Карпов. Жизнь и любовь.

pov Стаса Карпова       Не люблю осень за нудный моросящий дождь, промозглую сырость и слякоть на дорогах! За окном уже стемнело. Все свои и служебные дела, запланированные на сегодня, сделаны Происшествий серьёзных сегодня не было. Рабочий день в отделе, слава Богу, закончился. Почти все уже по домам разъехались. Ещё немного и я буду дома! Это очень радует. Устал. За день намотал нервов из-за своих раздолбаев — оперов: вчера один ступил и упустил подозреваемого, другой сегодня «переусердствовал» при задержании. Зимина потом за это весь мозг вынесла своими нравоучениями. Ну, и Стасик в долгу не остался: погавкали с ней друг на друга. Вот после этого голова и разболелась. Сейчас вроде отлегло немного. Домой, срочно домой! Хотелось спокойно посидеть перед телевизором на диване с чашечкой элитного кофе особого помола, посмотреть хороший фильм, а потом прилечь и отдохнуть. Или звякнуть одной из своих хороших знакомых, пригласить «скрасить своё холостяцкое одиночество»? Нет, с ней не уснёшь! Итак в последнее время спал очень мало и очень плохо. Сны какие-то дурацкие снятся. Да хотелось просто выспаться, в конце концов! Не железный ведь… Мысли неожиданно прервались: за окном вдруг раздался залихватский свист, потом крик: «Атас! Стаська, уходим!» Затем началось какое-то быстрое движение. Эй, что за шум? Вспомнилось детство, когда они с Вадиком, старинным другом, хулиганили по мелочи, потом точно также удирали со всех ног. Интересно, что за Стаська? Вышел в коридор. Беспокойное лицо дежурного мне навстречу. Спрашиваю: — Олег, что случилось?! — Стас! Нападение на нашу автостоянку! Опера уже домой собрались, а тут вдруг эти «мстители»! Я парням кликнул, чтоб ловили. — Ладно, посмотрим, кто ж они такие! — усмехнулся и стою, жду. Из кабинета следаков прибежал Агапов: в эту ночь был дежурным. — Может, удастся хоть кого-то из них поймать! — с надеждой смотрел на меня Андрюха. Да, так называемые «мстители» были досадным недоразумением. Пару недель назад, в соседнем ОВД было такое же нападение на автостоянку сотрудников личного состава. Хулиганы были с «оружием» для пейнтбола, испачкали шариками с краской лобовые стёкла нескольких машин. Короче, сколько успели. На записи было видно, что нападавших четверо. Головы у всех прикрыты капюшонами, а лица, чтобы не узнал никто, завязаны банданами на ковбойский манер. Нападение повторилось вновь. Какая-то непонятная и странная месть или что-то другое? Прикиньте, идёте вы с работы на стоянку к своей машине, а лобовое стекло заляпано краской. Она, конечно, смывается, но всё же: мелочь, а неприятно! Соседи не успели никого поймать. Теперь, похоже, пришла очередь «Пятницкого» Мои-то орлы порасторопней будут! Пономаренко и Мелешин пришли пустыми: пацаны, словно обезьяны вскарабкались по приставной лестнице и перемахнули через высокий забор. — Шустро бегают, паршивцы!» — сморщил нос Витёк. Юра виновато пожал плечами: — Они ж готовились, в отличие от нас! Лестницу, вон, спецом притащили! — Да ладно оправдываться-то! — улыбаюсь им вполне миролюбиво. Немного погодя, в отдел шумно ввалились Воронов и Антошин, волокущие за собой двоих упирающихся пацанов в спортивных штанах и толстовках, с накинутыми капюшонами на головах. Воронов уже запихивал нарушителя порядка в открытый Олегом обезьянник. Следом Денис тащил за собой пацана ростом пониже, с совсем ещё юной, смазливой мордашкой. Первый из задержанных обернулся на второго и досадно упрекнул товарища: — Стаська, я же сказал, что задержу их. Тебе же уйти было — как два пальца! Зачем? Я — то не