Карпов. Жизнь и любовь.

      Файнаной они, за глаза, звали Лёвкину тётку, директоршу интерната. Да её там все так звали. Когда-то давно была такая песня у одной, до сих пор, известной группы: «Фаина, Фай — на -на!» — звучало из динамиков. Фаина Максимовна — добродушная, спокойная. Никогда не повышала на ребят своего голоса. Говорила тихо, а ещё — немного медленно, нараспев. Интернатские ребятишки её любили и уважали. Она встретила Лёвку и Стаську, накормила — напоила, расспросила про их вчерашние проделки, рассказала про утренний звонок инспектора ПДН из «Пятницкого». Тётка успокоилась, позвонила их родителям, сказала, что ребята сейчас у неё, и всё хорошо. Лёвка был искренне благодарен: — Спасибо, тётя Фая, выручила!       Были каникулы. И ребята встретились со своими друзьями, которым удалось сбежать. Ох, и разговоров было! Лёва и Стася рассказали о своих приключениях в отделе, что менты оказались вполне нормальные, даже пожалели их: накормили и дали поспать. Девчонка прятала синяки на запястьях, оставленные старлеем Антошиным. С другой стороны, если бы она вела себя смирно, не было бы никаких синяков! Сама виновата: чего было ерепениться?       Дома Стаська появилась только вечером. Мама покачала головой: — Стасенька, где ты вечно пропадаешь? Я ведь переживаю за тебя. Ты уже почти взрослая девушка, а ведёшь себя, как пацан. Сейчас надо об учёбе думать, а не бегать с мальчишками на улице. — Мам, всему своё время! Уверяю тебя: совсем скоро я буду очень серьёзной и благоразумной. Ты даже удивишься, насколько. Но, пока… Дай мне побыть немного маленькой девочкой. Не лишай меня детства. Его осталось совсем чуть-чуть, вот столько! — Стася свела вместе большой и указательный, пальцы, оставив между ними совсем небольшой просвет. — Хорошо, уговорила! — улыбнулась мать, обняла дочку, тихонько вздохнула. — Мамуль, спасибо! — Стаська чмокнула её в щёку…       На следующий день девчонка вновь появилась в отделе. Известив добрую половину местных обитателей, что она интернатская, а её отец раньше работал здесь, много лет назад, потом геройски погиб, Стаська вызвала к себе сочувствие. Девчонку жалели, угощали чем-нибудь вкусненьким. Даже Ирина Сергеевна милостиво разрешила ей бывать в отделе, когда вздумается. Стася была очень довольна! И постоянно крутилась то у дежурки, то у следаков, но чаще всего она пропадала у оперов. Познакомилась с ними. Шустрая и в меру любопытная девчонка понравилась и скоро уже была «приёмной дочерью отдела». Разумеется, подполковник Карпов стал её негласным «опекуном», присматривал за ней: дочь погибшего товарища, всё-таки!       Каникулы скоро закончились, но Стаська так и проводила в ОВД всё своё свободное от учёбы время. Она интересовалась разными громкими делами прошлых лет, внимательно смотрела фотографии преступников, запоминая приметы. У оперов расспрашивала всё, что ей было интересно об оружии, о тонкостях сыска и ловких приёмах при задержании преступников. Набиралась опыта и житейского, и оперативного. Денис, увидев синяки на её запястьях, понял, что виноват, расстарался для девчонки. На Антошина Стася больше не сердилась: большая шоколадка и вкусный сливочный пломбир пришлись ей по вкусу. С Денисом она даже почти подружились. Добродушный и веселый опер в свободное время рассказывал ужасно интересные для Стаси криминальные истории из жизни их отдела, в отсутствие Карпова он иногда брал над ней «шефство»: следил, чтоб девчонка была накормлена, а вечером доставлена до интерната. Правда, чаще довозил её сам подполковник. Стася просила останавливаться, немного не доезжая. Говорила, что её засмеют, если увидят, как заботливые «папаши» нянчатся с ней, считая её маленькой, или подумают что-нибудь совсем нехорошее…       Лёвка, встречая Стаську во дворе, выговаривал ей, что она совсем забыла своих друзей. А она весело отвечала, что ничего она их не забыла. Просто ей с одноклассниками скучно, а в отделе столько нового и интересного! — Ага, тебе там нравится потому, что там мужиков много! — ревниво фыркал на неё Лёва. Стаська ему нравилась. Очень. Но, он тщательно скрывал это от