Карпов. Жизнь и любовь.

      Стаська взялась за дверную ручку, дёрнула на себя и, едва ступив на порог, отшатнулась: в полутьме, за дверями подъезда, её ждали… — Тьфу, Лёвка! Ты чё меня пугаешь-то?! — возмущённо завопила она. -Ну, извини, если напугал! — повинился парень, — Ты, вообще, где пропадаешь? Всё у ментов в отделе? А мамка-то знает? — Нет, не знает! Ты думаешь, она мне разрешит туда ходить? — И что же ты ей врёшь? — Не вру, а просто расстраивать не хочу! Говорю, что с вами гуляю или в школу на факультативы хожу. — Она ещё ничего не заподозрила? — Нет, она мне верит. — А если узнает? — Лёва лукаво блеснул карими глазами. — Не узнает, если вы не проболтаетесь! — фыркнула Стаська. — Можешь быть спокойна — уж я-то не проболтаюсь, точно! — заверил он её. — Ладно, верю! Лёв, мне к мамке забежать надо, хоть, поздороваться, да тетрадки взять! — Беги, я здесь подожду! Или с тобой сходить? — Сходи, а? — улыбнулась она, — Если мамка что-нибудь спросит — ты только кивай, мне поддакивай! Лёвка вздохнул и согласился…       Мама, увидев дочь в сопровождении кавалера, улыбнулась: — Здравствуй, Лёва! «Мы с Тамарой ходим парой»? — Да, тёть Таня! Вы же знаете, мы со Стаськой всегда в одной компании! И не бойтесь, я её в обиду никому не дам! — Да уж, знаю-знаю, Лёвушка! Только долго не гуляйте по вечерам! Пугают, что маньяк у нас на районе объявился! — её глаза стали тревожными. — Мам, его вчера арестовали уже! — засмеялась Стаська. — А ты-то откуда знаешь?! Милиция тебе докладывается? — мать усмехнулась, потрепала дочку по волосам. — Не, я в Интернете вычитала! — Стася улыбнулась. — Ох, интернетница ты моя! Ладно уж, бегите в школу, а то опоздаете. Стасенька, ты ключи взяла? — Да, мамуль! Я после школы задержусь, попозже приду! — отозвалась дочка. Татьяна проводила молодёжь на лестничную клетку. Лёвку и Стаську как ветром сдуло…       Татьяна мысленно рассуждала: «Ведь совсем большая дочка-то! Дружит с Лёвой. Он за неё — горой! Хороший парнишка. И родители у него хорошие. Вот вырастут детки, выучатся, и, даст Бог, поженятся!» — думала мать. Она вернулась в свою комнату. Подошла к комоду, на котором стояла фотография в рамочке. Татьяна бережно взяла её в руки, с любовью и нежностью всмотрелась в изображение, потом прижала фотографию к груди, улыбнулась. Потом отняла портрет от груди, вновь посмотрела на него, заговорила с ним. Будто он был живым. «Стасенька, ненаглядный, любимый мой! Смотри, какую дочку я вырастила! Она одна теперь для меня радость и утешение! Наша с тобой кровиночка. Как жаль, что не увидел ты её, хороший мой! Прости меня!» Налюбовавшись портретом, она поставила его на место. А через полчаса в дверь раздался звонок… Мужчина торопил: — Тань, я ненадолго! Ты ещё не готова, что ли?! Говорю же, опаздываю! — Дочку только проводила. Я сейчас! — Татьяна скользнула в ванную… Она так и не вышла замуж: не смогла никого полюбить так, как любила того, чью фотографию так заботливо хранила и берегла. Размениваться не хотела. Однако, природа требует своё. Однажды увидела мужчину — он показался похожим на её любимого… Дочка в курсе, но, вынужденно мирится с этой ситуацией. Маленькая была — ещё не понимала. Сейчас понимает, и если вдруг случайно встречается с ним в коридоре — даже не здоровается, просто сразу уходит. Вот уже лет десять продолжается эта грешная связь: тайком, порой второпях, в его свободное время. Он её не любит. Женат, но ходит «налево» — с женой секса ему не хватает. Специально приезжает с другого района. Татьяна уже устала от таких отношений. Но, ей тоже нужен секс. Не для удовольствия — для женского здоровья. А так порой хотелось выгнать его прочь, нелюбимого…       После школы Стаська опять пришла в «Пятницкий». После её вчерашнего геройства её зауважали опера. Антошин, вообще, пожал ей руку, что было для Стаськи признанием её заслуг перед отделом и придавало ей большей значимости в своих глазах. Да ещё оказалось, что Стас — реально, её отец! Этому Стаська радовалась безумно, а ещё радовалась, что он разрешил ей пожить в его квартире. Места там было много. И Стаська лелеяла мысль, что скоро она «познакомит» маму с Карповым, и они будут жить одной семьёй…       Зимина, узнав про успешное задержание, вызвала своего первого зама: -Стас, говорят, у тебя дочь объявилась? Он сдержанно кивнул. — Что же ты скрывал от нас такое важное событие? — Ириш, вот честно: я