пропаду! Подумаешь, задержали! «Так вот, значит, какой это Стаська!» — немного разочарованно подумал я. А его товарищ, неожиданно твёрдо заявил: — Лёвка, я своих в беде не бросаю, понятно? Вдвоём попались, вдвоём и ответим! — потом немного тише добавил. — Если б не поскользнулся, хрен бы они бы меня догнали… У, менты поганые! «Отлично сказано! А так, с виду, и не подумаешь!» — рассуждаю мысленно… С откровенной злостью и ненавистью в потемневших глазах пацан взглянул сначала на державшего его Дениса, потом на стоявшего неподалёку ухмыляющегося Стаса. — Чё лыбишься, ментяра?! — выдал он, затем согнулся пополам, и непонятно как, изловчившись, цапнул Антошина за руку. — Ай, сучонок! — Денис стиснул зубы от боли, выпустил пацана, схватившись за кисть правой руки, — Он меня укусил! — но, не желая упустить задержанного, превозмогая боль, он рванулся за ним, вновь схватил его — уже у самых дверей, приковал к себе наручниками: «Теперь не убежишь, поганец!» Продемонстрировал товарищам руку с ровными полукруглыми следами от зубов, сердито обозвал: — У-у, вампирёныш! — потом повернулся к начальнику, — Стас, а вдруг он заразный какой: со СПИДом или гепатитом? Это мне будет считаться ранением при исполнении? Карпова эта ситуация, мягко говоря, рассмешила: — Антошин, не надейся: на больничный свалить не получится! — Сам ты заразный! — проворчал пацан, злобно зыркая на Дениса. А Денис, в сердцах, хлёстко шлёпнул подростка по заднице: — Будешь знать, как кусаться! — Т-ты! Не смей меня трогать! — заверещал задержанный, — Не имеешь права, мне ещё нет шестнадцати, понятно?! По статье пойдёшь, педофил! — и тут он назвал точнёхонько и номер статьи, и даже часть, и пункт, по которому Денису, будь он реально виноват, ломился бы очень приличный срок. Все стоявшие опешили. Таких познаний в УК было мало у кого, разве только у рецидивистов. А тут сопляк им такое выдаёт! Карпов шагнул поближе к задержанному и пристально взглянул в глаза: — Что, законы знаешь? — Знаю! — с вызовом смотрели на него большие, серо-зелёные глазищи, казавшиеся при вечернем освещении тёмно-карими. В лице не было ни капли страха, наоборот, оно было отчаянно — решительным. — А, ну-ка, скажи мне, по какой статье со своим товарищем пойдёшь? — хитро прищурился шагнувший поближе Агапов. — А ты сначала докажи, прежде, чем нам с Лёвкой дело шить! Может, мы просто заблудились и случайно на территорию ОВД зашли! — дерзил задержанный. — Ага, и от страха наши машины обгадили! — искренне возмущался Денис. — Так вам и надо! — процедил парень. Карпов поинтересовался: — Денис, чьи тачки попали «под обстрел»? — Моя, Димкина и твоя! На остальные у них времени не хватило, — ответил Антошин. Карпов, тем временем, с большим интересом разглядывал задержанного. — Чё пялишься? Нравлюсь, что ли? — опять дерзил пацан. — Ага, нравишься! — усмехнувшись, кивнул Стас.  — Менты — козлы! — выдал Стаська. Ден отстегнул наручники и хотел уже запихнуть пацана за решётку: — Я смотрю, ты борзый?! Ничего! В обезьяннике посидишь, присмиреешь! — Антошин, стой! — Карпов удержал его за руку, — Не надо в обезьянник! — Да, как не надо, Стас?! Он тут такие дела творит! — Денис возмущённо смотрел на Стаську. — Он? — переспросил Стас, — Внимательней надо быть, Денис! Это же — она! — Карпов сдёрнул объёмный капюшон с головы, сунул руку за шиворот и вытащил тщательно спрятанные, заплетённые в длинную косу, светло-пепельные волосы. — Ого! — опешили все. — Ну-ка, я ещё раз проверю! — Антошин осторожно дотронулся ладонью до её груди, и, в самом деле, нащупал там лифчик. За что сразу же