неё, переводя всё в дружеские чувства. — Ой, какие глупости говоришь! Там все мужики старые: мне в отцы только и годятся! — смеялась подружка, — И вообще, я, может быть, работать туда пойду! Вот школу закончу, учиться на юрфак поступлю, а потом в «Пятницкий» на стажировку! — мечтательно улыбнулась она. — Ишь, размечталась! Так тебя туда и взяли! — подкалывал её пацан. — Да, размечталась! Знаешь, эти менты, в «Пятницком», такие реальные! И начальница у них такая тётка зачётная! Зимина Ирина Сергеевна. — Ты послезавтра вечером кататься придёшь? — Приду, конечно! — пообещала Стаська. Лёвка только вздыхал, видя, как подружка вновь убегает в ОВД.       Пока ещё позволяла погода, ребята собирались вчетвером, а то и ещё бОльшей компанией, дружно катались на роликах на большой площадке около парка. Народу там собиралось много. Большей частью, мамочки с детьми и, чинно гуляющие, влюблённые парочки. Стаська пришла в отдел, первым делом послушала все новости: что случилось в районе за прошлый день. Опера были озадачены. С мрачными лицами о чём-то серьёзно говорили. Оказывается, в их районе объявился маньяк-убийца! Недели две назад соседи из другого ОВД в парке нашли жестоко убитую десятиклассницу. Вечером она пошла погулять с подружками, а домой не вернулась. А буквально вчера, у парка было совершено нападение на четырнадцатилетнюю девочку. Счастье, что её мать была близко и подняла крик! Злочинец испугался, отпустил свою несостоявшуюся жертву и почти мгновенно скрылся в зарослях. Полицию, конечно, вызвали, прочесали парковую зону, но никого не нашли. Составили фоторобот преступника с описанием его одежды. Только вот его лица никто не успел разглядеть из-под надвинутой на глаза чёрной бейсболки…       Был уже вечер. Карпов, взяв с собой Воронова, срочно уехал куда-то по делам, поручив Антошину отвезти Стаську домой, в интернат. Наказал строго-настрого доставить и сдать из рук в руки. Денис, как человек ответственный, повёз. Стаська уселась на переднее пассажирское сиденье. Пользуясь тем, что они были наедине, принялась расспрашивать старлея о личной жизни. Он не таился: рассказал ей про свою жену — её тёзку. Только он, разумеется, не стал посвящать девчонку в подробности их знакомства и бывшей профессии Насти. Уже пару лет Настя училась в медицинском ВУЗе, и у них с Денисом к тому времени была годовалая дочь, которую Антошин просто обожал. А со Стаськой у него сразу наладился дружеский контакт. Но, он упорно называл её Настей. Стаська внимательно слушала его рассказ, улыбалась. Ей очень нравился Денис, но она не решалась сказать ему о своих чувствах. Во-первых, он был уже взрослый мужчина, хоть и вёл себя иногда как бесшабашный юнец. Во-вторых, он был женат и жену свою, кажется, любил. По-крайней мере, Стаське так показалось. Она заочно завидовала его жене. И, в — третьих, у Дениса была дочь. Детей Денис искренне любил и, как ни странно, умел с ними обращаться. Именно он сидел с малышкой, когда Настя была на своих сессиях. — Слышь, Насть! Ты куда после школы учиться пойдёшь? — поинтересовался Антошин. — А пока не знаю! Хочу или в юристки, или в артистки податься. Мне всё интересно. — В артистки?! На фига? Кривляться в каком-нибудь театре или в сериалах дешёвых сниматься? — удивился он, — Иди лучше в юристы! Язык у тебя подвешен, а с такими знаниями УК тебе там цены не будет! — советовал старлей. — Хм, Динь, в дешёвых сериалах, конечно, не стоит, а вот в хорошем фильме я бы сыграла! — мечтательно улыбнулась девчонка. — Ха, в хорошем! Да кто ж тебя туда возьмёт? И потом, чтобы здорово играть, способности нужны, а не только смазливая мордашка! — он легонько щёлкнул её по кончику носа. — Это у меня способностей нет?! — возмутилась Стаська, — Ошибаешься! Насупилась и отвернулась от него, пробурчала: — Здесь останови! Не хочу, чтоб ребята меня видели. Он кивнул. Остановил свою «Сонату», не доезжая один дом. — Насть, не дуйся! Чтобы настоящим артистом стать, учиться надо не меньше, чем на медика. Это такое же ремесло, порой очень трудное. И денег больших сразу не получишь! — Денис замолк. — Не в деньгах дело! Я хочу