Карпов. Жизнь и любовь.

— Анастасия, это правда?! — рявкнул подполковник. Девчонка отняла ладони от лица — оно было мокрым от слёз. Печально вздохнула, всхлипнула, стыдливо потупив взор. Покрасневшие глаза и припухшие губы были явным свидетельством её правдивости. Она отошла от Дена, присела на край дивана, печально опустив плечи, смотрела в пол. Карпов медленно перевёл округлившиеся от негодования глаза на подчинённого, затем сделал шаг: — Ах ты, с*ка! Убью! — взревел подполковник, рванувшись к Антошину. Бедный Денис попытался что-то сказать в своё оправдание: — Стас, ты чего?! Да я пальцем её не тронул! Только разозлённого до бешенства подполковника уже было не остановить: он словно лавина налетел на опера, схватил его за шиворот, заорал благим матом — что он собирается с ним сделать! Ден с большим трудом уворачивался от его мощных кулаков. Драться с начальством он не хотел, но подполковник вполне серьёзно решил «разделать его под орех». Денис глянул на сослуживцев. Они с оторопевшими лицами сидели на диване и не могли ничего понять. Вернее, понять-то они могли, но увиденное и услышанное настолько поразило их, что никто не мог сдвинуться с места. Во-первых, Стаська была малолетка и тронуть её было «западло», во-вторых, была она дочерью их товарища-сослуживца, что вообще, по любым понятиям было бы мерзко и подло, и, в третьих, она была дочерью Карпова! Он мог сделать всё, что ему угодно с любым, кто покусится на неё, это даже не обсуждалось! Вообще, честно сказать, парни сомневались, что Антошин способен на такое, но видя вполне искреннее признание и слёзы девочки, уже не были так уверены в своём товарище. Понимая, что оправдываться уже бессмысленно, а помощи ждать от своих сослуживцев не приходится, Антошин отчаянно взмолился: — Стас, честно, я ничего ей не сделал! — он смотрел в полыхающие гневом глаза начальника. — Не сделал?! Да я тебя порву, если ты даже подумал что-то ей сделать! В кабинет ко мне, если ещё жить хочешь! — подполковник сурово толкнул его к двери, затем недобро глянул на дочь, небрежно бросил ей: «И ты, «Лолита» недоделанная, за мной, живо!» — и двинулся прочь из оперской. Стаська настороженно сидела на диване, и только отец обратился к ней, вскочила с места и поспешила следом. Однако у кабинета отец рыкнул: «Жди здесь!» Девчонка осталась в коридоре, и когда дверь за родителем и его подчинённым громко закрылась, приникла к ней ухом и ловила каждое их слово. Усадив опера на стул, Карпов навис над ним, яростно сверля его своим беспощадным взглядом: — Как ты посмел, Антошин?! Она ведь соплячка ещё, малолетка! Мало того, она МОЯ дочь! Да тебя…за такое…! — от переизбытка праведного гнева у него просто не хватало слов. — Стас, я её не трогал! Чем хочешь, поклянусь! — отрицал всё Денис. — Отмазаться хочешь?! Нет, не выйдет! — Стас, я ведь тоже отец! И у меня дочка… Могу её здоровьем поклясться, что не при делах! — Не ври мне, ой, не ври! Да буквально вчера я тебя видел вечером выходящим из моего дома! Машина твоя на парковке стояла. Что ты там делал?! — Спал я, Стас! Да, в твоей квартире спал! — И ты имеешь наглость это говорить?! — вытаращил глазищи начальник. — Но я же не с твоей дочкой спал, а один! Ты меня послал её накормить и привезти из интерната, что я и сделал. А потом она меня упросила проводить её до квартиры и посидеть с ней немного — вроде как забоялась одна. Я присел на диван, а с суток, сам знаешь, нелегко. Вот и сморило. — Складно поёшь, Антошин! Только я всё равно тебе не верю! Стаська мне врать не будет, тем более перед всеми тут! — Ага, она и соврёт, недорого возьмёт! Слушай её больше, — фыркнул Ден. — Ты хочешь сказать, что моя дочь…- взревел подполковник, — Да я тебя! — он вновь схватил Дениса за ворот куртки, сдёрнув его с места, рывком поднял на ноги. И уже хотел ударить, но в это самое время Стася, почуяв, что «запахло жареным», не сдержавшись, влетела в кабинет, встала между мужчинами, обратилась к отцу: — Не смей его бить! Если ты ещё раз ударишь его, я вообще сбегу из дома! И ты меня с собаками искать будешь, а не найдёшь — хоть в федеральный розыск объявляй, и никогда больше не увидишь! — пригрозила она.  — Денис, не оправдывайся перед папой! Ну, было и было! Я очень благодарна тебе за всё. Теперь я знаю, что такое любовь! А ты, папочка, слишком поздно взялся за моё воспитание. Да, влюбилась! И замечталась: захотела замуж и свадьбу с белым платьем. Знаю, что рано, но уже ничего не изменить — я беременна, понятно! А дальше она наблюдала, как двое мужчин изумлённо уставились на неё. — Настя… — в округлившихся глазах Дена она читала уже недоверие с обречённостью. — Да когда же вы успели-то, мать вашу?! — застонал Стас. — Это дело нехитрое! — улыбнулась дочь. Карпов тяжко вздохнул, про себя что-то соображая, потом властно выдал: — Антошин, срочно разводишься со своей Настей! Как Стаське исполнится шестнадцать, со справкой о беременности так же срочно женишься на ней! Это приказ, и он не обсуждается. Если не хочешь по статье за изнасилование и педофилию загреметь. — Пап, ты разрешил нам пожениться?! — обрадовалась Стаська. — Попробуй тут не разреши! — процедил сквозь зубы отец. Стаська подскочила к нему, звонко чмокнула его в щёку. Потом ломанулась к Денису — чмокнула и его. Он шарахнулся от неё, но Стасю это уже не особо волновало. Она радовалась как дитя. Карпову позвонили. Он быстро ответил и поторопил Стаську и Дена: — Вон пошли, — как-то устало и почти беззлобно сказал он. — Пап, не переживай! Всё будет очень хорошо! — уверенным голоском Стаська попыталась успокоить отца. Он глянул на неё недобро: — Тебе — то откуда знать? — затем махнул рукой, выпроваживая из своего кабинета новоявленную дочь и «будущего зятя». -Знаю, папочка! — улыбнулась девчонка, позвала, — Ден, пойдём! — Антошин, вечером зайдёшь ко мне в кабинет! Разговор будет, — предупредил Карпов. Денис кивнул. Стася хотела взять его за руку, но тот недоверчиво отодвинулся в сторону, быстро дошагал до двери и захлопнул её с другой стороны. Девчонка хмыкнула, сделала беззаботное лицо. — Не думал я, что он на такое способен! Польститься на малолетку, тем более на мою дочь… Убил бы! — высказал Карпов мысли вслух. — Пап, он действительно на ТАКОЕ не способен! — засмеялась Стаська. — То есть? — не понял Стас. Он вопросительно смотрел на дочь, уже не зная, чего от неё ожидать. — Пап, да не трогал он меня! — весело ответила девчонка. — А что же это было такое в оперской?! — вытаращил глазищи подполковник. — Это был всего лишь спектакль! — заявила она, — Мы поспорили с ним, что у меня есть способности для поступления в театральный. И я сказала, что сыграю так, что мне все поверят. Даже ты разрешишь неразрешимое: чтобы мы с Денисом поженились! Ну, я же знаю, что он любит свою жену и дочку, и ни за что не захочет с ними расстаться… — Так ты, значит, просто подставила его?! — возмущённо начал отец. — И ничего не подставила. Это был спор. Вернее даже два спора. И я же тебе сразу всё рассказала, пап! — оправдывалась Стаська. — Анастасия! А то, что ты его перед операми в отделе выставила педофилом и подлецом, не считается?! — зарычал Карпов, — Ему же теперь не «отмыться» перед ними! Кто теперь его спину прикроет, после такого?! — Ой, ерунда! Сейчас пойду и всё ребятам сама расскажу! — и Анастасия Станиславовна двинулась из отцовского кабинета. «А вдруг правда? — засомневалась девчонка в уместности своего актёрства перед операми. Она почти бегом промчалась к кабинету, распахнула дверь. Денис сидел за своим столом, низко опустив голову, а Дима Воронов стоял над ним, сверкая своим взглядом, высказывая ему всеобщее возмущение. Увидев вбежавшую Стаську, он замер на полуслове. Да, в общем-то, замерли все присутствующие, повернувшись к ней. Она тревожно обвела глазами оперов, взволнованно заговорила: — Ребята, Денис ни в чём не виноват! То, что вы видели — был всего лишь спектакль перед вами! — В смысле, спектакль?! — недоумевая, спросил Воронов. — Денис меня не трогал, у нас с ним ничего подобного нет и быть не может! Это правда! Мы с ним поспорили. Он сомневался в моих актёрских способностях, а я за это на него немного обиделась и заявила, что сыграю так, что мне все поверят. Он и спорить-то со мной не хотел, тогда я его просто «взяла на слабо». Мужчины недоумённо уставились на неё, а Воронов растерянно открыл рот, потом, собравшись с мыслями, выдал: — Мы же реально подумали, что он на тебя польстился и лишился нашего доверия! Вот ты считаешь нас своими, если не друзьями, то, наверное, товарищами. И Дениса тоже. С ним вы, вообще, приятели -не разлей- вода. И вот даже