получил по щеке молниеносный удар — девчонка залепила ему пощёчину: — Скотина! Ещё вздумал меня лапать! Я тебя самого посажу за домогательства! — и опять присутствующие услышали номер и часть статьи из УК. — Да, ладно тебе! Извини, я ж не знал, что ты — девка, а не парень! — пожал плечами Антошин. Карпов спросил: — Документы с собой есть? — Нету! — отрезала она. — Тогда побудешь здесь до выяснения личности, и товарищ твой тоже, — «приговорил» её Стас. — Не имеешь права, мы с Лёвкой несовершеннолетние! — возмущалась задержанная. «Пацанка!» — усмехнулся Карпов. Чем-то девчонка ему определённо понравилась. Было в ней что-то притягивающее: большие серо-зелёные глаза на вполне миловидном личике, стройная фигурка. А коса, вообще, загляденье! Карпов поймал себя на мысли, что хочет увидеть эту девчонку с распущенными волосами. — Пошли со мной! — он взял её за руку. — Это куда? — насторожилась девчонка. — В допросную, — сухо ответил он. — Зачем? — в её глазах мелькнул страх. — Допрашивать тебя буду! — грозно сказал Стас. — Допрашивай здесь! Только я никого сдавать не стану! — девчонка пыталась отнять у него руку, идти с ним не хотела. — Ладно! — согласился Карпов, — Как тебя зовут? — начал он допрос. — Болотникова Анастасия. — А Стаська-то почему? — удивился Антошин. — Это мама меня так ласково звала: Стасенька, — пояснила девчонка. — Звала? Почему в прошедшем времени? — вскинул бровь Карпов. — Стаська, не говори им ничего! — Лёвка стоял в обезьяннике, держался за прутья решётки, выразительно глядя на подружку. — Да, пусть знают! — печально улыбнулась она, затем продолжила, — Мы с Лёвкой — интернатские. Нет у нас родителей, понятно? Мамка моя три года назад померла, она меня одна воспитывала. Дяденьки, вы только не сообщайте в наш интернат, иначе нас там за самоволку изобьют до потери пульса! — отчаянно попросила она, обводя всех присутствующих умоляющим взглядом. Агапов с сочувствием посмотрел на парня с девчонкой, потом спросил у неё: — А за что ж ты милицию так не любишь? — А за что её любить-то? — усмехнулась девчонка, — Из-за одной милицейской сволочи я без отца выросла. — То есть, как это? — не утерпел Антошин. — Мамка моя из подмосковной деревни приехала, в Москве в институте училась. Познакомилась здесь с ментом молодым, то ли с соседнего ОВД, то ли с этого. Влюбилась в него, жить с ним стала. Только недолго её счастье длилось: забеременела она. Потом вернулась домой, меня родила. Когда я подросла и про папу спрашивать стала, мама мне сказочку красивую придумала: будто папа мой погиб при задержании опасной банды. Фотку мне его показывала. В рамочке она у нас на комоде стояла. Любила мама того мента очень сильно. Я не раз тайком видела, как она на его фото смотрела, к сердцу прижимала, причитала: «Стасенька, желанный мой! Ненаглядный!» и плакала, плакала… Дурочка! Нравы и времена тогда другие были. Ей, наверное, просто стыдно было родным сказать, что он её обрюхатил и бросил! А меня, в память о нём, она Стасенькой называла! — глаза рассказчицы затуманились слезами. Но, затем она гордо тряхнула головой, смахнула выступившие слёзы, обвела глазами притихших слушателей, — Вот с тех пор я всех ментов и ненавижу, а особенно папашу своего! Лица стоявших рядом обитателей отдела были печальны, глаза полны сочувствия. Даже этот, ухмыляющийся прежде, подполковник задумчиво смотрел куда-то в сторону. — Ну, зачем ты всех-то так, под одну гребёнку! Не все менты такие сволочи! — высказал Антошин. — Может, и не все! — согласилась Стаська, — Только мамке моей именно такой попался! Подговорила я ребят