаке. Рид и садиться аккуратно — вещи несовместимые, поэтому он с грохотом плюхается обратно к андроиду, который с момента его короткого отсутствия не менее озадачен. Поблёскивает желтоватым диодом. У Гэвина настрой боевой, но начать всё равно трудно. — Как я понял, квартиры у тебя больше нет и времени искать тоже, — сглатывая, выдаёт он с нервной, скромной улыбкой, — и это вроде моя заслуга. Андроид лишь тихо усмехается в ответ и следит за движением каждого напряженного мускула в теле Рида. — Ты же не будешь жить в отеле или мотеле… нет, если, конечно, ты так хочешь, то… — Гэвин за такую «изящность» своей речи мысленно отвесил себе подзатыльник и попытался собрать последние силы, — короче, это тебе, чтобы больше с ноги не выбивал. Он разжимает кулак, и в солнечном свете поблёскивает связка из двух ключей. Ричард склоняется над ними загипнотизированно. — Ты можешь пока остаться у меня, — всё-таки произносит это вслух Рид, весь дрожащий от волны откатывающего напряжения. По сути, это не прямое предложение съехаться, но Гэвин бы точно не расстроился, расцени это так андроид. — Ну или просто заходить, когда надо… В общем, Рич, делай с ними, что хочешь… Если ты не против и… В этот раз Гэвин рад, что андроид перебил его и спас от дальнейшего стыда за бессвязный поток речи. Перебил самым надёжным способом. Жадно целуя. И Ричард с Гэвином — всё буйство стихий. Ласкает своими ледяными губами, а его огненный язык разве только ожоги во рту Рида не оставляет. Пальцы его, в волосах, на щеках, на челюсти — повсюду — разгоняют мурашки, как от осеннего порывистого ветра, и своим напором так и тянет их обоих к земле. — Это «не против»? — быстро-быстро хватает воздух Гэвин и эйфорически жмурится. — Или ты так грамотно меня отшиваешь? Андроид смеётся, скользя по плечам Гэвина и ниже. — Вы везунчик, если вас так отшивали. Коротко целует в подбородок. — Не против, — низко, опасно вибрирует голос андроида, — пойдём в дом. Он хватается за руку Гэвина поверх связки и одним рывком поднимает их обоих, тянет за собой внутрь. Только Рид стопорится перед входом и ловко выворачивается, попутно выуживая из общей хватки ключи и с озорством пряча их за спину. — Подожди, — издевательски медлит мужчина, и заведённый, рвано дышащий Ричард с взлохмаченной чёлкой как всегда красивый в своём нетерпении. — У меня есть одно условие. Брюнет наигранно вскидывает брови и по-плутовски щурится. — Условие, — в ответ мурлыкает Ричард, — внимательно слушаю ваше условие. — Все силы бросает, чтобы гротескно изобразить серьёзность, в то время как его руки нагло и беспрепятственно обвивают талию Рида, медленно гуляют по его спине в поисках заветной связки. — Никого не приводить, — довольный собой, выдаёт Гэвин, без отпора не сдаваясь. — Вынужден просить вас об одном исключении, — строит жалобные глаза Ричард, а сам только теснее прижимается бёдрами. — Ну не знаю, — тянет Рид, срываясь на тихий полустон, когда губы андроида начинают изводить его многострадальную шею. — Только если это кто-то реально классный… — О, не сомневайтесь, — мурчит Ричард, скользя дразнящими прикосновениями по ключице, — он ещё и детектив полиции. — Думаю, — громко вздыхает мужчина, — мы сможем договориться. И Ричард наконец получает, что хочет. Они буквально вваливаются в прихожую. И перед тем, как яростно сбросить обувь и вжать Рида в стену; перед тем, как уверенно провести его спиной через всю квартиру, страхуя от всевозможных углов и острых краёв; перед тем как уложить его на кровать, окутать собой в страстном желании; перед тем как привести белыми пальцами его тёмные пряди в сногсшибательный беспорядок; перед тем, как снова гореть от каждого яркого касания Гэвина; перед тем, как наконец-то кожей к обнажённой коже, тело к телу и выдох к выдоху — перед всем этим Ричард быстро провернул свой ключ в замке и закрыл за ними дверь.