быть нужной или, хотя бы, полезной! — Стаська повернулась к нему, -Чтобы мама моя видела меня и мной гордилась, — девчонка немного сникла, потупила взгляд. Денис вдруг почувствовал её близкие слёзы. Сердце облилось кровью. Он подумал, что она вспомнила так рано ушедшую мать, повернул девчонку к себе, обнял. Девчонка доверчиво уткнулась лицом ему в грудь. Ну, и пусть он её просто пожалел, пусть! Стаське сейчас было очень приятно быть в его объятиях. В груди у неё стало горячо, сердечко забилось часто-часто. Безумно захотелось самой обнять и поцеловать этого мужчину. Но, она сдержала свой порыв. Вместо этого, подняла на него лицо, посмотрела внимательно, улыбнулась: — Я не буду плакать, Динь! Ты не думай, я — сильная. — Мо-ло-дец! — улыбнулся Антошин, радуясь, что ему не надо её успокаивать. Женские слёзы действовали на него обезоруживающе. Он весело чмокнул её в нос. Его приближение настолько взбудоражило Стаську, что она не смогла себя сдержать: обхватила его за шею и несмело прижалась к его губам. От неожиданности Ден оторопел, потом отстранил девчонку от себя: — Эй, ты чего?! Сдурела, что ли? — возмутился он. Стаська прижалась спиной к сиденью, лукаво улыбалась: — Динь, тебе не понравилось? — В смысле?! Что мне должно было понравиться? — Как я целуюсь. — Дурочка малолетняя! — пробурчал Антошин, — И целоваться ты ещё не умеешь. — Не умею, — призналась Стаська, — Динь, я ещё ни с кем не целовалась, честно! Ты же мне друг? — Ну, допустим. И что? — он не понял, куда она клонит. — Научи меня, а? — попросила она, чем изрядно смутила Дениса, — Понимаешь, я тебе доверяю. Ты — мужик женатый, своей жене верный. И дочку свою любишь. Значит, приставать ко мне не будешь. Мне же ещё нет восемнадцати. А потренироваться с кем-то надо. — Потренироваться? — Денис изучающе посмотрел на её невинное личико. Потом фыркнул от смеха. Ситуация его забавляла. — А с Лёвкой тренироваться не пробовала? — подколол он. Стаська покраснела: -Дурак, что ли? Я с ним стесняюсь. -А-а, понятно! — Денис подумал, что Стаська неравнодушна к этому пацану. На свой страх и риск, Денис решился ей помочь…       Он, задавшись исключительно этой целью, обстоятельно и подробно объяснил, как это надо делать. После теории они перешли к практике. Первые два поцелуя вышли немного коряво: Стаська ещё немного осторожничала, но потом расслабилась, поплыла на волнах своих ощущений. Когда она, в очередной раз, прильнула к нему с поцелуем, Антошин заволновался: уж очень страстно девчонка поцеловала его. Поцелуй был совсем «взрослый»: глубокий и чувственный. Он опять отстранил её: — Насть, всё, хватит! Основа у тебя есть, дальше — сама! Она благодарно чмокнула его в щёку: — Спасибо, Динечка! Ты отличный учитель. Давай, пока! — она выскользнула из машины и пошла в сторону интерната….       «Смешная девчонка, маленькая ещё!» — с доброй улыбкой подумал ей вслед Денис. Удостоверился, что она дошагала до крыльца и благополучно скрылась за интернатскими дверями, он вернулся в отдел. Карпов, вернувшийся к тому времени, спросил: — Доставил до места? — Так точно! — широко улыбаясь, отрапортовал Антошин. Начальник удовлетворённо кивнул, потом вновь взглянул на опера пристально и недоверчиво спросил: — А ты чего довольный такой? Антошин пожал плечами: — Хм, а чего бы мне довольным не быть: всё хорошо и спокойно! — А-а, ты в этом смысле! Сплюнь, Денис, а то сглазишь. — Да я не глазливый, Стас! — ответил Ден, но всё же суеверно поплевал через левое плечо, — А ты что имел в виду, когда спрашивал? Карпов взял его за локоть, сделал шаг в сторону, понизив голос почти до шёпота, сказал: — Я в том смысле, Денис, если вдруг у тебя, не дай Бог, появится левый интерес к этой девочке, лучше сразу об этом забудь! Ты меня понял? — его рука так крепко сжала локоть Антошина, что тот стиснул зубы. Старлей вытаращил на него глаза: — Стас, ты чё, с дуба рухнул?! У меня даже мысли такой не могло появиться! Чтобы я дочку своего бывшего сослуживца, тем более, погибшего! — у Дениса в глазах было возмущение. — Смотри у меня! — строго предупредил Карпов, отпуская его…       Следующим вечером