наших и стали мы искать папашу моего. Только где ж его найти? Столько лет прошло! Может, он давно из ментовки ушёл или, вообще, помер! — Значит, это твоя месть ментам? — усмехнулся подполковник. — Ага, — кивнула она, — Отпустите нас, дяденьки! — она опять обвела взглядом присутствующих. — Стас, так что с этим делом-то? — тихо спросил Агапов, взяв Стаса под локоток, отведя в сторонку. Он явно пожалел ребят и согласен был их отпустить, но начальником, в отсутствие Зиминой и Глухарёва, был Карпов. — Да, что? Не видишь разве: у них детство ещё в заднице играет! Если бы они машины реально портили, тогда было бы серьёзно, а так… мелкое хулиганство. Завтра разберёмся! — тихо сказал подполковник. Агапов умчался к себе в кабинет. Карпов подошёл к Румянцеву: — Олег, найди вёдра и тряпки! Пусть отмоют, что натворили. А потом… покорми их, что ли? –кивнул он на задержанных. — Так ничего же нету, Стас! — пожал плечами дежурный. Опера спохватились: у всех что-то да осталось от дневного перекуса — пачка печенья или бутерброды. Притащили всё, что было. — Ну- ка, нарушители порядка, живо тряпки в руки: стёкла у машин отмывать! Лёвку выпустили из обезьянника, дали в руки ведро с водой. Он, в сопровождении оперов, отправился к стоянке. Стаська пошла следом за ним, с тряпками в руках. Через полчаса компания вернулась. Ребят накормили, напоили чаем. — Ты, — Карпов указал на Лёвку, водворяя его обратно, — побудешь в обезьяннике. А ты, — обратился он к девчонке, — у меня в кабинете перекантуешься. — Олег! Этому, что в обезьяннике, подушку и одеяло дай! — Слушаюсь, товарищ подполковник! — Олег пошёл выполнять приказ начальника. Опера стояли группой, о чём-то переговаривались. Потом Антошин подошел к сидящей на скамеечке девчонке. — Слышь, Насть! А как звали-то твоего папашу, фамилия у него как? — Станиславом его звали, — вздохнула она, — Фамилию не знаю. Мама меня на свою записала, а его фамилию не говорила. — А лет тебе сколько? — не отставал Антошин. — Пятнадцать недавно исполнилось. — Стас, — позвал Денис, — Иди-ка сюда! Карпов подошёл, вопросительно посмотрел на подчинённых. — Стас, ты же давно здесь работаешь? — Давно, — согласился Карпов. — Вспомни, шестнадцать лет назад, кроме тебя, был в отделе ещё какой-то Станислав? Подполковник нахмурил брови, припоминая те годы: — Да, нас в отделе двое было: я и Стас Туркин. Дело давнее: тогда было время очень неспокойное, беспредел страшный. Бандюки совсем обнаглели. А мы- то были совсем зелёные ещё, пошли банду брать. Меня тогда здорово зацепило: полгода в больничке провалялся! А когда вышел, узнал, что Туркин в тот день погиб при задержании, — вздохнул Стас. — Значит, не врала тебе мамка! — Денис посмотрел на притихшую девчонку. Она виновато посмотрела на Карпова, на оперов, понуро опустила голову. — Пошли, в кабинет тебя отведу, — протянул руку Карпов. Она послушно встала, подала ему свою ладошку. Начальник СКМ провёл её по коридору, открыл дверь, пригласил жестом: — Прошу! Она зашла. Подполковник зашёл следом, закрыл за собой дверь. Из шкафа достал подушку и плед, положил на диван: — Спать здесь будешь! Да, если по нужде хочешь, пошли сейчас! — предупредил он. — Да, хочу! Стас проводил её до туалета, потом обратно. Девчонка уселась на диван, осматривая кабинет. — А тут совсем неплохо! — улыбнулась она, — А ты начальник ОВД? — Нет, я над операми начальник. А начальник отдела здесь Зимина Ирина Сергеевна, тоже подполковник. Я её заместитель. Карпов уселся в своё кресло. — Ух, ты! Здорово! А тебе не западло, что тобой баба командует? — девчонка насмешливо