Карпов. Жизнь и любовь.

      Следующий день принёс для подполковника немало сюрпризов! Мало того, что он проспал — не выспавшись, начальник оперов чисто автоматически отключил звонок будильника, и голова его снова склонилась к подушке, потом, интуитивно почувствовав, что он спит дольше, чем планировал, буквально подскочил на постели, глянул на время — часы показывали половину восьмого! Ругнувшись про себя матом, Станислав Михайлович кликнул спокойно спящую Стаську: — Дочь, вставай! В школу опоздаешь! Проспали мы… Стася сладко потянулась в своей постельке и важно так заявила отцу: — Это ты проспал, а мне к третьему уроку! Это французской группе к первому, а мы — англичане — на два урока позднее закончим. — А почему ты мне вчера ещё ничего не сказала?! — раздосадованный подполковник, уже одетый, но ещё не умытый, метнулся к ванной. — Пап, у меня же свой будильник! Я ещё минут пятнадцать посплю, — девчонка улыбнулась, повернулась на другой бок и уткнулась носом в подушку. — Я довезти тебя хотел до интерната! — ворчал отец, выглядывая из ванной с зубной щёткой в правой руке и тюбиком пасты в другой. — Я сама доберусь, не беспокойся! — с закрытыми глазами откликнулась дочка. — Ладно! Ключи у тебя есть, дверь закроешь! — подполковник уже наскоро вытирал лицо и руки полотенцем. — Давай, пока! Созвонимся ещё! — Ага, пока, — сонно попрощалась она… Пулей спустившись со своего этажа, Карпов выскочил из подъезда, рванул к своей «Инфинити». И надо же было такому случиться — опять на лобовом стекле горе-писатель (или художник) чёрными буквами намалевал: «Менты — козлы!» Стас рассвирепел. Он итак торопился, а тут ещё пришлось время терять, оттирая злополучную надпись. Вдобавок попал в пробку! Опоздал в отдел, уже у дверей поцапался с Ириной Сергеевной. Зимина, отругав своего зама и выпустив пар, сменила гнев на милость: — Стас, опоздал-то почему? — Ир, проспал! Честно… — виновато улыбнулся он. Она слегка удивлённо глянула на него: — Вот как? — Вечером только домой приехал — опять возвращаться пришлось! Вызов с Планерной был. — А-а, понятно! Дежурный сказал, что Коля Тарасов потом еле-еле выпроводил этого «писателя». Всем мозги вынести успел. Грозился про весь наш отдел такое понаписать… — Не боись, Ирина Сергеевна: бог не выдаст — свинья не съест! — Нет, чтобы хорошее что-то про «Пятницкий» написать, про нашу героическую, можно сказать, службу! Вечно про полицию какие-нибудь гадости и чернуху пишут… — вздохнула Зимина. — Да пусть пишет, что хочет! Не переживай, начальница! А вдруг знаменитыми нас на всю страну сделает?! Во прикол будет! — хохотнул Стас. — Ага, кто-то посмеётся, а кто-то поплачет! — мелькнула саркастическая улыбка на капризно-припухших губах Ирины Сергеевны. — Ничего, прорвёмся, — убеждал её заместитель. На том и разошлись. Начальница отдела пошла чаёвничать с Измайловой, а подполковник живенько двинулся к оперской, чтобы слегка запоздало раздать ценные указания и задания своим «орлам»… После занятий Стаська опять появилась в «Пятницком». Она сидела в оперской и слушала очередной рассказ Димы Воронова про то, как не стать жертвой уличных аферистов — мошенников: — Прикинь, делает вид, что кладёт кошелёк в карман, а сам его нарочно роняет и идёт дальше, будто не замечает. Не вздумай поднимать этот кошелёк! Тебя же обвинят, что ты его украла, а потом выбросила. Эти жулики артисты ещё те… — А я хочу в театральный поступать, ну или в юридический! — выдала девчонка. — В