и сам не знал! Думал, Стаська — дочь сослуживца, приятеля моего. Он погиб шестнадцать лет назад. — Видишь, как судьба распорядилась. Не напали бы «мстители» на наш отдел — ты бы так и не узнал, что давно уже отец. Кстати, как ощущения? — Непривычно немного. Жаль, что её мать не дожила до этого дня. Я любил её. — Ты? Любил?! — изумлённо воззрилась на него начальница. — Зиминух, я, что, не человек? — печально усмехнулся подполковник. — Иногда я в этом сомневаюсь, Стасик! — ядовито улыбнулась она. — А ты не сомневайся! Просто поверь, а поймёшь потом, — его губы изогнулись в лукавой ухмылочке. Зимина увидела его привычно слегка насмешливый, ироничный взгляд. — Дочь — это хорошо. Только вот за то, что ты несовершеннолетнюю девочку использовал в операции, как наживку для маньяка, можно и схлопотать! — тёмно-карие глаза начальницы стали холодны, — Карпов, как тебе это в голову могло прийти?! Это же ТВОЯ дочь! — она была возмущена. — Ир, а ты у неё спроси: я заставлял её рисковать жизнью? Наоборот, отговаривал. — Спрошу непременно! — строго выпалила Зимина, — Свободен. Подполковница долго расспрашивала Стаську — что и как? Та, прекрасно понимая, что Карпову могут грозить неприятности, призналась честно, что это она настояла на своём участии в операции, рассказала ей про первую встречу с тем типом. Зимина, узнав подробности, вздохнула. Чтобы избежать головомойки от руководства, решено было так: девочка никак не должна фигурировать в деле. Так и было сделано…       Из ГУВД Зимина вернулась после обеда, сразу вызвала к себе в кабинет начальника оперов. Начала недовольно: -Карпов, вот вечно вам накачку давать надо! — потом смягчилась, — Можете, ведь, когда захотите. А после, уж совсем серьёзно и даже чуточку торжественно, сказала:  — Подполковник Карпов! За поимку особо опасного преступника от лица высшего руководства Вашему отделу и Вам лично объявляю благодарность! — Служу Отечеству! — серьёзно ответил подполковник, потом улыбнулся: — Так, Ирина Сергеевна, чётко поставленная начальницей задача и хорошо мотивированные подчинённые — основа успешной работы отдела. — Ладно-ладно! — иронично улыбнулась начальница…       Проходили дни за днями. Стаська частенько оставалась ночевать у отца. В отделе все уже были в курсе, что у Карпова нашлась дочь. Знали, что она наполовину сирота, многие жалели девчонку, относились тепло. Девчонка в отделе не мешалась, наоборот, вела себя тихо, старалась быть полезной, помогала по мелочи, вникая в суть работы отдела. Даже Ирина Сергеевна иногда звала её попить чаю, поболтать о том — о сём. Однажды в разговоре начальница, шутки ради, сказала: -Стася, расти и учись! Потом приходи к нам работать! Я тебе отдел передам… Девчонка не растерялась, с серьёзным видом ответила: — Слушаюсь, Ирина Сергеевна! Ох, и наведу я здесь свои порядки! — в её зеленоватых глазах, совсем по-карповски, сверкнули озорные искорки, потом звонким колокольчиком зазвучал её смех. Зимина, попивая чай, смотрела на Стаську, весело улыбалась и качала головой: — Знаешь, даже удивительно: как же ты похожа на отца! — Так, Ирина Сергеевна, яблочко от яблони… — Стась, ты же его не знала раньше. — Наверное, гены, — с важным видом ответила Стаська. — Что ж, может быть! Скажи, а в самый первый раз ты, правда, не испугалась того маньяка? Психолог сказала, что ты была просто взволнована, не более того. — Ирина Сергеевна, ну, как не испугалась? Испугалась, наверное. Просто у меня реакция заторможенная, испуг и слёзы — всё потом. Я прекрасно понимала, что реально нужно спасаться, и делать это самой. А взволнована… Да, заволнуешься тут: я же не знала, что Карпов мой папа. А он, видимо, сам был в замешательстве и признался мне, как раз, перед операцией. У меня просто тогда сдали нервы… — Ты была рада, что нашла отца? — Ещё бы! Только тогда обида взяла верх. И я едва не сорвала всё. Хорошо, что Стас успел вовремя! — Да, не успей он — плохо бы нам пришлось! — Зимина задумчиво смотрела на неё. — Ну, мне-то было бы ещё хуже! — засмеялась Стаська. Начальница посмотрела пристально, повела изящно выгнутой бровью: — Шутишь? Стась, юмор — это хорошо. Вот только нам всем тут не до смеха было бы… — Я понимаю, Ирина Сергеевна, — уже серьёзно сказала девчонка. — Как Стас — не обижает тебя? — Нет, что Вы?! Он очень хороший и добрый! — с восторгом в глазах ответила Стася. — Добрый… Да, наверное, — улыбнулась Зимина…