смотрела на него. — Нет, не западло! — так же насмешливо смотрел подполковник, — Ты укладывайся, я тут не собираюсь до ночи сидеть! — Слышь, начальник! Отпусти нас с Лёвкой, а? — Не могу я вас отпустить! Если бы вы в другом ОВД не напакостили, отпустил бы. А так — не могу! -А, может, договоримся? — она вдруг потянулась по-кошачьи, встала с дивана, очень грациозно — по-женски, двинулась к его столу. Карпов засмотрелся на неё: хороша, ведь, чертовка! Только подполковник чётко и ясно понимал, что она ещё малолетка. Да и хитра, бестия! Он-то прекрасно понял, что она малость привирает, рассказывая им такую жалостную историю. У Лёвки, вон, от её рассказа глаза из орбит повылезали! Но, Стасу было интересно: что же она предпримет? Деваха подошла и уселась к нему на колени, обхватила за шею: — А ты — ничего! Даже очень симпатичный, — она беззастенчиво разглядывала подполковника вблизи, потом потянулась к нему, но остановилась и замерла, буквально, в сантиметре от его лица. Начальник СКМ немного заволновался, но, быстро взял себя в руки. — Ты тоже очень мила! — улыбнулся он, отстраняя её от себя, — Тебя не учили, что не стоит заигрывать со взрослыми дяденьками? Это может быть опасно, и может для тебя плохо кончиться. — Жизнь, вообще, штука опасная! — улыбнулась она, — Послушай, Стас! Я вижу, ты мужик нормальный! Лёвку отпусти! Он не виноват. Это я его подговорила. — Он твой дружок? — поинтересовался подпол. — Нет, просто друг. Это куда важнее. Я виновата, меня и наказывайте! Друга я подставлять не хочу. — Вот за это уважаю! — похвалил Карпов, поднимаясь с кресла, отодвигая от себя девчонку, — Но, не отпущу! Не положено! Зимина завтра придёт, даст ЦУ, тогда всё и решится. А сейчас пора баиньки, детка! — Знаешь, мне жаль, что я так и не узнаю отца. Я бы очень хотела, чтобы мой отец был таким, как ты! Карпов удивился, потом усмехнулся: — Как я? Да Боже тебя упаси! Вот натерпелась бы! Я был бы тебе очень строгим папашей. — Ну и пусть! Зато справедливым! — Это с чего ты решила? — Наказание назначил соответствующее преступлению! — засмеялась она. Потом спросила, — А ты женат? — Нет, не женат! А если ты вдруг захочешь выйти за меня замуж — не советую! Я в жизни тиран и деспот! — засмеялся подполковник. — Ты старый для меня! — заявила девчонка, усаживаясь на диван. — И слава Богу! — облегчённо вздохнул он. — Расскажи мне о себе! — попросила она. — Да что рассказывать? Ты вот ментов ругаешь, говоришь — козлы и всё такое… А знаешь, каково это — быть ментом? Не знаешь! Трудно это, — он присел рядом с ней на диван. — А ты когда-нибудь кого-нибудь любил? — Да, любил. Я тогда молодой был. Влюбился сильно, а она меня променяла на другого. Мне казалось, что моя жизнь кончилась. Но была одна девушка, которая, оказывается, любила меня. Любила так, что я полюбил её. Всем сердцем полюбил. И мы были почти счастливы. Только ранили меня сильно. Ты слышала, я рассказывал своим операм. А когда из больницы выписался: моя девушка куда-то пропала! Я искал её, долго искал. Оказалось, что она уехала в деревню, через год простудилась и умерла от воспаления лёгких. Так я потерял свою любимую. С тех пор не могу никого полюбить так, как любил её. Потому и не женился до сих пор. — Вот это любовь — как в сказке! Уважаю! — восхищённо сказала Стаська. Её поразила его история. — Как в жизни, Стась, — печально улыбнулся подполковник, — Ладно, пора спать! А мне пора домой. Он поднялся с дивана и направился к выходу. Снял с вешалки куртку, на ходу надел её, уходя, пожелал девчонке спокойной ночи, закрыл кабинет на ключ и поехал домой.