Стаська сама попросила Карпова, чтобы её довёз Денис. Он недобро глянул на Антошина, но разрешил. Терзаясь «смутными сомнениями», Денис повёз девчонку к интернату. — Динь, ты на меня за что-то сердишься? — поинтересовалась Стаська, заглядывая ему в глаза. — Нет, не сержусь, — ответил Денис. — Ну, ты какой-то сегодня хмурый, неразговорчивый! — улыбнулась она. — Это от работы. Слышала: маньяк у нас на районе объявился? — Да, слышала. — Вот, потому-то и провожаем тебя до места! — Ага, понятно: моя милиция меня бережёт! — засмеялась Стаська. — Ну, типа того, — ответил Антошин. — Понятно. А я хотела закрепить пройденный материал, — она с загадочным видом посмотрела на него, потом потянулась к нему с поцелуем. — Э-э, не вздумай! Мне Карпов насчёт тебя внушение сделал: чтобы даже мыслей никаких о поползновениях! — А у тебя что, были такие мысли? — усмехнулась она, пытливо на него глядя. — Да нет, конечно! — чистосердечно ответил старлей. — А жаль! — разочарованно ответила Стаська, отвернулась от него, сидела и прямо перед собой смотрела в лобовое стекло. — Че-го?! — не понял Антошин, — Я же тебе сказал: ты ещё маленькая совсем. Тебе об учёбе думать надо, а не о парнях. — А если не думается об учёбе? — Стаська вдруг повернулась к нему, взволнованно дыша, — И думается не о парнях, вообще, а только об одном человеке?! — О-о, девочка, это уже диагноз! — Денис тепло посмотрел на неё, — Стаська, ты влюбилась, да? Она вспыхнула, потом кивнула, опустив голову. Спросила тихо: — Денис, это хорошо или плохо? Я ещё сама себя не понимаю. Знаю, это слишком рано, но ничего не могу с собой поделать. Хочу его видеть каждый день, говорить с ним, хочу быть с ним. Ты же понимаешь, про что я говорю? Не хочу, чтобы он считал меня маленькой. Точно знаю, ему нравятся смелые девушки и … опытные, которые … умеют …сделать приятно. И боюсь, он может подумать, что я какая-нибудь распутная. А сейчас я тебе боюсь показаться глупой и эгоистичной, но мне нужен этот опыт…       Стаська не могла с собой справиться: волнение мешало выразить ей то, что она думала. Слёзы опять подошли близко. Денис не сомневался в искренности её слов, но попытался немного образумить: -Настя, а ты не слишком торопишь события? Впереди у тебя целая жизнь. А вдруг эта первая влюблённость через некоторое время пройдёт? И ты забудешь этого человека, а потом даже не вспомнишь! Или будешь очень жалеть об ошибке? А меня будешь проклинать за то, что помог, научил на свою голову? — Что ты, Денис! Ты же друг, настоящий! — Вот именно! И, как друг, не дам тебе совершить глупость. Ты сама подумай! Хорошо, если это любовь, а если нет?! Не торопись, прошу тебя. Испытай своё чувство временем: дождись совершеннолетия. Уверяю тебя, с годами ты повзрослеешь и лучше узнаешь этого человека. Либо твоя любовь к нему только укрепится, либо ты в нём разочаруешься. Пройдёте проверку — отлично! А нет — пусть себе идёт с миром! И зла на него не держи. Понимаешь меня? Стася сидела, печально склонив голову. Денис взял её за руку. Её ладонь дрогнула в его большой ладони. Она посмотрела на него: — Понимаю. Спасибо за совет. Ладно, не буду тебя больше доставать. Замяли. Ты мне лучше о себе расскажи, о своей жене, о дочке. — А чего рассказывать? Завтра у меня выходной. После школы приходи в гости, сама увидишь и познакомишься! — улыбнулся он. — Здорово! Обязательно приду! Ой, Денис, мне только в «Пятницкий» заглянуть надо будет. — Зачем? — удивился он, — Тебе ещё не надоело в отделе? Каждый день почти бываешь. — Ну и что? Мне там нравится. Минут на пять, со Стасом, хоть, поздороваться, — улыбнулась она. Денис недоверчиво уставился на неё: — С Карповым? — он тяжело вздохнул, потом осторожно спросил, — А это, случайно, не он: тот человек, кого ты хочешь видеть каждый день? Стаська с неподдельным изумлением посмотрела на Дениса. Она поняла его намёк: — Нет! Что ты! Он старый для меня! Ему сколько лет? — Тридцать девять. — Ого! А тебе сколько? -Тридцатник скоро будет. — У-у, старик совсем! — засмеялась Стаська. — Ладно, пора тебе! — поторопил Денис. — Ага, пора! — она чмокнула старлея в щёку и ушла…