если на спор, просто, чтобы самоутвердиться, ты подставила своего же товарища. Получается, ты воспользовалась его добрым отношением к тебе и тем, что он не смог тебе отказать, как дочери Стаса, нашего начальника. Стась, это ведь подло! — Ребята, я же не из подлости! — отчаянно засверкала глазёнками Стаська, — Правда, я не хотела, чтобы так всё вышло! Я Стасу в кабинете сразу рассказала про спор, чтобы он не гнал на Дениса. Дима продолжал: — Ты же понимала, что отец примет твои слова на веру и жёстко накажет Антошина. Вплоть до увольнения, а парень, честно сказать, отлично работает и семьёй дорожит. — Я это знаю! — она виновато потупила глаза, шагнула к столу Антошина, — Прости меня Денис, пожалуйста! И вы, ребята, простите! Честное слово, я не хотела, чтоб так всё… Спор проиграть не хотелось, но я не подлая, правда! Антошин, встрепенувшись, поднял голову: — Ребят, она же ещё недоросль! И правда, не из подлости, а по недомыслию. — Ничего себе, недомыслие?! — подал голос Юра. — Ты, можно сказать, чуть по статье не загремел из-за её каприза: спор проиграть не хотела. — Юра, я признаЮсь — виновата! Больше такого не повторится, я слово даю! Только простите, пожалуйста! — умоляющим взглядом Стаська вновь обвела всех присутствующих. — Ну, что, простим? — Воронов обратился к присутствующим. Парни переглянулись между собой, кивая, а Юра спросил: — Антошин, ты-то её прощаешь? Он улыбнулся: — Она же извинилась, а повинную голову и меч не сечёт! Тогда Дима вынес вердикт: — Ладно, простим на этот раз, но… Помни, Стася, ты слово дала! — Я слово сдержу! — твёрдо ответила Стася, — Только и вы, на будущее, от своего товарища не отказывайтесь, если он заслужил ваше доверие. Опера очень серьёзно посмотрели на девчонку, вновь кивнули головами. «Ну, ты смотри, девчонка-то не промах! Нашла и чем нас пристыдить! Мы ж действительно купились на её крокодиловы слёзы. Типа, малолетка и всё такое. Засомневались в Антошине…» — Хорошо, Стась, учтём! — сказал Пономаренко. — Значит, мир? — несмело улыбнулась Стаська. — Мир! — ответили опера. — Тогда после работы айда пиво пить! — позвала она. — Пиво? — встрепенулись мужики, — Какое пиво? — Диня, где те два ящика импортного? Дважды проспорил ведь… — усмехнулась девчонка. — Ой -ё! — стукнул себя по лбу Антошин, — Вот я дурак! Правда, проспорил, — и весело рассмеялся. — Так вы чё, на пиво спорили? — улыбнулся Дима. — Ага, — кивнул Денис. Опера улыбнулись, а Юра покачал головой: — Денис, нашёл с кем спорить! Антошин только вздохнул, но улыбнулся, разведя руками: — Так получилось! Дверь открылась, на пороге появился Карпов. Видя, что опера в хорошем настроении, спросил: — Ну, инцидент исчерпан? — Да, Стас, всё хорошо, — ответил Денис. — Ладно, и ты не злись, что незаслуженно получил от меня! — пробурчал подполковник, — Сам понимаешь, любой родитель поступил бы точно так же… -Мужики, у меня ведь тоже дочь! Да если бы кто только посмел подумать, чтоб мою Юльку обидеть… Я бы сам убил… — в сердцах высказал Антошин. — Вот именно! — облегчённо вздохнул начальник. — Пап, пиво пить будешь? — улыбнулась Стаська. — А что за праздник? — усмехнулся Карпов. — Денис проспорил, он и ставит! — ответила дочь. Карпов покачал головой: «Анастасия! Чтоб такого больше не было!» — Пап, я слово дала, что не будет! — клятвенно заверила Стася. Она ещё немного побыла в «Пятницком», а потом быстро свинтила домой. Вечером Антошин, угостив парней пивом, заглянул к начальнику в кабинет и, слегка замявшись, спросил: — Стас, ты говорил… разговор будет? — Антошин, если ты не при делах, то какой может быть разговор? Свободен! А, Денис… Вот что: мне ещё часик здесь задержаться придётся, ты Стаську не отвезёшь ко мне в квартиру? Она сейчас в интернате, звонила мне полчаса назад, просилась переночевать. — Не вопрос! — отозвался Антошин. — Ты точно на неё не сердишься? — внимательно воззрился начальник. — Стас, а смысл? Она же малая ещё, так какой с неё спрос? — великодушно ответил старлей. — Ну, ладно, «зятёк»! — миролюбиво усмехнулся Карпов. — Стас, не шути так! Мне сегодня хватило — вот! — Ден провёл ребром ладони под горлом. — Антошин, не боись! Живи спокойно со своей Настей, дочку расти! А сейчас, не в службу, а в дружбу — поезжай за Стаськой! Тот только вздохнул, кивнул и, молча, вышел из кабинета…