театральный-то нафига?! — подал голос из-за стола Юра Пономаренко, — Без работы, без денег первое время тяжко будет! Да ты же девчонка! Не секрет, ведь, что многим актрисам через чью-то постель роли себе добывать приходится. Пока ещё твоё имя известным станет. Зачем тебе это? — Юр, ну не все же так пробивались! — возразила она. — Может и не все, — согласился опер, — Но не надо рисковать зря. У тебя способности к оперативной работе, чуйка есть. — И что?! Оперативницей всю жизнь? Чтоб всё время на работе — как вы, как Стас? Чтобы «ментовкой» обзывали или с ножом нападали? Артистам вон завидуют все. Они — звёзды экрана, — кипятилась Стася. — Стась, вот я артистам совсем не завидую, честно! А в нас и стреляли, и с ножом нападали, а мы служим. Не для себя — для людей! И я горжусь своей профессией, — изрёк Дима. В это время в оперскую с очередного вызова заскочил Антошин. Услышав слова Воронова, Денис улыбнулся: «Отлично сказано, Димон!» — О, Ден! Как съездил? — живо поинтересовался Воронов. — Нормально всё! По горячим, что называется, следам… — Ну, ты везунчик! А что там? — полюбопытствовал Юрец. — Да кража обычная! Водила, он же экспедитор, стал разгружаться у магазина «Погребок», что в подвальчике. Помните, пару раз заходили туда? — А-а, это в пятиэтажке который? — уточнил Воронов. — Да, он самый! Ну вот. Пока он таскал коробки в магазин, воришка упёр у него из фургона два ящика импортного пива. И прикиньте, парни, куда он его дел? Представляете, в палисаднике у своего подъезда заныкал в кустах! За углом, что называется. Водила туда-сюда, а не местный, по мобильнику вызвал полицию. Я и нашёл! — лукаво улыбнулся Денис, — А вора по растерянной физиономии вычислил… — Поздравляю, Антошин! Палку заработал, — раздалось позади в приоткрытую дверь оперской. Ден обернулся: — Спасибо, Стас! — он протянул для рукопожатия свою ладонь начальнику. Карпов поручкался с ним, зашёл в оперскую. Денис прошел к своему столу. Стаська тут же соскочила со стула, уступая ему место: — Диня, ты отличный опер! — Да дело-то… Ерунда, в общем, — улыбнулся Антошин. Стася встала рядышком с ним, ласково погладила его плечи: — И скромный! — затем слегка наклонилась, обняла его сзади и сбоку чмокнула в щёку. Антошин слегка порозовел под взглядом сослуживцев, а особенно под пристальным взглядом начальника: — Насть… — он повернулся, легонько отодвинул локтем Стаську на «безопасное», по его мнению, расстояние, смущённо на неё глядя. Она скорчила недовольную мордашку, опять шагнула к нему: — Ну что, «Насть»? Я просто тобой горжусь! Ты, что, меня стесняешься? — вдруг недоверчиво глянула девчонка, потом обиженно поджала губы и выдала, — Мы же любим друг друга! Или я больше не нужна тебе?! Но… Но ты ведь обещал! -затем она с растерянным видом обвела взглядом всех присутствующих, — Жениться обещал. Или ты меня обманул?! — возмущённо сверкнула глазами, — А впрочем, бог тебе судья! Я всё равно тебя люблю, и никто не сможет отнять у меня то, что у нас с тобой было! — Стася всхлипнула, закрыла лицо ладошками. Её плечики тихонько затряслись. Антошин, оторопев и вытаращив глаза, сидел как пригвождённый к своему стулу, он с трудом смог открыть рот: — Че-го?! Ты… чего такое мелешь?! Не обещал я тебе ничего! -отчаянно заверещал он. Опера недоумённо переглядывались, настороженно косясь на начальника. А тот застыл на месте, услышав внезапное откровение плачущей дочери, сначала побледнел, потом побагровел — сбылись его худшие предположения…